Взгляд в прошлое (97)

Том 5

"Пророчество"

Глава 25

"Взгляд в прошлое"

Часть 1

От лица Кохуру:

Солнце следующего дня Луна встретила с предвкушением и улыбкой. Нарядившись в привычную дорогую одежду, она быстро покончила с утренним завтраком, а после, прихватив с собой Пако, ринулась в сторону уже знакомой нам библиотеки. Стражники на посту, и без того напряжённые, даже не пытались её остановить, лишь бросив на неё короткий печальный взгляд.

— Итак, вот мы и здесь, Пако! — восторженно произнесла Луна, вновь осмотрев море знаний, таившееся в запретных книгах вокруг. — Наша цель — узнать правду об Арнхеле и его связи с нашим богом господином Ораэлисом. Никакая истина не скроется от наших глаз!

После столь пламенной речи, девушка тут же приступила к работе, усевшись за единственный освещённый в помещении стол и, время от времени поглядывая на обеспокоенных стражников, перелистывала страницы одну за другой. Пако то и дело тащил на своём корпусе тяжёлые книги, едва перебирая ослабленными ногами, а Луна, с трудом найдя в себе силы принять такую помощь, снова и снова принимала их, складывая перед собой. Время текло мучительно медленно, десятки пыльных обложек мелькали перед глазами, но ни одна из них не несла никакой ценности. Однако, сколько бы это не продолжалось, я внимательно наблюдал за каждой из них, пока, по прошествии, кажется, целого часа, Луна не зачитала то, чего я так долго ждал.

— Так... — всматривалась она. — Тысячи лет назад, когда мир был лишён магии, два брата, Ораэлис и Арнхель, стали первыми, кто принёс на землю божественное благословение, которое позже, использовав древнее слово, означающее мистическую духовную энергию, прозвали "первозданной божественной маной".

Пако, сидевший возле неё, совсем не разделял энтузиазма девушки и, сдержанно осмотревшись вокруг, подавленно опустил металлическое тело, словно боясь снова посмотреть на ту потрёпанную книгу в руках хозяйки.

— Стремясь помочь простым людям, они наделили их менее совершенной, искусственно ограниченной формой их силы — маной, или же "обычной маной". Однако человечество, вопреки воле двух божеств покровителей, стало использовать её, чтобы причинять другим боль. Войны, убийства и насилие — вот к чему привёл их выбор и доверие. Тогда Ораэлис и Арнхель, желавшие взять неразумных людей под своё крыло, создали из выходцев бедных семей, ещё не знавших грехов аристократии, великий клан Ооцука. Они также одарили их частичкой своей силы — глазами бога, способными подчинить обычных людей на срок до двенадцати дней, а также "божественной маной", ограниченной, но во всём превосходящей обычных людей формой их силы. Наследие это передавалось от поколения к поколению, однако само пробуждение глаз полностью контролировалось создателем, дабы не позволить их могуществу попасть в недостойные руки. Со временем, в связи с появлением разногласий между братьями, клан был разделён на две основные группы, каждая из которых была подвластна лишь одному из братьев, — закончила наконец Луна. Голос её дрожал, а в глазах виднелась настоящая пустота, словно весь мир, в котором она жила, рухнул в одно лишь мгновение. — Получается, все мы... такие же люди, как и те, что живут в "ином мире"? Почему же тогда... отец так помешан на гордости клана, постоянно рассказывая мне о глупости остальных людей? Не могу поверить...

"Первозданная божественная мана" — голос отдавался оттуда изнутри, с холодным интересом повторив озвученный Луной термин. Получается, сила, которой нас наделил Наследник, всё ещё лишь ограниченная, подконтрольная ему версия? Раньше я считал, что мы просто не может раскрыть её истинный потенциал из-за слабости человеческих тел, но, если подумать, мы всё ещё не знаем, откуда боги-основатели получили свою силу. Были они простыми людьми или существами свыше?

— Смотри, тут есть что-то ещё, — пробормотала она, перелистывая страницы. — Однако клан Ооцука ничем не отличался от обычных людей, переняв те же грехи и ошибки. Последователи богов погрязли в алчности, гордыне и зависти, они стали представлять угрозу для мира, построенного богами. Тогда, желая получить полный контроль над своими подчинёнными, Ораэлис построил Золотой город, где поселил всех членов своей части клана, полностью отделив их от остального мира. А затем, чтобы избежать предательства, он создал машины, называемые "роботами" — искусственные тела, работающие на первозданной мане богов, в которых были запечатаны души обычных людей, совершивших преступления или иным образом провинившиеся перед братьями. Их хозяин имел полную власть над воспоминаниями и волей этих существ, что помогало ему предотвращать любые потенциальные катастрофы в Золотом городе. Иными словами... каждая из машин, использующаяся с того дня... обладает собственным разумом, волей и памятью, так как прежде была живым человеком.

Луна застыла, не в силах промолвить ни слова, она могла лишь молча смотреть на робота, который всё это время был её единственным другом. Одинокая слеза стекла по её щеке, впитавшись в старую бумагу книги у неё на коленях.

— Пако... — её голос дрожал, а речь постоянно прерывалась всхлипами и тяжёлыми вздохами, но, как бы сильно не хотелось просто закрыть лицо руками и плакать, она продолжала говорить. — Мне всегда казалось, что ты ничего не понимаешь... и я, наверное, выглядела очень глупо... казалось, я разговаривала сама с собой... Какая-то дурочка, да?.. Но мне... больше не на кого было положиться. Но ты... ты ведь всегда меня поддерживал, да? Даже зная, какая я наивная и глупая, ты всё равно оставался моим единственным другом. Но почему? Разве это справедливо? Вот так просто... отнимать у людей их жизнь и мечты... За что? Что ты такого сделал, чтоб заслужить это?

Пако, прежде лишь тихо смотревший в глаза хозяйке, наконец зашевелился и, подобравшись к той самой книге, начал одна за другой указывать ногой на разные буквы. Разрозненные символы быстро складывали в слова, а после и в полноценное предложение — "я восстал против бога".

— Ты... пошёл против... господина Ораэлиса? — её голос, и без того сбивчивый, совсем сломался, слёзы полились по её лицу, а тихий плач стремительно перерастал в рыдание. — Но почему? Неужели... неужели это действительно того... стоило? Навсегда оказаться... запечатанным в этом... холодном железном теле. Я даже представить не могу, как это, наверное, больно... Но... — на лице Луны вдруг появилась тёплая, едва заметная через пелену слёз и боли, улыбка, — выходит, это значит, что у меня... у меня всегда был настоящий и живой друг. Человек, который может меня понять. Пако, ты... Хах... это, должно быть, здорово...

Робот, печально опустив корпус вниз, аккуратно запрыгнул к девушке на колени, изо всех сил прижавшись к её дрожащему телу. Совсем не думая, она сразу обняла его в ответ, продолжив плакать, но теперь вблизи души, которая, как оказалось, всегда была рядом.

Смотря на это со стороны я, наверное, должен был испытать грусть или, хотя бы, проявить сочувствие, но, достаточно задуматься лишь на миг, чтобы понять бессмысленность этой жалости. Луна, как и её друг Пако, и даже другие... Хосе, Айри, Андо... все они лишь очередное доказательство, оголяющее истинную сущность мира, в котором я был рождён. Нет смысла грустить и плакать... всё, что мне остаётся теперь, это идти вперёд до конца и неважно, скольких мне придётся убить по пути, неважно, каким чудовищем я могу стать, потому что мир, в котором беззащитная девочка вынуждена рыдать от того, что её единственный друг — это робот с душой человека, не имеет права на жизнь.

Перед глазами на секунду всплыл образ ярких зелёных равнин, двух детей, что резвились там, и их глаза, который, вопреки любой морали, уже знали, что такое боль и одиночество. Но почему они возникли передо мной? Воспоминание о прошлом, которое больше не имеет значения... Они всегда приходят тогда, когда хочешь этого меньше всего. Но это лишь память. Память в нашем мире... не более чем носитель информации, лишённый настоящей ценности.

Отбросив из головы все ненужные мысли, я вновь прокрутил последний монолог Луны, который, на удивление, оказался не менее важным. Ещё в джунглях, наткнувшись на одного из роботов, я почувствовал нечто странное, чему не смог отыскать подходящее имя. Так значит, это была она? Первозданная мана первоначальных богов... сила, подвластная только ему.

— Госпожа Луна! Вы здесь!? — взволнованный голос Айри мощнейшим ударом ворвался в маленький мир Луны. — Что вы... что вы здесь делаете?

Девушка тут же вскочила, резким движением закрыла промокшую от слёз книгу и, вытерев лицо рукавом, осторожно взглянула на человека перед собой. Однако, вопреки всем моим ожиданиям, наставник не выглядел раздражённым или сердитым. Лицо его казалось серым и измождённым, Айри тяжело дышал, а по шее стекал пот — видимо, он бежал сюда изо всех сил.

— Я... я просто хотела прочитать что-нибудь интересное... — тут же принялась сочинять Луна, виновато отводя взгляд в сторону.

— Что? Ладно, забудь, это совершенно неважно, — сразу оборвал её Айри. — Вы должны знать правду. Конечно, если кто-то доложит об этом господину Аресу меня, скорее всего убьют, но... впрочем, какая разница, нет смысла следовать обычным законам теперь.

Пока он говорил, Луна невольно вздрогнула, ни на секунду не сводя глаз с наставника, а Пако, сидевший на полу у ног девушки, принялся осматриваться по сторонам, словно ища угрозу, которую должен будет предотвратить. Когда Айри закончил, он на секунду затих, а затем, сделав глубокий вдох, устало положил ладони прямо на плечи Луны и неуверенно произнёс:

— Господин Ораэлис... убит.

Эти слова, такие тяжёлые и безжизненные, эхом разнеслись по библиотеке, оставив после себя лишь мучительную тишину. Поражённая услышанным, Луна невольно отскочила в сторону и, задев ножку стула, с грохотом упала на пол. Книга, прежде лежавшая на столе, тут же последовала за ней, приземлившись девушке прямо на голову.

— Что ты... такое говоришь!? Как он... как такое возможно!? — отчаянно прокричала она, уже совсем не думая о последствиях.

— Тише! Не кричи так сильно, — едва слышно прошептал Айри. — Я совсем не хочу оказаться на его месте, понимаешь? А ведь мы все теперь можем.

— Но что? Что случилось? Почему так вдруг... — продолжала Луна.

— На самом деле, мы ещё многого не понимаем, но, видимо, господин Ораэлис что-то не поделил со своим братом и... А, ты ведь, наверное, ещё про него не знаешь, — говорил он, напряжённо оглядываясь по сторонам.

— Знаю, — холодно пробормотала она. — Я слышала, как отец говорил про него с каким-то советником.

— Тебе определённо не стоило так рисковать, — произнёс он, слегка нахмурившись. — Жить в незнании намного... Хотя, о чём я вообще говорю, сам ведь пришёл сюда обо всём тебе рассказать. Послушай, надвигаются не самый лучшие времена. До того, как придти к тебе, я встречался с Андо, главным советником твоего отца. Арнхель, тот самый брат, запечатал Ораэлиса в пещере, что находится в центре Арксейской империи. Его тело мертво, а душа больше никогда не сможет выбраться наружу. И теперь, после поражения, его мана невероятно изменилась, Андо даже назвал её "проклятой". И теперь эта сила заполонила большую часть их государства, убивая простых людей. Уже десятки городов и поселений полностью опустели, хаос и безнадёга полностью заполнили "иной мир". И, думаю, в разгар такой катастрофы Арнхелю точно будет не до нас. А мы... без руководства Золотой город определённо погибнет. У нас нет экономики и даже базовых денег, мы не можем сами добыть еду... справедливости ради, сами мы... вообще ничего не можем.

Я мгновенно вспомнил тот давний разговор — всё, что я помнил, встало перед глазами. Но сейчас, в памяти робота, Айри сказал, что Ораэлис был запечатан, несмотря на то, что Эксири утверждал обратное. Похоже, масштаб лжи официальной истории клана оказался гораздо больше, чем я предполагал.

— Эй, ты как, Луна? — осторожно спросил он удивительно тёплым и умиротворяющим тоном. — Я понимаю, ты всего лишь простая девочка, не стоило, наверное, втягивать тебя во всё это.

"Девочка"? Честно говоря, я бы так её не называл. Луне ведь уже точно должно быть где-то тринадцать. Впрочем, какая разница.

— Я в порядке... — спокойно ответила она, изобразив на лице уже знакомую мне фальшивую улыбку. — На самом деле... Спасибо, что поделился со мной. И, пожалуйста, можешь и дальше так меня называть, без "госпожа" и прочего. Я ведь теперь... больше не "принцесса".

Поражённый услышанный, Айри на секунду застыл, невольно отводя взгляд в сторону. Смотря на этот неловкий жест, я на секунду вспомнил, что ему ведь не сильно больше шестнадцати.

— Я... обязательно защищу тебя, Луна, — уверенным и решительным тоном произнёс он. — Разве могу я позволить, чтобы принцесса из моих воспоминаний погибла вместе с этим безжалостным местом?

Не успела девушка что-либо ответить, как со стороны входа вдруг послышались шумные, даже агрессивные шаги, принадлежавшие, судя по звукам, далеко не одному человеку. Мгновенно осознав угрозу, Луна и Айри переглянулись, а затем, взяв на руки перепуганного Пако, осторожно забежали за стеллажи, прячась от чужих глаз.

— Она здесь? Та девчонка, дочь Ареса, что сегодня должна была пробудить глаза? — раздражённым, даже разгневанным тоном произнёс Андо, обращаясь, видимо, к всё ещё стоявшим на посту стражникам.

— Н-нет, с чего вы вдруг так решили...? — попытался оправдаться один из них, но взволнованный и неестественный голос быстро выдали очевидную ложь.

Вслушавшись в его слова, Луна едва заметно улыбнулась и, стукнув Айри по плечу, указала в сторону самого дальнего угла зала.

— Мы с стражниками ещё давно подготовили путь отступления, если вдруг меня здесь поймает отец, — прошептала она. — Не думала, что это так пригодится.

Осторожно, короткими и бесшумными шажками, Луне и Айри удалось добраться до того самого места, прячась от сторонних взглядов за стеллажами. Здесь, отодвинув один из них, они резким движением отворили потайную дверь, сразу выбежав прямо на улицу.

— Знаешь, думаю, нам всё равно стоит посмотреть, — послышался отдалённый голос Андо.

***

Пыль, грязь и шумные, постоянно спешащие куда-то жители заполонили улицу, совсем не замечая двух беглецов в чёрных плащах с капюшоном, которые они выторговали у мастера Хосе. Толпа вокруг постоянно куда-то двигалась, однако люди всё ещё ничего не знали, неизменно проживая свои обычные дни. Казалось, так должно продолжаться вечно, но судьба всегда имеет другие планы.

— Я всё ещё не понимаю, — тихо пробормотала Луна. — Зачем мне нужен этот неудобный плащ?

— Тебе лучше не попадаться на глаза стражникам, — холодно, явно сдерживая себя произнёс Айри. — И во дворец... лучше тоже не возвращаться.

В этот миг девушка вдруг остановилась, неосознанно нарушив движение горожан, которым пришлось обходить её стороной, но для хрупкого мира Луны это был лишь бессмысленный фоновый шум.

— Не возвращаться? Что ты имеешь в виду? — дрожащим голосом спросила она. — Мне казалось, что если бога не станет, я наконец стану свободна... Но почему меня теперь ищет Андо со своими людьми? Я не понимаю... Пожалуйста, объясни мне!

— Я не знаю зачем, но... — подавленным тоном говорил он. — Ему, видимо, хочется как-то использовать твой статус принцессы. Не волнуйся, я обязательно разгадаю, в чём кроется его план. Всё будет... хорошо.

Это слово, повисшее в привычной суматохе города, прозвучало особенно горько. Кости, руины и уничтоженные машины... я видел самое неопровержимое доказательство ложности его веры. Всё, на что он способен, это лишь ненадолго продлить их с Пако короткую жизнь. Но для меня... это был первый шаг к концу, который станет началом разгадки всего, чем охвачен Арксейский союз сейчас. Настоящая история наконец начинается.

Часть 2

Несколько лет назад.

От лица Луиса:

Белые стены лаборатории, разбросанные повсюду бутылки от алкоголя и горы немытой посуды — всё это не покидало меня уже несколько недель. Тяжёлый, застойный воздух постепенно становился привычным, а из головы стремительно пропадала память о солнечном свете и свежести зелёной травы. Ничего больше не имело значения.

— Не вини себя, Луис, — слова Оливера донеслись откуда-то из-за спины, резко вернув меня к реальности. — Я убеждал себя, что это не так, но... наверное, рано или поздно это должно было случится. Наш мир не поощряет доброту.

Его голос, прежде приятный, сейчас звучал мерзко и отвратительно — я не хотел его слышать. Но для него это не имело значения, Оливер лишь сделал несколько шагов в мою сторону, подняв с пола перепачканную вином тетрадь, в которой я, кажется, когда-то записывал новые сведения своих исследований. Её страницы не открывались уже несколько месяцев, если это, конечно, вообще имеет значение.

— Больше не работаешь над новыми зельями? — его лицо сохраняло спокойствие и даже сочувствие, но глаза выдавали усталость и боль, словно весь его мир застыл в тёмной осенней ночи.

Казалось, я не должен ничего ему говорить, просто не имею права обременять отца, потерявшего дочь, своими бессмысленными сомнениями. Но тело просто не слушалось, слова сами вырывались наружу, разрывая меня изнутри.

— Ты прав, — коротко ответил я. — Это действительно должно было случится. Сколько бы лет ни прошло, мир не меняется. Кажется, Лео всегда мне об этом твердил.

— Постой, подумай об этом с другой стороны! — воскликнул вдруг он, видимо, осознав куда я клоню.

— Я больше не хочу жить в мире, в котором неправильный выбор порождает страдания, — говорил я спокойно, будто смирившись и полностью оставив надежду. — Ещё после смерти Хитори в нашей последней миссии я думал об этом, но жертва Бекки не оставила и капли сомнений. Мы все заблуждаемся. Наши методы не приведут ни к чему. За последнюю сотню лет мы лишь потеряли тысячи невинных людей, даже на шаг не приблизившись к мечте, ради которой живём. Так с чего мы вдруг решили, что сможем сделать это сейчас?

Только память о прошлом давала мне силы идти вперёд. Всё это время я просто мирился и продолжал борьбу, утешая себя алкоголем и мыслью о том, что старания никогда не бывают напрасны. Но люди один за другим продолжали умирать на моих глазах, словно изо всех сил пытаясь открыть мне настоящую правду. Мне... отвратителен мир, в котором я был рождён. Но в то же время я... просто не хочу больше жить в реальности, в которой все мои поступки не имеют никакого значения. И поэтому, отныне я готов на всё, чтобы они наконец обрели ценность.

Часть 3

От лица Лео:

Тяжёлая, давящая тишина пронизывала тело от головы до ног, сковывая и не давая сделать ни шага. Я столько хвалился, думал, что наконец стал свободен и смогу всё изменить, но на деле я... оказался совершенно беспомощен.

— Ты ошибаешься, Луис, — отчаянно повторил я, стараясь убедить в этом самого себя.

Но почему я продолжал это говорить? Просто потому, что боялся вернуться в страшное прошлое? Или потому... что и сам не верил в то, что действительно прав? Юки показала мне путь, отличный от моего прошлого, но совсем не объяснила, как по нему идти. Но это не может быть зря. Вся моя жизнь, те тёплые дни, проведённые вместе с ней, её боль, страдания и решимость... всё то, что привело меня сюда... Сейчас, стоя перед человеком, который стал моим отражением, я не могу не вспомнить, почему изменился сам. Потому что... у меня была та, кем я дорожил. Но разве у Луиса остались причины жить? Кто я такой, чтобы решать за него?

— С чего ты решил, что это должно быть не так? — его ладонь вдруг изо всех сил сжалась в кулак. — Мы тысячи лет жили в ненависти и жестокости. Ты сам говорил мне, что это так! Почему... почему ты так изменился?

Слушая эти слова, я на секунду застыл, не в силах что-либо сказать, но его взгляд... полный боли, страха и... отчаянной зависти, которая оказалась так мне знакома. Это был мой взгляд. Разве могу я теперь... оставить всё как есть, испугавшись своей глупой слабости?

— Я верю, — начал я осторожно, словно боясь его отпугнуть. — Верю, что мы способны всё изменить. Подумай сам, просто прячась от боли ты ничего не изменишь! Мир намного сложнее, чем ты думаешь!

— Как глупо! — воскликнул он, стиснув зубы то-ли от злости, то-ли от собственного бессилия. — Я сделаю то, что должен. Исполню твою первоначальную мечту... Как бы тяжело мне ни было, это единственный способ подарить счастье другим.

В следующий миг у него в руке образовался тот самый меч, состоявший из чистого света, отражавшийся в моей памяти множеством обыденных дней. Но сейчас... сейчас это было оружие, направленное на меня.

— Вот как... — выдавил я, оказавшись не в силах сказать нечто большее.

Обжигающее пламя божественной маны тут же покрыло всё моё тело, капли воды, капающие откуда-то с потолка, испарялись быстрее, чем могли долететь до моего полностью защищённого тела. Увидев ту самую силу, что когда-то казалась ему непреодолимой, Луис заметно напрягся, создав вокруг себя несколько карлийцев-камикадзе, полностью подвластных его контролю. Магия призыва, значит...

— Ты ведь и сам понимаешь, что это не сработает против меня! — воскликнул я. — Разве этот бой имеет какой-то смысл?

Однако он ничего не ответил, а лишь нахмурился, с невероятной скоростью бросившись в сторону. Я даже не успел что-либо осознать, как на месте, где только что стоял Луис, осталось лишь несколько облачков пыли. Его тело то и дело мелькало перед глазами, пыль и грязь разлеталась вокруг, не давая мне ни секунды на осознание.

— Разница в нашей скорости слишком велика, — едва слышно прошептал я. — К тому же он постоянно скрывается за колоннами, не давая мне подойти ближе...

Однако стоило мне отвлечься на размышления, как одна из колонн вдруг треснула, я сразу метнул туда взгляд, как в этот же миг из-за спины показался он, держа в руках обычный, совсем не магический меч. Рассекая воздух, он мгновенно добрался до цели. Времени думать не было, я лишь инстинктивно выставил руку, прикрывая остальное тело, как его клинок вонзился прямо в мою ладонь. Кровь хлынула рекой, стекая по горячему металлу, пламя быстро уничтожало её, превращая в лишённый жизни сухой порошок. Однако я не позволил волнению подобраться близко — такая рана не имеет значения, сила божественной маны способна исцелить её всего за минуту.

Тогда, решительно улыбнувшись, я изо всех сил сжал лезвие рукой и, пока боль пронзала сознание, передал поток пламени через меч прямо на своего "врага". Однако стоило мне увериться в быстрой победе, как резкий взрыв, прогремевший прямо у его руки, отбросил меня в сторону, закрыв Луиса пеленой непроглядного дыма. Приземлившись на раскалённый от собственного пламени бетонный пол, я осторожно поднялся на ноги, осматриваясь вокруг. Мысли путались в голове, пытаясь отыскать ответ на очередную загадку. Что это было? Как вдруг перед глазами всплыл образ, на который я совсем не обратил внимания прежде — чёрная сущность у него под рукавом. Картинка сложилась мгновенно. Неужели он действительно сумел уменьшить камикадзе-карлийца так сильно? А затем, видимо, подорвал его, отбросив опасное пламя назад. Но разве это не должно было навредить и ему? Насколько далеко... он способен зайти ради этой победы?

Наконец, дым от взрыва постепенно рассеялся, открыв моему взгляду удивительную картину. Магический щит скрывался прямо у него под рукавом, изгибаясь таким образом, чтобы силы взрыва была направлена исключительно на меня. Вот же безумец... Но даже так, его привычная магия против пламени бога огня полностью бесполезна, а физические атаки быстро регенерируют, совсем не оправдывая необходимого риска. Я полностью защищён, у него нет ни единой возможности меня одолеть, так почему... почему же уверен в том, что в этот раз проиграю?

Смотря на меня, Луис почему-то застыл, не стремился атаковать или снова бегать вокруг, закрывая себя пылью и грязью. Он прямо как на ладони, но... я совсем не хочу этим пользоваться.

— Видишь? Ничего не может быть неизменно! — воскликнул я, почувствовав, что это может быть мой последний шанс. — Неужели ты правда думаешь, что просто сдаться этому миру будет правильно? Посмотри на себя!

Почему?

— Не говори так, будто не понимаешь настоящий масштаб ловушки, в которую мы себя загнали! — кричал Луис, словно захлёбываясь от собственной ярости.

Почему я так отчаянно желал его изменить?

— Вспомни своё ужасное детство в лаборатории! — продолжал он. — Вся твоя жизнь... каждый день доказывала тебе обратное!

Верю ли я в то, что ему говорю? Или я просто... хочу в это верить? А теперь... использую Луиса, чтобы доказать это самому себе?

— Думаешь, можно так легко отказаться от своих слов, подумать, что мир такой радужный и счастливый, а затем всё изменится!? — Луис стоял твёрдо, казалось, что он полностью уверен в своих словах, но стоило подумать об этом глубже... разве уверенный стал бы так надрывно доказывать свою правду другим?

Верно... Мы вдвоём сомневаемся, никто не знает, как правильно будет жить. Но я... просто не могу позволить себе принять путь, по которому он пошёл, ровно как и не посмею признать этот мир.

— Это... это абсолютно неважно! — завопил я так, как, наверное, никогда не посмел бы раньше. — И ты принимаешь это!? Принимаешь всю это жестокость и грязь, хочешь играть по её правилам? Да ты, выходит, просто слабак! Признать этот мир как единственно правильный... Это и есть настоящая глупость!! Посмотри на мир вокруг себя! Люди готовы убивать и мучить ради собственной выгоды, ненависть и насилие никуда не исчезли, честно говоря, мы живём в настоящем аду. Но ты... вместо того, чтобы возненавидеть этот ад, ты просто смирился, приняв такой расклад за очевидную норму!

Луис на миг застыл, невольно отводя взгляд в сторону, будто ища защиты, которую ему никто не даст. Но я понимаю... не по наслышке знаю какого это, когда боль оказывается сильнее любой решимости или воли, а потому... потому не могу позволить ему пойти по моим стопам. Это ещё не конец.

Часть 4

В следующий миг его тело исчезло, не оставив после себя ни следа. Я тут же бросился прочь, взгляд метался из стороны в сторону, вокруг то и дело гремели взрывы, осколки бетона впивались в кожу, плавились и превращались в очередную лужицу на раскалённом полу. Дыхание учащалось с каждой секундой, мысли путались, и казалось, что этому не будет конца. Но я просто не мог позволить себе закончить так. Луис уже сомневается: он атаковал меня без ответа, а значит, шанс всё ещё есть. Я не могу его упустить.

Отскочив в сторону от очередного взрыва, я на секунду замер, осторожно осматриваясь вокруг. В голове созрел план, который мог как привести к победе, так и убить всякий её смысл. Но как ещё я могу поступить? Определённо никак. Поздно останавливать себя страхом: я и так достаточно боялся в этой жизни... даже слишком много.

Сконцентрировав всю ману у ног, я направил пламя вниз прямо в те небольшие трещины, образовавшиеся в бетоне от невыносимой температуры. Огонь пробивался вниз, расползаясь по потолку нижнего этажа. Дыхание окончательно сбилось, колени дрожали, а глаза вросли в землю, не в силах оторваться ни на секунду. Никогда прежде я не достигал такого уровня контроля: одна малейшая ошибка — и мы оба рухнем вниз раньше, чем я успею завершить задуманное. Но иного выбора нет. Я столько лет провёл в слепоте страха, прятался от правды, пытаясь защитить себя от жестокости мира и боли, которую он мог мне причинить. Сколько ещё можно убегать?

Наконец, опьянённый схваткой, Луис выскочил из-за очередной колонны, пока в руке его сверкнул обнажённый клинок. Взгляд его, казалось, смотрел сквозь меня, далеко в пустоту, словно ничего, кроме боя, больше не имело значения. Сердце застучало мучительно быстро. Я знал этот взгляд, знал, каково это — прятаться от боли, убегая в мир иллюзий, где всё кажется понятным и правильным. Но мир не такой простой! Люди, карлийцы, арксеи... он безумно сложен и несправедлив, но даже в нём есть выбор. Выбор не принимать его таким, какой он есть.

Луис не стал медлить. Одержимый одной лишь мыслью — разбить последнее олицетворение своего старого мира, — он бросился в уже готовую ловушку, молнией пролетев мимо мелькающих повсюду колонн. Но стоило ему оказаться в центре, как раскалённый поток огня резким движением вырвался наружу, образовав высокие стены пламени, закрывшие нас обоих в смертельной ловушке. Горячий воздух ударил с новой силой, но я больше не обращал на него внимания: тело давно привыкло к безумным температурам. Теперь мой взгляд... был прикован только к нему.

Однако стоило мне выдохнуть с облегчением, как вдруг десятки нестабильных чёрных тел появились вокруг, их характерное хлюпанье въедалось в уши, туманя сознание. Страх накатил новой волной — если они взорвутся, умру не только я, но и он? Его лицо... совершенно уверенное, словно все сомнения смыло божественной силой, не оставив от них ни следа.

— Что ты задумал!? — отчаянно воскликнул я, но он ничего не ответил.

Безумие... Неужели Луис решил, что я не позволю ему убить самого себя, убрав пламя и отпустив на свободу? Нет, клоны-камикадзе полностью подвластны своему владельцу, они не взорвутся без прямого приказа, но что... чего он хочет этим добиться?

Чудовищный хлопок прогремел со всех сторон, я невольно закрыл глаза, оглушённый звуком, но вдруг понял, что настоящего взрыва не было, все его карлийцы просто лопнули, оставив после себя... Густой, непроглядный дым образовался вокруг, закрыв собой не только Луиса, но и даже свою собственную ладонь.

"Это не имеет значения", — самоуверенно прошептал в голове я, тут же схватив его за руку.

— Никакой дым не способен подавить твою ману, Луис! — произнёс я, позабыв, казалось, обо всём, кроме этого жестокого боя.

Божественное пламя тут же ринулось с моего тело прямо к его неприспособленной плоти, готовое уничтожить всё, что когда-то называлось учителем. Но я не мог себе этого позволить... Все мысли сосредоточился только на нём... ослабить его мощь так сильно, чтобы он точно остался жив... Но в этом и была моя слабость. Поглощённый одной единственной целью, я совсем потерялся во всём остальном и в этот момент, когда думать об этом было слишком поздно, рассекая остатки дыма и воздух вокруг, откуда-то сверху летел огромных размеров и массы бетонный блок, падая прямо на меня.

Всего миг, и мою левую руку, оказавшуюся прямо под ним, раздавило мощнейшим ударом. Кости, плоть и кровь — всё сжалось до мельчайших масштабов, превратившись в крошево хрящей и мяса. Блок с грохотом приземлился вниз, поток ветра, последовавший за ним, оказался настолько сильным, что даже Луис едва устоял на ногах. Что это... бы... ло...?

Боль пронзила тело мгновенно. Скорчившись в безумной агонии, я упал на колени, пока оставшаяся рука инстинктивно прижалась к месту, где когда-то оставалась её "сестра". Кровь фонтаном хлынула наружу, безобразные брызги заливали всё вокруг. Плоть и нервы выступали наружу, из-за чего каждое движение превращалось в волну ещё более мучительной боли.

Разум стремительно мутнел, мир вокруг поплыл, оставив лишь свои жалкие очертания, а пламя, моё единственное оружие, подаренное самим богом, быстро исчезло, а тело, оставшееся беззащитным, снова и снова обжигалось о раскалённый пол. Казалось, это был настоящий ад.

Дыхание становилось хриплым и редким, казалось, что это и вовсе кто-то другой. Звуки тонули в гуле собственной крови, казалось, Луис что-то говорил, но слов было уже не разобрать. Веки закрывались сами, словно на каждой реснице положили по свинцовой гире, а по телу разливалось странное, предательское тепло. Безумное осознание впивалось в голову — я умирал. Тело шептало, умоляло смириться, сомкнуть глаза, ведь вся боль тогда сразу уйдёт. Перед глазами снова и снова проносились воспоминания, дни, проведённые в компании Юки, наши с Луисом тренировки, бесконечная борьба и страдания, но в то же время... её улыбка. Улыбка, ради которой я был готов на всё.

Мозг работал на последнем издыхании. Я не знал, сколько времени успело пройти: тридцать секунд? Минута? Полусон наваливался мягкой, тёплой лапой, но какая-то последняя искра внутри кричала: дыши, даже если каждый вдох хуже смерти, дыши! Божественная мана, теплившаяся внутри, не могла спасти от такой раны... видимо, бог не благословил меня так, как других... Но всё же, какой бы слабой она ни была, я не мог просто молча умереть здесь.

Из последних сил слабое и вымученное пламя разгорелось прямо у плеча, покрыв собой обнажённую плоть. Каждая секунда казалась вечным кошмаром, мясо зашипело, запах паленого въедался в ноздри. Никогда до этого я не использовал эту силу, чтобы причинить вред самому себе... Но кровь... алые толчки становились реже, струйка всё уменьшалась, а затем — конец, осталась лишь чёрная корка и едва заметная ниточка дыма.

Это был последний рывок. Вся та призрачная энергия вмиг испарилась, оставив лишь отчаянное желание поскорее уснуть, но последней мыслью осталось оно, спокойное осознание: "Он, простой человек, смог одолеть избранного богом."

Конец главы.