Что такое "Надежда"? (90)

Том 5

"Пророчество"

Глава 18

"Что такое "Надежда"?"

Часть 1

От лица Шерми:

Яркий солнечный свет вместе с потоком ветра, развевающим колосья ржи, стали нашими единственными спутниками в тот давний день. Ни единой души не было вокруг и лишь изредка пробегающие по заросшему полю грызуны разбавляли наше тихое одиночество. И в эти моменты я продолжала молча следовать за Кохуру, ненароком поглядывая на его стремительно уходившую вперёд спину. Это был тот, кто спас меня. Тот, кто подарил мне надежду и единственный, кто пошёл на то, чтобы протянуть руку помощи. Если подумать об это сегодня, то человек — это вовсе не то, что я видела в нём. Кохуру был настоящим богом, который пришёл, откликнувшись на мои молитвы. В голове не было и намёка на иной, отличный от оплаты через служение путь, но сейчас, когда с того дня прошло так много лет... не малое успело во мне изменится. В том числе... и появились они.

— Г-господин Кохуру, скажите, — я закусила губу, не зная с чего начать. — Зачем... почему вы тогда спасли именно меня?...

Ответ не последовал сразу, поначалу он лишь остановился, не сделав при этом ни единого лишнего движения. Я и сама не знала зачем задала этот вопрос: пыталась найти причину необъяснимому или искала маяк, по свету которого мне нужно следовать до конца жизни? Не думаю, что смогу вспомнить это сейчас, но... разве это имеет какое-то значение?

— Я хочу собрать тех, у кого не осталось никого.. чтобы вы смогли найти друг в друге семью, — сказал он нарочито пафосным тоном, который я тогда, очевидно, совершенно не уловила. — Если бы я не пришёл вы ведь остались бы одни навсегда, верно?

— "Вы"?... — слегка дрогнув от удивления, спросила я, пока голос всё сильнее тонул в робком шёпоте, но в то же время и с невероятно большим восхищением. — Вы уже спасали кого-то кроме меня?

— Нет, ты пока первая, но мы этим точно займёмся. Вместе с тобой будем искать семью, понимаешь? — продолжал он, намеренно делая свой голос теплее с каждой секундой. — Такую, которая никогда не предаст.. и такую, которая останется до самого конца.. Я хочу сделать весь мир таким, чтобы в нём могла жить любая, даже такая странная, как у нас, семья. Построить мир, в котором у каждого будет надежда. Мир, где такие как ты или Эмили не будут обречены на страдания. Ты ведь поможешь мне с этим, Шерми? Поможешь сделать так, чтобы боль, которую ты испытала, больше никогда не повторилась?

В тот момент я инстинктивно остановилась, не в силах сделать больше ни единого шага. Каждое его слово, каждая интонация и отголосок его речи.. всё это стало моей путеводной звездой. "Построить мир, где каждый будет счастлив".. звучит как сказка, не правда ли? Настоящий рай.. которому на нашей земле, к сожалению, никогда не найдётся места. Но я старалась не думать об этом, ведь зачем грустить, когда столько разных людей становятся для тебя друзьями? Мне оставалось лишь.. последовать за его наивной мечтой, сделав её своим единственным смыслом.

— К.. конечно! — воскликнула наконец я.

***

— А тебя, значит, зовут Шерми, да? — с явно заметным безразличием в голосе произнёс мальчишка, поправив свои удивительно белоснежные волосы.

— Да, так и есть. А ты Эксири. Я запомнила. — отвечала я сдержанно, привыкшая к манере общения Кохуру. Но пальцы в это время непроизвольно сжали край плаща, в то время как сердце кричало: "Они здесь! Моя первая.. первая настоящая семья!"

— Понятненько.. А ты умеешь драться, Шерми? — поинтересовалась вдруг девочка примерно того же возраста, стоявшая возле него.

— Конечно! Господин Кохуру помогает мне с тренировками, так что, наверное, я могу называть себя сильной, — выпалила я намного увереннее, случайно выдав им свою настоящую радость.

Те ребята не оказались последними.. пришедший к нам после Тоби, затем Изао, Лео и Юки, а после.. а после и Эндрю, ставший первым, кого я по-настоящему попыталась понять, образовали то, что мне и пообещал Кохуру. Но можно ли назвать эту семью.. настоящей?

— Ты что и правда называешь его господином? — всё сильнее поражалась мне Рика, скривив лицо в неподдельном удивлении. — Это же ненормально! Ты что.. рабыня? Мы с Эксири вот вообще ни от кого не зависим.. ну, почти..

Но в этой погоне за счастьем, за новым будущем и спасением мира.. я совсем забыла себя. Ни один из новых товарищей так и не стал мне семьёй. Каждый из них был таким же сломленным ребёнком, как и я. Какое им дело до той, кто думает лишь о том, как бы воплотить мечту "господина", ставшего для неё всем? Да даже я сама.. я никогда не пыталась всерьёз сблизиться с кем-то, охваченная лишь мечтой Кохуру.

— Да, она права! Это.. странно. Даже очень, — добавил свой вклад в слова подруги Эксири.

У них уже были свои миры, в которых они нашли защиту от своей боли. Не столь важно, помогало это им или нет.. давало ли настоящее успокоение.. ключевое в этом всём именно то, что они не нуждались во мне. Не было ничего, что сказало мне: "Помоги, а иначе он точно умрёт!". И я просто молчала.. смотрела на всех вокруг, думая только о нём, о его мечте и о том.. как я ему благодарна. Пока вдруг.. мне не встретился тот.. кому действительно нужна была помощь. Такой же молча молящий о ней, как и я, человек.. тот единственный, кто не просто показал, что в этом мире есть тот, кто сможет меня понять, но и позволил впервые найти в этом мире себя.

— Короче, странная ты какая-то, Шерми.. Пойдём, Эксири, — закончили они наконец, отправившись куда-то, куда я не могла заглянуть.

И тогда я наконец поняла.. Нашла ответ на вопрос, что такое "дружба", "семья", о которых постоянно твердил Кохуру. Но в то же время столкнулась и с тяжестью собственного выбора.. Получив право свободы.. я впервые встретилась с её настоящей ценой.

***

"Я верю тебе.".. Одни лишь эти сказанные им слова отдавались в голове с невероятной силой. Он верит.. верит не в идеологию Кохуру, не в наш план, а в.. меня. Такова цена.. свободы, да? Когда каждый сделанный выбор давит сильнее любого магического удара.. Но если.. заплатив этой болью, я смогу получить то, чего всегда была лишена.. то об этом выборе я точно не буду сожалеть.

Наконец, отпустив всё это время сжатый изо всех сил край плаща, я впервые за долгое время посмотрела прямо ему в глаза. В глаза человеку, пережившему столько боли, что лучше было бы умереть.. но в то же время нашедшему в себе силы мне что-то сказать.

— Прости, не стоило мне обрекать на это тебя одного, — неуверенным, но не лишённым решимости голосом произнесла я. — Ты сможешь сейчас продолжить расследование?

— Да, думаю.. смогу, — отвечал Эндрю с уже привычным ему безразличием.

И вот, спустя целую бурю безумия, я наконец ступила на землю родной деревни, которая больше не причиняла боль, сделав ещё один шаг в сторону того самого озера. Но сейчас я здесь не для того, чтобы умереть.. а за ответами, которые спасут множество тысяч жизней.

Часть 2

Уже спустя пару мгновений мы трое оказались посреди небольшой пещеры, переполненной густым, почти полностью лишившим нас дара зрения, туманом. Каждое неосторожное движение могло привести к падению в холодную, лишённую власти законов физики воду. Стоило мне лишь раз увидеть это место вновь, как в голове тут же щёлкнуло — я не ошиблась.

— Послушайте, Ш-шерми.. — явно поражённый увиденным произнёс Геншу. — Как вы узнали про это место? Я, конечно, не лучший знаток маны, но.. здесь давление почти то же, что и тогда.. в момент превращения Шена. Это не совсем кундалини, но и не обычная мана.. больше похоже.. на него, — и он поднял свою руку, направив прямо на Эндрю, едва сдерживая дрожь. — Я не знаю кто вы такие и не буду сейчас пытаться что-то понять, но.. эта мана.. очень похожа на вашу.

Страх Геншу, каким бы сильным он ни был, всё ещё сдерживался незапятнанным научным интересом и.. возможно, отчаянным желанием разгадать тайну смерти родителей. Нам действительно повезло с союзником.

— Мы называем её "божественной маной", — добавил вдруг Эндрю, осознанно отойдя в сторону чтобы, наверное, успокоить Геншу. — Наш лидер считает, что её подарил нам сам бог. Хочешь сказать.. силу этого озера тоже можно считать божественной?

Услышав его слова я на секунду дрогнула, поражённая этой честностью, но тут же отпрянула, сосредоточившись на главной задаче. Если кундалини имеет связь с маной озера.. мы приблизимся не только к предотвращению пророчества, но и к разгадке тайны самой "божественной маны" и её создателя.. Как бы я не относилась к Кохуру сейчас.. наследник определённо не тот, кого стоит оставлять в живых.

— Вы ведь совсем ничего не знаете об источнике кундалини, верно? — подчеркнула я, стараясь отыскать любую зацепку, которая могла бы нам помочь. — И я, и Изао считаем, что её происхождение связано с божествами. И если кундалини, мана озера и её "божественная" версия так похожи..

— Божествами? О чём вы вообще.. говорите? — всё больше поражённый продолжал он. — Эта "божественная мана".. Благодаря ней вам удалось так легко расправиться с сотней солдат на границе?

— В старых книгах, которые мы нашли в этой деревне, были упоминания бога, которому поклонялись люди, — всё с большей серьёзностью отвечал Эндрю. — В Карлийской империи и Халкирском королевстве почти никаких следов не осталось. Думаю, для вашего народа они имели особое значение.

— Хочешь сказать.. это сам бог запретил нам пользоваться кундалини.. и он создал пророчество? — проявляя невиданную заинтересованность сказал Геншу.

— Возможно. Но оба божества уже давно мертвы, так что пророчество вряд ли может быть исполнено по-настоящему, — говорил Эндрю. — Однако.. я совершенно не понимаю одного. Если вмешательства высших сил уже быть не может.. кто изменил действие кундалини на арксеев?

— Похоже.. мы столкнулись с непростой задачей. Некоторых вещей я всё ещё не понимаю, но.. надеюсь по ходу расследования вы мне всё объясните, — загоревшись идеей изучения ещё сильнее закончил наконец Геншу. — Давайте уже приступать.

Процесс начался крайне стремительно, но с каждым часом, проведённым в узких стенах пещеры, перспективы становились всё менее радующим. Мы пытались понять состав местной воды, изучить влияние маны на разные объекты, найти хоть что-то, что могло бы помочь избавиться от её влияния, но всё тщетно. С каждой пролитой каплей пота, с каждым новым "открытием" мы только лучше осознавали бессмысленность наших стараний. Узнать удалось лишь то, о чём мы и до этого догадывались: мана озера и кундалини действительно почти идентичны. Но это так ни к чему и не приводило, пока не случилось то, что привлекло к себе всё моё внимание.

— Геншу, постой! — воскликнула вдруг я. — Не двигайся.

Его мана, прежде неотличимая от обычных арксеев, сейчас была смешанной, переполненной чем-то странным, но в то же время знакомым. Однако у стоявшего рядом с ним Эндрю никаких изменений не было, его идеально чистая божественная мана осталась такой же, какой и была до нашего приезда сюда. А ведь и в тот день, когда мы отправились сюда с Кохуру у него тоже ничего не изменилось.. неужели дело действительно в ней? Носители божественной маны имеют иммунитет? Но что делать если мы ошибёмся? Если причина в чём-то другом?

— Эндрю, скажи, ты чувствуешь какие-то изменения в моей мане? — осторожно спросила я, с немалым волнением ожидая ответа.

— Не знаю.. наверное, нет. Ничего не изменилось, — тут же ответил он.

— Значит, дело не в том, что ты человек! — воскликнула я с торжеством, найдя наконец первую важную ниточку. — Моя мана, хоть и не такая, как у тебя, до конца, но получена от силы этого озера. По идее от нахождения здесь её должно было стать больше.. но нет. Выходит, унаследовав силу от матери, я получила более чистую, близкую к божественной, ману? Если это так, то я больше не вижу никаких других связей.. Только то, что у носителей открытой Кохуру силы.. есть иммунитет.

— Значит, даже если весь город заполниться кундалини, вы всё ещё сможете продолжить оставаться там, не имея никаких последствий? — поинтересовался взволнованный Геншу.

— Да, — твёрдо ответил Эндрю.

На привычном, но всё же слегка подавленном лице Геншу тут же появились проблески той самой профессиональной улыбки, переполненной верой в нашу победу. Столько часов, проведённых здесь, столько самых разных попыток борьбы.. и мы наконец пришли к первому имеющему смысл ответу. Однако даже этого может оказаться недостаточно. Мы всё ещё не знаем всей правды, а без неё предотвратить пророчество не получится. Впрочем, сейчас, добившись такого успеха, лучше всего будет наконец отдохнуть.

— Время уже позднее, — с едва заметной улыбкой сказала я. — Думаю, нам всем бы не помешало поспать. Может, в заброшенных домах деревни найдётся какое-нибудь удобное место?

Остальные лишь молча кивнули, явно уставшие после столь тяжёлого дня. Особенно это было заметно по Эндрю, мешки под глазами которого с каждым днём становились всё больше. Неторопливо выйдя к деревне, я отыскала взглядом несколько наиболее непримечательных домов, после чего, заведя туда остальных, устроилась на первом попавшемся месте. За эту поездку мы и правда многого сумели достичь, как и потерять.. Но сейчас.. остаётся лишь надеяться, что нам удастся использовать эти знания вовремя.

Часть 3

Но, несмотря на всю важность восстановления сил, заснуть мне так и не удалось. Мысли о вчерашнем дне, волнение о будущем и множество новых теорий так переполнили голову, что даже попытки погрузиться в сон казались просто смешными. Стрекотание цикад доносилось откуда-то снаружи, а в покрывшееся грязью окно едва пробивался свет, отражённый от разбитой луны. Отбросив в сторону одеяло, я осторожно поднялась с кровати и, бросив на улицу короткий, лишённый всякого смысла взгляд, вышла наружу.

Высокая, заполнившая всё вокруг трава, безустанно колыхалась на холодном ночном ветру, создавая непривычно приятную, умиротворённую атмосферу. Ландшафт вокруг казался удивительно открытым, и лишь один небольшой холмик можно было заметить среди бескрайних равнин. Сгорбившись, нервно перебирая пальцами, на нём сидел Эндрю, облачённый в привычный плащ Белой розы, с откинутым назад капюшоном. Взгляд его был плотно прикован к луне, что неподвижно восседала на укрытом пеленой звёзд ночном небе.

— Тоже не спится сегодня, да? — тихо произнесла я и медленно, словно боясь напугать, подошла ближе. — Тебе бы точно не помешало набраться сил.

— Как я могу спать сейчас? — ответил он безжизненным, пустым голосом. — А что насчёт тебя? Разве так просто заснуть после того, что случилось вчера?

— Да, ты прав, — немного замявшись сказала я.

Глаза его, всё ещё прикованные к безликой луне, так и не повернулись ко мне, словно это совсем не имело значения для мира, в который он себя погрузил.

— Когда отдаёшь всего себя важному делу, дышать ненадолго становится проще, да? — заговорил Эндрю непривычно спокойным, даже умиротворённым тоном. — Спасибо тебе, Шерми.

Услышав эти слова, я на секунду отпрянула, непроизвольно отведя взгляд в сторону, даже если это не имело никакого особого смысла. Его голос, такой тяжёлый, полный боли пережитых грехов... я никогда не думала, что услышу от него что-то подобное.

— За что ты меня благодаришь? — окончательно сорвав с лица привычную рабочую маску, произнесла я. — Это ведь я виновата в том, что тебе пришлось это сделать. Даже если ты и сказал, что прощаешь меня, я...

— Скажи мне, Шерми... — его тело слегка дрогнуло, а взгляд, впервые с нашего разговора, опустился вниз, прямо на ту самую руку, искалеченную тысячами смертей. — Есть ли у тебя что-нибудь, ради чего ты... готова пожертвовать собственной жизнью? Что-то такое, что... что стало не просто смыслом или целью, а чем-то, что дарит надежду?

Поражённая таким внезапным вопросом, я ненадолго застыла, совершенно не понимая, что стоит сказать. Перед глазами одна за другой прокручивались сцены из прошлого, но ни одна из них не могла дать ответ, который удовлетворил бы меня саму. За всю свою жизнь я так и не нашла ничего, что было бы важнее моего проклятого долга.

— Если честно, сейчас я... не смогу ответить на твой вопрос, — виновато пробормотала я, словно должна была вложить в эти слова какой-то глубинный смысл. — Ещё недавно я, не задумываясь, назвала бы Кохуру, но теперь...

— Вот как... — прошептал он, едва заметно улыбнувшись. — Видимо, в этом мы стали похожи. Я, кажется, никогда не рассказывал тебе о своём прошлом, да?

Я лишь молча кивнула, совсем позабыв о том, что он точно не смог бы увидеть этот мой жест.

— Когда-то и у меня была своя надежда, — удивительно тёплым голосом продолжал он, словно погрузившись в далёкие, счастливые дни. — Даже не имея ничего, я сумел обрести её в людях, что окружали меня. В семье, новом доме... мне казалось, что осталось совсем немного... уже скоро мы победим карлийского короля и этот жестокий мир изменится! Всё точно будет хорошо...

На секунду он остановился, бросив короткий взгляд на трещину, что растекалась по неизменной уже тысячи лет луне. Это должно было быть совершенно естественно, но, смотря на неё сейчас, кажется, что даже в такой незначительной детали, как она, наш мир... был по-настоящему сломан.

— Но я свою надежду уже давно потерял, — холодно и отстранённо произнёс Эндрю. — Так желал уберечь, защитить, но в конце концов, я не сделал ничего, лишь молча смотря, как она умирает. Тогда мне казалось, что другого выхода нет, что я должен спасти мир от вселенской угрозы, но... теперь, когда я её потерял, я... Я долго думал о том, почему оказался здесь. И теперь... задался, казалось, очевидным вопросом. Надежда... что это вообще такое? Скажи мне, Шерми. Что такое... "надежда"? В мире, который полностью состоит из боли, где не успеешь и оглянуться, как всё твоё счастье исчезнет... может ли в таком мире человек, потерявший всё... обрести её вновь?

Всего пару секунд паузы, возникшей после его слов, казались мне тягучей, мучительной вечностью. Пение цикад, привычный холодный ветер и свет, отражающийся от загадочной разбитой луны, всё это сливалось в единый вихрь, который, казалось, превращался в настоящий ад. Но... разве могу я так долго прятаться и убегать, скрываясь от собственной боли? Однако, как бы я ни храбрилась, во мне не было того, что позволило бы его понять. Ведь я никогда не имела того, что могла потерять... даже если мне казалось, что лишь я та, кто может ему помочь, что это мой собственный выбор, то сейчас, когда настал тот самый момент... со мной осталась лишь тишина.

— Я... не могу говорить наверняка, но... — произнесла я сбивчивым, полным неуверенности и личных сомнений голосом. Руки предательски задрожали, а мысли вновь принялись путаться, но, как бы тяжело ни было, я помнила, как тяжело ему дались те заветные слова: "Я тебе верю", ставшие для меня спасением. Есть ли в моём отчаянном выборе хоть какой-то смысл? На самом деле, это совсем не имеет значения, ведь... я лишь делаю то, что, как считаю сама, должна сделать. — Однажды, когда я стояла у того самого озера, Кохуру сказал мне... "Достаточно просто верить".

— Достаточно... просто верить? — выдавил Эндрю, изо всех сил стиснув ладонь в кулаке.

— П-постой!

— Хватит... хватит нести этот бред!! — отчаянный крик, больше похожий на стон, вырвался из его груди. Впервые за всю эту ночь он резко сорвался с места и, повернувшись, посмотрел на меня тяжёлым, полным невысказанных сомнений и боли взглядом. — Ты хоть сама веришь в то, что сейчас говоришь? Вера... простая вера, по-твоему, может помочь? Ты не понимаешь... совсем ничего не понимаешь... Никакая... никакая вера ни тебя, ни меня не спасёт! Я в этом уже... достаточно убедился. Верил, верил, как же долго я продолжал верить! Даже тогда, когда Бекки пропала, я всё ещё верил. И что дальше? К чему, как ты думаешь, привела эта вера? Где моя надежда, скажи? Правильно... её нет. И никогда больше не будет. Потому что в нашем мире есть те, кто не смог её уберечь.

Глубоко вздохнув, Эндрю вновь отвёл взгляд, оказавшись не в силах смотреть на ту, кому впервые за столько лет открыл душу. Я заметила это, но, вопреки всем моим глубинным желаниям, не смогла ничего сказать в ответ. Мы оба... оказались совершенно беспомощны.

— Знаешь, в детстве во мне никогда не видели человека, — снова продолжил он, с огромным трудом выдавливая каждое слово. — Я был лишь инструментом для исполнения чужой мести, лишённым всякой любви и заботы. Мне приходилось страдать, я ненавидел этот мир и свою роль в нём, пока в один момент... не получил ранение в битве, потеряв память. Конечно, мне не удалось забыть всё, но... я получил шанс, свободу, которой был лишён всю прошлую жизнь. А затем... я повстречал её. Девушку, которая... оказалась так на меня похожа. Носившая в себе навязанный образ, который стал единственным, что в ней могли разглядеть остальные, она впервые показала мне, что я не один. Что есть те, кто испытал ту же боль, что и я, но смог справиться с ней обрести надежду на счастливое будущее. Даже не помня настоящих причин, я понимал её. И этим пониманием... она меня спасла. Тогда я... по-настоящему изменился. Научился любить, ценить дружбу и связи, понимать доброту и... наконец обрёл ту самую надежду, которой всегда был лишён. И даже вернув память, я получил шанс на счастливую жизнь. Понимаешь? Она была так для меня важна, но я... я не смог её защитить, пожертвовал самым дорогим ради мира, в котором без неё не осталось никакого смысла! Я даже... даже не попытался узнать её настоящую. Просто использовал, чтобы справиться со своим горем, а затем бросил за ненужностью! Я стольких убил, столькими пожертвовал, бросил товарищей, думая, что смогу что-нибудь изменить... а когда я узнал, что ты тоже мучаешься от чувства вины... знаешь, что я подумал? Мне показалось, что это просто прекрасно, что ты страдаешь также, как и я! Я был рад, что наконец-то нашёлся кто-то, кто снова сможет меня понять! Именно поэтому я не держал на тебя обиды, поэтому так быстро сдружился с девчонкой, которую презирал за наивность и доброту. Всё точно также, как и тогда... Я остался всё тем же ничтожеством, которым всегда и был. Всё, чего мне хотелось, это чтобы кто-то заполнил моё жалкое одиночество, став исцелением от той боли и страха, в которых я жил. И после всего этого... ты хочешь сказать, что какая-то вера... позволит мне заслужить надежду? Я так... больше не могу. Мне хотелось... я так желал всегда быть с тобой, той единственной, кто может меня понять. Ты помогла мне почувствовать себя человеком, в чьей жизни всё ещё был хоть какой-то смысл. Но я... я уже никогда не позволю себе всерьёз просить тебя о такой невыполнимой услуге. Ведь, даже если бы ты согласилась, я бы себя уже никогда не простил.

Сердце снова забилось с бешеной силой, мир замедлился так сильно, что даже моргать и дышать приходилось с трудом, но в то же время я понимала... всё это он доверил мне.

— Я не говорю, что если просто верить, то что-то изменится, — как бы мне не хотелось отбросить в сторону все сомнения и страх, это оказалось попросту невозможно, но... я чувствую, что всё равно должна. Переселить их, научиться жить в мире, где ничего не бывает легко. Разве это не та свобода, которой я так желала? — Я ошибалась. Всю жизнь двигалась по пути, навязанном Кохуру в ту ночь, но... ты и сам понимаешь, в этом нет никакого смысла. Вера... ничего не изменит. Даже спустя столько лет я, кажется, так ничего и не обрела... до того дня, когда сама сделала первый шаг. Даже мне удалось измениться, хотя все вокруг уже считали, что в этом нет смысла! Возможно, тебе действительно есть за что себя ненавидеть, но... как бы жесток ни был наш мир, каждый в нём может обрести надежду.

— Не обманывайся!! — отчаянно воскликнул он. — В этом мире нет никакой надежды! Для меня в нём осталась только заслуженная боль, страдание и отчаяние...

— И ты хочешь с этим просто смириться? — всё тем же голосом продолжала я. — Я понимаю, каково это, когда на плечах лежит тяжелейший груз неисправимой вины. Но вера... это не просто желание. Это выбор! Ты сам должен выбрать, что не хочешь умереть здесь, так и не найдя счастья! Скажи мне... разве этот проклятый мир заслуживает того, чтобы присвоить себе надежды других людей? Вспомни ради чего мы старались! Какой бы наивной и глупой ни была эта мысль... мы бились ради того, чтобы у каждого человека осталась надежда. Разве ты, тот, кто сделал ради неё больше всех, не заслуживает хоть немного надежды?

— Бред! Мы никогда... никогда не добъёмся этой бредовой цели, — выдавил он. — Каждая смерть бессмысленна...

— Но ведь сейчас, — не отступала я, — сейчас мы спасаем этот город. Подарим его жителям надежду, которой они могут быть лишены. Даже если они никогда не узнают об этом... это не значит, что всё было зря! Уже слишком поздно отступать, это правда, но... даже мы всё ещё можем обрести надежду.

— Это невозможно! — воскликнул Эндрю. — Кто-то всегда будет страдать. Не существует мира, где все будут счастливы!

— Зато... зато может существовать мир, где у каждого есть шанс! Мы сделаем так, чтобы все могли обрести надежду, — тяжело дыша, но всё ещё не сомневаясь в каждом произнесённом слове говорила я. — И ради этого мира... я буду продолжать верить. Потому что это мой выбор! И ты... ты тоже можешь выбрать не сдаваться. Я не гарантирую, что это подарит тебе счастье, но... это намного лучше, чем просто страдать и плакать.

Тишина, возникшая ненадолго, прерывалась лишь ставшим уже привычным пением здешних цикад. Свет луны отражался на его лице, а в глазах впервые за долгое время появилась небольшая слеза.

— Скажи мне, Шерми, — едва слышно прошептал он. — Разве этот мир заслуживает того, чтобы ради его надежд мы... так безжалостно сжигали собственные души. Когда я был ребёнком, мне всегда казалось, что Карлийская империя — это ошибочный путь, который никогда не пойдут другие. Мне хотелось верить, что если нам удастся одолеть короля, все страдания в миг прекратятся. А затем... она мысль перекинулась на него. Но ведь это совершенно не так, верно? Как бы мы ни старались, скольких людей не погубили... даже одолев фальшивого бога... ничего не изменится. Весь мир проклят... Повсюду гремят тысячи войн, насилие и несправедливость процветают во всех уголках мира, от Карлийской империи, до Эльфийского или Арксейского государства. Чего мы вообще... можем добиться, убив Наследника? Разве избавившись от учителя, мы что-то изменим в учениках, уже перенявших от него всё? А если так... ради чего... Ответь мне! Ради чего мы всё это делаем? Я видел страдания Эффи... только увидев меня, она не смогла выдавить из себя ни слова. Я сломал её жизнь, и уже ничего не сможет этого изменить. Это... это действительно стоит того?

— Ты прав, что наш мир... неправильный, — сотни отвратительных образов вдруг всплыли перед глазами, доказывая сказанные мною слова. — Люди, карлийцы, фазиксы, да и все остальные... Мы воевали, убивали и грабили так долго, сколько себя помним. Насилие действительно превратилось в обыденность. Но что если посмотреть на мир не так глобально? Конечно, мир погряз в ненависти, зависти и жестокости, но разве так мало тех, кто, как и ты, не хочет принимать его таким, какой он есть?

— Но что ты сделаешь с остальными? — едва слышно пробормотал Эндрю.

— Люди способны меняться, — решительно произнесла я. — Посмотри сам. Никто из нас не остался тем же в конце своего пути. Так может и остальные... тоже смогут измениться?

Услышав эти слова, Эндрю на секунду застыл, не сводя с меня своих глаз, которые, казалось, впервые выражали нечто большее, чем бескрайнее отчаяние и боль.

— Исправить наш мир возможно. Только... мы должны сами сделать выбор. Ничего не изменится, если каждый посчитает, что должен просто смириться. А дальше... всё зависит уже не только от нас, — говорила я спокойным, уверенным голосом. Сотни воспоминаний снова и снова всплывали перед глазами. То самое поле... Экогори, в котором мы провели столько дней... бар, где я впервые сказала ему те слова. — Нет ничего неизменного. Даже если в конечном итоге мы не сможем всё изменить... мы хотя бы сделали выбор.

— Я уже... ни во что не верю, — отстранённо пробормотал он. — Но есть что-то странное в твоих словах. Словно... идеальный выход, который гарантированно принесёт счастье... Но я не могу принять его. Просто не могу повернуться назад. Я будто в ловушке, из которой нет выхода. У меня не осталось сил бороться, даже плакать, как раньше, больше уже не могу. Но я... не хочу, чтобы так продолжалось вечно. Ты говоришь... нужно сделать выбор, да? Но... какой выбор должен сделать я? Вера... Мне бы очень хотелось... в это поверить.

Часть 4

От лица Эндрю:

Холодный ветер, прежде нисколько не волновавший меня, всё же проявил себя. Лёгкая дрожь пробежала по телу, окончательно убивая желание оставаться здесь. Наконец, глубоко вздохнув, я осторожно встал и, окинув взглядом равнины вокруг, направился в сторону дома.

— Я всё-таки попробую заснуть, — холодно сказал я, стараясь отбросить навязчивые мысли в сторону. — Завтра тяжёлый день.

— Да.. ты прав, — коротко ответила Шерми.

Несколько мгновений спустя мы окончательно разошлись. В то время как я со скрипом открывал старую деревянную дверь дома, Шерми всё ещё продолжала стоять возле холма, смотря на потрескавшуюся луну. Голову окутал клубок из обрывков нашего разговора, вопросы роились, так и не находя ответа. С каждой секундой я всё меньше верил, что смогу сегодня заснуть. Впрочем, не смотря на это, я всё же лёг в постель, стараясь не разбудить всё ещё мирно спящего Геншу. Закрыв глаза, я невольно вспомнинал старые дни, проведённые в запретной деревне. Возможно, именно тогда я был действительно счастлив.. Но нынешняя реальность не давала поблажек, а потому грезить о возвращении чего-то подобного я попросту не имел права. И наконец, погружаясь в эти привычные мысли, мир начал уходить, в то время как я медленно погружался в сон.

Сквозь пелену сна пробивался звук.. тонкий, захлёбывающийся плач ребёнка. Воздух вокруг был влажным и тяжелым, пах гарью и тухлым мясом. Туман лип к лицу, не давая рассмотреть, что происходит вокруг. Но стоило ему на секунду отступить, как прежде расплывчатая картинка складывалась в нечто ужасающее. Это был город.. Экогори, полностью заполненный густым, непроглядным туманом. Десятки тварей, ничем не отличных от Шена, бродили по городу выискивая себе новую жертву. Со всех сторон то и дело слышались крики и звук хлюпающей плоти. И тот самый плач.. вопль, такой знакомый и такой тяжёлый, что хотелось умереть. Девочка с длинными, до плеч, каштановыми волосами, которая ещё недавно счастливо жила вместе с семьёй в деревне, пока не оказалась втянута в "спасение мира" от божества, отчаянно рыдала посреди какого-то магазина. И тут, когда паника только начала отступать, всё вновь поплыло, не оставляя после себя никаких следов, кроме осознания катастрофы, которую мы не сумели предотвратить.

— ЭФФИ!! — имя вырвалось хриплым, отчаянным криком. Я вскочил с кровати в холодном поту, жадно глотая воздух, пока сердце колотилось так быстро, что, казалось, остановится.

Геншу вздрогнул от моего крика и отшатнулся. Судя по взгляду, он не спал уже какое-то время, взволнованно поглядывая на мою кровать.

— Т-ты чего? — сказал он слегка дрожащим голосом. — Приснилось что ли?

На секунду я потерял способность говорить. В голове друг за другом всплывали воспоминания.. кровавая площадь.. Эксири.. и я, хладнокровно убивший отца. В тот момент, я видел будущее.. Будущее, которое показал мне сон. Значит ли это.. что и сейчас тоже? Или это просто ночной кошмар? Нет.. я не могу позволить себе сидеть здесь, пока город не опустеет полностью. Даже если не могу быть в этом уверен.

— У нас.. больше нет времени подтверждать наши теории, — холодно высказал я. — Мы возвращаемся, прямо сейчас.

— Но.. подождите, вы уверены? Чего это вдруг? Разве мы не должны.. — засомневался вдруг Геншу, продолжая метаться из стороны в сторону.

Шерми поначалу ничего не ответила, лишь молча смотрела на меня, выказывая то-ли интерес, то-ли понимание, этого я понять не смог, и лишь некоторое время спустя, успокоив паникующего Геншу, спокойно сказала:

— Хорошо.

Я спрыгнул с кровати, едва не запутавшись в одеяле, наспех накинул одежду и даже не завязал шнурки — это не имеет никакого значения. Оставалось только броситься к повозке изо всех сил, молясь, что мы ещё можем успеть. На пороге я задержался лишь на миг, вновь встретив взгляд Шерми. Спасибо, что не задаёшь много вопросов. Ты говорила верить, не оставлять надежду.. Но способен ли я поверить, что смогу избежать будущего, которое уже однажды не смог предотвратить?

По прошествии нескольких минут повозка тронулась с места, держа курс на город, которому, боюсь, предстоит пережить нечто куда более страшное, чем даже мы способны себе представить.

Конец главы.