Раненое крыло.

День был затянут низкими облаками, и серый свет скупо освещал коридоры замка. Под хмурым небом, за железной решёткой ворот, ждали фургон с необычным грузом — крохотную, израненную фею. Погонщик открыл дверцу, и малышка, неуверенно махая изломанными крыльями, осторожно выбралась наружу, съёжившись от глухого шума человеческих голосов.

Её вели коридорами, где всё казалось слишком большим, чужим и холодным. Огромные, как склепы, двери закрывались за ней решительно и наглухо. Раздался громкий раскат грома, и дождь стеной упал на разгоряченную землю, фея вздрогнула, спрятавшись за своим собственным запястьем — шум напомнил ей о том, как рыцари с жестокостью уничтожали земли, которые много лет буди домом для маленькой девочки. Фею встретили люди, молчаливые, ни разу не смотревшие ей в глаза, словно она была просто ценным предметом или редкой диковиной.

Пахло сыростью и кровью, девочке показалось, что она пропиталась этим запахом, пока ее везли. Колени дрожали от страха и усталости, к губам пристыла сладковатая пыльца. Она понимала, что за этими стенами её свободы больше не будет. Ее отвели к комнате, одна из горничных вышла вперед:

— Платье на кровати, переведи себя в порядок! Скоро приедет принцесса! И не смей делать глупостей, — эту фразу она прошипела особенно грубо — Мистер Мортер, она теперь Ваша забота!

Вдруг из ниоткуда появился мальчик, чуть старше самой феи : темные волосы слегка прикрывали нахмуренный лоб, глаза — как штормовые облака, глубокие и серые. Он держался прямо, движения выверены. На лице — следы старых ссадин, губы были немного сжаты. Фея посмотрела на него с тревогой, он ответил на взгляд взаимностью. Это было впервые с тех пор, как ее выкрали. Она ожидала увидеть взгляд полный ненависти и желания уничтожить ее, но вместо этого на нее смотрели глаза цвета лунного камня. Она снова вспомнила о доме.

Кайн открыл огромную дверь в комнату и дал фее зайти первой. Этот жест явно не понравился окружающим, но это было неважно, ведь дверь так же быстро закрылась, оставляя все осуждение и презрение позади.

Покои маленькой феи были слишком просторны для существа её роста. Высокие белые потолки терялись где-то в сумраке, а стены украшали гобелены и портреты королевских членов семьи. В углу стояло кресло, именно туда направился юноша, не сказав ни слова он сел, повернув голову в сторону окна. Из него открывался вид во внутренний сад: разнообразие цветов и фонтан посередине восхитил фею. Она не понимала, как такие жестокие люди могут создавать нечто великолепное.

Вдали раздавались голоса придворных, шорох шёлковых платьев и гулкие шаги по мраморному полу. Воздух в её покоях пах цветами и хвоей, вдохнув ее полной грудью, фея почувствовала, как тепло растекалось по всему её телу. В тот момент, израненные крылья нежно запорхали, наливаясь ярким золотым свечением.

Кайн повернул голову в сторону малышки, и его глаза расширились от удивления.

Девочка была крохотной и тонкой. Шелковистые длинные волосы, будто сотканные из лунного света, а огромные глаза можно было сравнить с изумрудами. Особенным в ней были крылья: их оттенки менялись, то наливаясь голубым, то розовым светом, но всегда искрились, будто капля росы на рассвете.

Заметив взгляд юноши, фея резко схватила платье с кровати и выбежала за первую попавшуюся дверь, которая вела в ванную комнату. Девочка еще немного отдышалась, кто знает, чтобы мог сделать этот мальчик. Он — рыцарь, а значит ничем не отличается от тех, кто лишил её дома. Злость подступила к груди маленького существа, но выплеснуть эмоции казалось для нее смешным и бесполезным. Что она может сделать в этом огромном замке?

В первый час свою новую жизнь она встретила ни словом, ни упрёком, ни слезой — а тягучим, вязким молчанием и презрительным взглядом.

Фея знала, для чего она здесь, но не понимала, почему для этого нужно было проявлять такую жестокость. Мысли прервала резка боль со стороны спины — крыло было слегка порвано. Для феи это значило, что она может оказаться ненужной. Страх оковал малышку, что если тот мальчик заметил, поэтому так внимательно смотрел на нее. Вдруг, как только она выйдет, он сразу вонзит в нее меч не раздумывая. В панике, она вбежала в комнату. Юноша увидев, что за все это время фея не приступила к подготовке ко встречи с принцессой, нахмурился. Не правильно поняв его эмоцию, малышка заговорила:

— К…крыло…оно заживет. Н…не убивайте меня, пожалуйста! — она зажмурилась, ожидая удара.

Юноша глубоко вздохнул и тихо сказал:

— Через два часа приедет принцесса Аннет, тебе нужно быть готовой.

— Н…но крыло…— не унималась малышка.

— Если крылья нельзя было бы восстановить, тебя сразу убили бы и приступили к поиску другой феи.

Звучало логично. Люди столетиями пользовались пыльцой с крыльев фей, что не могли не знать всех особенностей этих существ. Фее стало стыдно за ее наглость и поведение, но с тем же она почувствовала благодарность, что мальчик проявил к ней терпение и понимание — раньше рыцари могли ударить ее за каждое лишнее напоминание о себе. Однажды рыцарь ударил ее рукояткой меча по голове, от чего она три дня пролежала с сильным головокружением в фургоне. От горького воспоминания глаза наполнились слезами, а руки и ноги затряслись. Кривой походкой она снова направилась в ванную комнату.

Искупавшись, фея надела выданное ей платье. Белоснежная ткань мягко обвивала маленькое тело, не мешая движениям крыльев, вырез на спине служил как раз для их причудливых изгибов.

Края рукавов и подола украшала едва заметная серебристая бахрома, переливающаяся при каждом движении, словно капли воды на паутинке. На талии платье было перехвачено узенькой лентой цвета молодой травы, подчёркивающей глаза маленького существа.

В этом наряде фея казалась не столько пленницей замка, сколько его привидением, навечно затерявшимся среди каменных стен.

Как и было сказано, принцесса Аннет появилась через два часа и тут же направилась в сторону покоев своей феи. В комнату забежала девочка с копной волос цвета красного дуба, из которых в солнечный день могли проскачивать рыжие искры. Глаза — тёплого золотого оттенка, горели жизнью и любопытством. Одетая в бархат и тонкое кружево, она двигалась порывисто и грациозно, нос у неё был чуть вздёрнут, а губы постоянно бормотали что-то непонятное. Это были десятки вопросов: «Как ты летаешь?», «Правда ли, что феи могут говорить с цветами?», «Это правда, что твоя пыльца светится ночью?»

Девочка застыла на месте, в своём новом белоснежном платье, слегка опустив взгляд. Она попыталась улыбнуться, но не успела — Аннет заметила изломанное, раненое крыло, оно поблёскивало неестественно матовой полоской.

В одно мгновение лицо принцессы сменилось тревогой. Она подбежала ближе, и голос её стал хриплым, почти паническим:

— Ты... ты ранена?! Скажи, пожалуйста, твоя пыльца... твои крылья пригодны для создания эликсира? Они всё ещё работают?

Руки Аннет дрожали, ведь вопросы были не только любопытством, но и страхом: если фея повреждена, не станет ли её ценность меньше?

Фея тихо отвела взгляд, сдерживая слёзы. Она поняла: для людей её боль — лишь повод для беспокойства о каком-то эликсире. Но, несмотря на тревогу принцессы, девочка набралась сил и ответила:

— Мои крылья начнут восстанавливаться, как только я приготовлю лекарство. Это никак не повлияет на элексир в дальнейшем.

Аннет замешкалась, на миг почувствовав облегчение и неловкость. Она вдруг поняла, что перед ней не только чудо, но и живое, уязвимое существо. В комнате повисла тишина, наполненная смущением и новой, неудобной жалостью.

— Я не хочу тебе зла, — робко произнесла принцесса.

Фея попыталась улыбнуться, но это плохо удалось. Аннет смело подошла к Юноше в углу комнаты и, схватив его за руку, потянула из комнаты:

— Кайн, ты что приклеился к этому креслу?! Я ужасно голодна, идем!

Юноша перевел взгляд на маленькую фею, вопрошая у Аннет, не пойдет ли она с ними.

— Ох, точно, — пробормотала Аннет — Фея, ты пойдешь с нами? В дороге едва ли тебя баловали изысканными блюдами.

Девочка хотела отказаться, но понимала, что это будет выглядеть грубо, поэтому молча направилась за ними.

За столом было много еды, едва ли так накрывали у феи на родине, но все казалось безжизненным и неуютным. Аннет села за стол, Кайн встал справа от принцессы, Фея по подобию встала слева.

— Вы можете сесть! — со злостью приказала принцесса.

Оба послушно сели за стол и приступили к трапезе. Фея не хотела есть, но для вежливости оторвала пару хлебных кусков и силой проглотила их, запивая большими глотками воды.

— У тебя есть имя, фея? — поинтересовалась принцесса.

— Меня зовут Оливия, ваше высочество. — коротка ответила девочка.

— Оливия…— словно по буквам проговорила Аннет — красивое имя! Тебе подходит, отставлю его.

— Спасибо. — тихо ответила фея.

Девочка не могла поверить, что сейчас поблагодарила за то, что ей позволили оставить ее имя, данное с рождения. Они отняли у нее дом, семью и земли, а теперь могут отнять даже имя. Впереди девочку ждали долгие годы службы королевской семье, не давая иного выбора. Оливия поняла, что этот замок не сильно будет отличаться от фургона, в котором её везли и почти не выпускали.

Как только крыло заживет, ее начнут использовать по предназначению до тех пор, пока принцесса Аннет не испустит своего последнего вздоха.

В ночь своего прибытия, маленькая Оливия на удивление крепко уснула, почти смирившись с предстоящей судьбой, ведь это был единственным смыслом сейчас вообще жить.