Расщелина

Элис

Воздух во мраке густо пропах сырой землей.

Элис сидела на ледяном каменном полу в самой глубине расщелины, плотно прижав колени к груди. Она обхватила голову, изо всех сил зажимая уши заледеневшими ладонями, но звуки боя безжалостно просачивались сквозь непослушные пальцы: влажное чавканье рвущейся плоти, вой тварей, короткий скрежет железа и тяжелое, прерывистое дыхание Рейнарда.

Она зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули бледные искры. Элис хотела исчезнуть. Провалиться сквозь камень, раствориться в морозном воздухе, стать ничем. Чтобы хоть как-то заглушить нарастающий ужас, Элис обхватила колени и начала едва слышно, одними губами напевать:

— Спи, мой волчонок, зима у ворот, белый дракон по равнине идет...

То была старая колыбельная. Элис совсем не помнила лица матери, но этот тягучий мотив навсегда врезался в память. И сейчас, проговаривая знакомые слова, она чувствовала, как паника начинает отступать. Дыхание понемногу выровнялось. Казалось, что тьма этой одинокой расщелины — это самое надежное укрытие, которое спрячет её от всего мира.

Но Рейнард остался на свету.

От этой мысли всё болезненно сжалось. Снова. Она снова прячется, жалкая и бесполезная, пока кто-то умирает из-за неё. Рейнард тащил ее на себе через этот проклятый лес. Он согревал её какой-то незримой силой, вычерпывая себя до дна, почти не спал, пробивал дорогу в глубоком снегу. За всё это время он не сказал ей ни одного теплого слова, оставаясь угрюмым и безликим, но при этом она не услышала от него ни единого упрека. А сейчас её щит разлетался на куски. Из-за неё.

Неожиданно скала за её спиной содрогнулась от чудовищного удара. Воздух пронзительно взвыл, на голову посыпалась каменная крошка.

А затем звуки снаружи резко изменились. На смену неестественному вою мертвецов пришла тишина, а затем оглушительный лязг металла и яростное конское ржание. Хриплые, полные злости крики живых людей смешались с хрустом ломающихся костей и чавканьем разрубаемой плоти. Пришла подмога.

Спустя несколько мучительно долгих минут бойня стихла. Послышался тяжелый скрип снега. Размеренные шаги приближались прямо к её укрытию.

Девочка резко подалась назад, вжимаясь в стену, и распахнула глаза. В узкий проем заглянул бледный свет, тут же перекрытый массивным силуэтом.

Это был не Рейнард.

Незнакомый молодой рыцарь вгляделся в темноту расщелины. Его взгляд скользнул по тому месту, где сидела Элис, но он лишь нахмурился, словно старался рассмотреть что-то вдалеке.

— Проклятье... — выдохнул он, оборачиваясь назад.

От звука чужого голоса Элис вздрогнула. Песня, правильно звучавшая лишь в её мыслях, оборвалась. Девочка инстинктивно подалась назад, и мелкий камень тихо черкнул под её сапогом.

Рыцарь замер. Он резко моргнул, словно сбрасывая наваждение, и снова вперил взгляд вглубь.

— Ох… Вот ты где. А мне показалось… Неважно.

Подойдя ближе, он опустился на одно колено. 

На его доспехах виднелись вмятины и брызги черной слизи. Он отложил окровавленный меч в сторону и медленно стянул с головы шлем и посмотрел ей в глаза. Его лицо было испачкано, грудь тяжело вздымалась после боя, но во взгляде не было ни капли злости или пренебрежения. Только глубокая, сострадательная мягкость. 

— Не бойся, — его голос слегка дрогнул, но он заставил себя говорить как можно спокойнее. Чужак осторожно протянул к ней раскрытую ладонь, показывая, что безоружен. — Всё закончилось. Тебе больше не нужно прятаться.

Элис посмотрела на протянутую руку молодого рыцаря, на въевшиеся в жесткую кожу рукава пятна.

Она не стала за нее хвататься.

Элис сглотнула вставший поперек горла ком и быстро растерла мокрые щеки грубым сукном рукава. Нужно быть сильной. Она слишком хорошо усвоила: взрослые не терпят сопливых и слабых. Те, кто путается под ногами и доставляет проблемы, долго не живут. Элис уперлась озябшими ладонями в ледяной камень, с трудом поднялась на затекшие ноги и посмотрела Гарету прямо в лицо. Взгляд ее огромных серых глаз мгновенно оледенел, став цепким и отстраненным.

Лицо Гарета едва заметно погрустнело. Он опустил пустую руку.

— Где Рейнард? — спросила она. Голос прозвучал хрипло, но Элис заставила себя не отводить взгляд.

— Жив, — ровно ответил рыцарь. — Его перевязывают. Пойдем.

Он отступил на шаг, пропуская её к выходу.

***

Когда Элис шагнула из полумрака расщелины, серый дневной свет резанул по отвыкшим глазам. Ветер стих, но стоило ей сделать вдох, как к горлу подкатила тошнота. Морозный воздух не мог до конца скрыть тяжелый, грязный дух распоротых внутренностей и мерзлой крови. Элис поперхнулась и инстинктивно прижала к лицу шерстяную рукавицу.

Она сделала еще один неуверенный шаг. Снег на поляне был истоптан в кровавое, грязное месиво. Повсюду валялись бесформенные груды того, что еще недавно охотилось за ними. Из сугроба торчала костлявая конечность с неестественно вывернутыми когтями. Внутри Элис всё похолодело. Не смотри, — приказала она себе, крепче сжимая челюсти и упираясь взглядом в бронированную спину Гарета.

Рыцарь, шедший чуть впереди, заметил ее реакцию. Он обернулся, посмотрел, как девочка испуганно жмется в свой плащ, тяжело дыша через толстую ткань, и тихо усмехнулся.

— Попахивает скверно, да, — Гарет попытался ободряюще улыбнуться, хотя из-за грязи на лице улыбка вышла кривой. — Но всё же получше, чем та похлебка из требухи, которую старая кухарка варит для гарнизона. Согласись?

Элис промолчала, но напряжение в ее худых плечах едва заметно спало. Она прекрасно понимала, о чем он. Старая стряпуха славилась своими жуткими кулинарными экспериментами. Солдаты гарнизона одинаково тихо проклинали и вонючее варево из требухи, и капустную похлебку с плавающими в ней серыми хрящами. И хотя иногда старухе удавалось испечь отличный мясной пирог или наварить сносной каши, в обычные дни ее стряпню ели только от сильного голода, не осмеливаясь, впрочем, жаловаться вслух.

— Главное — дыши ртом и смотри мне в спину, — добавил Гарет, немного замедляя шаг, чтобы она могла идти по глубокому снегу след в след. 

Снег впереди громко захрустел под тяжелыми сапогами.

Навстречу им широким шагом приближался рослый, широкоплечий мужчина. В отличие от Гарета, на нем не было рыцарской накидки — только потертая кольчуга поверх толстой стеганой куртки. Его лицо, грубое и обветренное, блестело от пота, несмотря на мороз. Он тяжело дышал, выпуская густые облака пара. На его сапоги налипла черная кровь вперемешку со снегом.

Элис, не отводя взгляда, внимательно наблюдала за ним из-за спины Гарета.

Мужчина остановился в паре шагов от них, с шумом втягивая ледяной воздух. Он устало стер снег со щеки тыльной стороной тяжелой кожаной перчатки.

— Сэр Гарет, — хрипло произнес он.

Его взгляд тут же скользнул по Элис. В глазах воина не было ни жалости, ни сочувствия — только глухая, тяжелая усталость. Он смотрел на нее просто как на неудобную ношу, которую начальство во что бы то ни стало приказало тащить на себе по морозу. Элис привыкла к таким взглядам в замке, поэтому просто плотнее сжала губы и не отвела глаз. Воин ничего не сказал и быстро вернул внимание рыцарю.

— Парни стаскивают туши в кучу, — доложил мужчина, мотнув головой в сторону поляны. Он кашлянул, прочищая горло, и посмотрел на темнеющее небо. — Метель снова поднимается. Ветер крепчает, сэр. Если мы тут задержимся, тропу переметет так, что лошади по брюхо увязнут.

Гарет едва заметно нахмурился, оценивая обстановку.

— Заканчивайте, — отрывисто велел он. — Сжигайте всё. Мы выступаем сразу же, как только капитан будет готов к транспортировке.

Воин коротко кивнул, развернулся и тяжелым шагом направился обратно к людям.

Гарет повернул голову и коротко кивнул Элис, приглашая следовать за ним.

Они медленно пошли через истоптанную поляну. Вооруженные люди вокруг действовали быстро и без лишней суеты — каждый был занят делом, готовясь к предстоящему переходу.

В нескольких шагах от них на поваленном стволе сидел молодой парень. Он крепко зажмурился, до побеления костяшек вцепившись пальцами в кору дерева, и громко шипел сквозь зубы. Мужчина, похожий на охотника, стоял перед ним на коленях и жестко затягивал импровизированный жгут на его бедре.

— Говорил же, руби голову, даже если тварь уже упала! — зло проворчал старший, не отрываясь от окровавленной ткани. — Развернулся раньше положенного, вот она тебя когтями и достала. Жить надоело?

— Да я думал, она сдохла... — виновато огрызнулся юнец, тяжело дыша. — Лежала же бревном, кто ж знал...

Элис поспешно отвела от них взгляд. Чуть в стороне её внимание привлек еще один человек, который выглядел здесь совершенно неуместным. Он был укутан, казалось, в десяток слоев одежды, напоминая бесформенный куль, но при этом стоял на коленях в глубоком сугробе с совершенно голыми руками. Мужчина по локоть зарылся в снег и сосредоточенно водил ладонями прямо по мерзлой земле. Его лицо блестело от пота, губы беззвучно шевелились. Элис показалось, что он просто сошел с ума от холода и страха.

Гарет заметил, как она настороженно на него смотрит.

— Это наш маг, — негромко пояснил рыцарь, чуть наклонившись к ней. — Не пугайся, он у нас со своими странностями. Наверное, ищет в земле следы чужого колдовства. Я сам в этом мало смыслю.

Элис ничего не ответила, лишь плотнее закуталась в плащ. Магия всегда казалась ей чем-то опасным и непонятным, и она предпочла просто пойти дальше.

***

Они обогнули крупные, припорошенные снегом валуны, за которыми ветер дул не так сильно, и вышли к месту, где лежал Рейнард.

За валунами было тише, но воздух казался совсем неподвижным и тяжелым. На расстеленных прямо на снегу тяжелых плащах лежал Рейнард.

У Элис при виде его бледного лица к глазам подступили слезы. Тот, кто еще недавно казался ей несокрушимой каменной стеной, сейчас выглядел пугающе беспомощным. С него сняли латный наплечник, а кольчуга на боку была смята — несколько железных колец расплющило от удара. Чтобы капитан не замерз, его заботливо укрыли густыми мехами, из-под которых виднелась льняная рубаха. Его же широкое бедро насквозь пропиталось темной, густой кровью.

Рядом на корточках сидел жилистый мужчина. В руках у него была небольшая походная жаровня с углями, на которой в медной плошке грелось вино. Из кожаного мешочка на поясе мужчина торопливо доставал щепотки сухих, пахучих трав и бросал их прямо в варево, отчего в воздухе разлился горьковатый аромат. Заметив подошедших, он ловким движением руки туго затянул узел на широкой повязке, сжимавшей рану Рейнарда. Ткань мгновенно потемнела от проступившей крови, но мужчина даже не поморщился.

Он поднял глаза на Элис и, заметив, как она застыла, негромко произнес:

— Не бледней, малая. Кровотечение я остановил, дышит он ровно. Сейчас отвар дойдет, зальем в него — кровь быстрее побежит, мороз его не возьмет. Капитан из такого железа выкован, что его и топором не сразу перерубишь. Выкарабкается.

От этих спокойных слов Элис действительно стало немного легче. Она молча сделала шаг ближе, не отрывая взгляда от иссеченного шрамами лица Рейнарда. На его усах и бороде все еще виднелись сухие бурые крупицы, но дышал он глубоко, хоть и со свистом.

Чуть поодаль раздался глухой удар и отборная ругань — солдаты стаскивали убитых тварей в одну кучу.

— Тяни за лапу, давай! — рявкнул кто-то хрипло. — Если эта дрянь провоняет нам все плащи, я тебя самого в костер кину!

— Не ори, и так тошно, — огрызнулся другой голос. Раздался треск ломающихся веток. — Я и так почти закончил, иди отсюда жерди руби, а не под руку мне разговаривай.

Спустя минуту пламя занялось с густым гудением. В морозном воздухе резко запахло паленой шерстью и гнилью. Солдаты торопливо отошли от едкого черного дыма.

К костру, прихрамывая и опираясь на плечо охотника, подошел молодой парнишка. Ему в бою ощутимо цепанули ногу, но выглядел он скорее растерянным, чем тяжелораненым. Он с опаской покосился на шипящие в пламени черные туши и неуверенно почесал затылок:

— Слушайте... а если я от этой дряни того... ну... Я тоже потом таким вот встану?

Один из солдат, оттиравший черную слизь с перчаток, усмехнулся:

— А ты сигани в костер прямо сейчас, пока угли горячие. Пепел-то точно бегать не будет.

Парнишка насупился, поняв, что над ним потешаются.

— Да я вроде помирать пока не собираюсь, — буркнул он. — Не так уж и сильно задело.

Охотник оборвал смешки солдат, хлопнув парня по здоровому плечу.

— Выбрось эту дурь из головы, — веско произнес он. — Эта проклятая участь ждет лишь тех грешников, кто при жизни отверг последнее благословение пламени. Боги огня милостивы, твоя душа под их защитой.

— Боги... благословение. Пустые слова. Горячие. И глупые, — раздался надтреснутый голос.

Маг, сидевший на корточках чуть поодаль, даже не обернулся. Пока все смотрели на костер, глубокий снег вокруг него успел пропитаться неестественной чернотой, превратившись в плотную сажистую корку. Длинные пальцы колдуна монотонно крошили этот мертвый наст.

— Плоть... просто стынет, охотник. Лед ищет... пустой сосуд, — он плавно повел плечами, не поднимая головы. — Духи стужи вползают в мертвое мясо. И шепчут ему... Танцуй. Нет никакого греха. Есть только... голод.

Охотник тяжело сглотнул. Желваки на его лице заиграли.

— Оставь свои богохульные сказки при себе, колдун, — процедил он сквозь зубы.

Маг издал тихий, сухой звук, похожий на треск ломающегося льда.

— Твои боги... не согреют тебя, когда придет долгая ночь. Они уже... отворачиваются.

Лицо охотника перекосило от раздражения.

— Закрой пасть, еретик! — рявкнул он, хватаясь за рукоять длинного ножа на поясе. — Опять тебе твои ледяные голоса бред в пустую башку нашептали?!

— Мои голоса... помнят рождение этих скал, — маг резко вскинул голову. — А твое пламя...

— Довольно! — резкий, властный окрик Гарета разрубил повисшее напряжение. Рыцарь отпустил подпругу своего мерина и тяжело посмотрел на спорящих. — Успокоились оба. Собираем вещи, мы скоро выдвигаемся.

Гарет повернулся к следопыту, возившемуся с лошадьми чуть поодаль.

— Деррик, волокуши готовы?

— Никак нет, сэр, — отозвался тот, дыша на замерзшие пальцы. — Нужно еще пару минут, ремни совсем задубели на морозе.

— Бранн, Сайлас, — Гарет поочередно посмотрел на охотника и мага. — Хватит чесать языками. Займитесь делом, помогите ему. И Сайлас... ты нашел здесь что-нибудь?

Маг медленно отряхнул длинные пальцы от черного снега и покачал головой:

— Нет. Только смерть.

Охотник Бранн презрительно фыркнул:

— Я же говорил, что от этих шептунов никакого толку...

— Бранн, — голос Гарета лязгнул металлом. — Я сказал — помоги с волокушами.

Охотник насупился, но спорить с командиром не стал.

— Ладно, ладно, — буркнул он, убирая руку с рукояти ножа. — Иду уже.

Дождавшись, пока мужчины разойдутся, Гарет удовлетворенно кивнул и снова проверил подпругу. Кони нервно перебирали ногами по снегу, шумно храпели и косили крупными глазами на дым, поднимающийся с поляны. Гарет ласково похлопал своего скакуна по мощной шее, а затем перевел серьезный взгляд на Элис, которая все это время тихо стояла в стороне.

— На лошадях ездить доводилось? — деловито спросил он, хлопнув по седлу. — Свободных коней у нас нет, двое ранены, так что поедешь со мной. Заберешься?

Элис поджала губы. Однажды Рейнард решил приучить её к седлу и для этого посадил её на свою лошадь, но это воспоминание не то чтобы приносило радость. Быть на виду, возвышаясь над остальными, — это привлекало ненужное внимание, которого Элис всегда старалась избегать, что тогда, что сейчас.

— Умею, — коротко и твердо ответила она, предпочитая не вдаваться в подробности.

Гарет кивнул. Он шагнул к ней, не дожидаясь, пока девочка попытается вскарабкаться сама. Рыцарь подхватил её под мышки жесткими кожаными перчатками. Для взрослого воина она почти ничего не весила. Гарет одним уверенным движением поднял её в воздух и усадил в глубокое седло.

Боевой мерин недовольно всхрапнул и переступил копытами, хрустнув черным настом. Элис инстинктивно вцепилась заледеневшими пальцами в луку. Отсюда, с высоты лошадиной спины, залитая кровью поляна казалась еще шире, а короткие ноги в промокших сапожках беспомощно болтались, даже не доставая до стремян. Убедившись, что она сидит крепко, Гарет поправил поводья и внимательно посмотрел на её перепачканное сажей лицо.

— Я ведь помню тебя, — негромко произнес он. — Видел несколько раз во внутреннем дворе замка и у нашей поварихи. Ты меня не признала?

Элис перевела на него настороженный взгляд. Его лицо действительно казалось ей смутно знакомым, но в замке было слишком много людей, чтобы она смогла запомнить каждого. Она просто едва заметно качнула головой.

Гарет понимающе кивнул, окинув взглядом её промокшие сапожки, и снова посмотрел в сторону леса, где их следопыт уже привязывал длинные жерди волокуши к седлам двух других лошадей.

Ветер завывал все яростнее, швыряя в лицо колючую крупу. Время стремительно уходило. Гарет долго молчал, переводя потемневший взгляд то на переломанную просеку, то на раненого капитана. Наконец, он снова посмотрел на Элис. На его лице больше не было ободряющей улыбки — теперь он смотрел на нее со всей серьезностью человека, которого послали сюда на задание.

— Так что же с вами случилось?