Маркиз Сюаньпин
Ли Ваньвань, чье мастерство игры на гуцине, несомненно, уступало навыкам Гу Цзиньюй и Чжуан Юэси, в итоге по результатам сравнялась с Чжуан Юэси, и заняла второе место на этом экзамене.
Хотя Гу Цзиньюй все же сохранила за собой первое место, она не могла быть счастлива.
Та музыка, которую исполнила Ли Ваньвань, была настолько великолепной, что даже она почувствовала, что была полностью раздавлена.
Только перед экзаменом она узнала от императорской наложницы Шу, что наследная принцесса пригласила придворного наставника по музыке Се для оценки этого экзамена, и именно для того, чтобы произвести впечатление на придворного наставника по музыке Се, она внесла изменения в мелодию. Если бы не присутствие придворного наставника по музыке Се, то на таком незначительном экзамене она могла бы легко занять первое место, даже просто сыграв на гуцине случайную мелодию.
На самом деле, было бы и так хорошо, даже если бы она вообще не вносила никаких изменений в мелодию.
С ее мастерской игрой на гуцине, никто бы не смог оспаривать законность ее первого места.
Но теперь, после сравнения с исполнением Ли Ваньвань, ее мелодия превратилась в посмешище.
Гу Цзиньюй никогда не ожидала, что ее лишит внимания такая незначительная личность, как Ли Ваньвань.
После окончания экзамена наставник по музыке Се остался, чтобы дать Ли Ваньвань несколько советов по поводу ее навыков игры на гуцине, рассказав, где у нее есть возможности для совершенствования, и подарил ей гуцинь.
Конечно, этот гуцинь не мог сравнить с гуцинь Юэ Ин Фу Си, но он определенно был лучше, чем тот, что был у Ли Ваньвань до этого.
Гу Цзиньюй в расстройстве унесла свой гуцинь Юэ Ин Фу Си из музыкального зала.
Когда она спустилась вниз, то столкнулась с Чжуан Мэнъюнь.
Чжуан Мэнъюнь была очень расстроена тем, что провалила этот экзамен, но после того, как увидела, что случилось с Гу Цзиньюй, она уже не злилась.
Посмотрев на гуцинь Юэ Ин Фу Си в руках Гу Цзиньюй, она насмешливо сказала: «О, что толку иметь такой хороший гуцинь? В конце концов, ты все еще позволяешь другим красть твое внимание? Какой смысл менять мелодию, когда у тебя такие слабые способности. Вот уморила со смеху!»
Действительно ли изменения, внесенные Гу Цзиньюй, были настолько плохими?
Вовсе нет.
Если бы не мелодия Ли Ваньвань, именно она произвела бы сегодня впечатление на наставника по музыке Се.
Гу Цзиньюй не была похожа на Гу Цзяо, которую не волновало мнение других. Она была так зла, что сказала с досадой: «По крайней мере, я заняла первое место на экзамене. А как насчет Молодой Госпожи Чжуан? Могу я полюбопытствовать, какое место заняла Молодая Госпожа Чжуан?»
Чжуан Мэнъюнь задели за живое, но ей ничего было сказать Гу Цзиньюй в ответ, поэтому ей пришлось дерзить: «Да, как ты смеешь возражать мне в ответ?»
Гу Цзиньюй холодно фыркнула и сказала: «Кстати говоря, я сяньчжу Хуэй, и Молодая Госпожа Чжуан должна кланяться мне, но раз мы в академии, и все мы в ней являемся студентками, я не буду беспокоиться о манерах Молодой Госпожой Чжуан».
Чжуан Мэнъюнь была в ярости: «Боже, Гу Цзиньюй, разве то, что ты сяньчжу Хуэй, делает тебя великой? Не думай, что я не знаю, кто ты на самом деле! Тебе лучше не связываться со мной! Иначе я расскажу всем твой секрет и посмотрим, кто еще будет о тебе высокого мнения!»
Лицо Гу Цзиньюй стало зеленым.
Конечно, она понимала, о чем говорит Чжуан Мэнъюнь. Еще в горном поместье "Вилла Горячего Источника" ее отец сказал перед Ань Цзюньванем, что она была тройней с Гу Цзяо и Гу Янем, но Чжуан Мэнъюнь уже давно знала правду.
Как ты узнала?
А Ань Цзюньван, знает ли он?
Когда он приходил ко мне в последний раз, знал ли он о моем настоящем происхождении и, если знал, имело ли это для него значение?
Гу Цзиньюй внезапно растерялась.
Она выглядела такой растерянной, что Чжуан Мэнъюнь подумала, что ее слова сильно напугали ее. Поэтому она удовлетворенно закатила глаза и повернулась, чтобы сесть в карету и вернуться домой.
С другой стороны, придворный наставник по музыке Се закончил свои наставления Ли Ваньвань.
Ли Ваньвань не спешила возвращаться домой, а понесла свою новую гуцинь в павильон, где она обычно занималась. Он был так далеко расположен, что даже служанка, которая занималась уборкой, не приходила сюда.
«Госпожа, Госпожа, вы здесь?» - спросила она, глядя на стену.
Ответа из-за стены не последовало.
Обычно в это время другая сторона была там.
Она задумалась на мгновение, продолжая смотреть на стену, и сказала: «Госпожа, я сдала экзамен. Спасибо вам за мелодию!»
Она подождала еще немного, но, когда начал падать снег, она повернулась и ушла, держа в руках свою новую гуцинь.
По другую сторону стены Второй Хозяин как раз нес стулья, которые Гу Цзяо попросила его купить, в свой двор. Он с любопытством спросил: «Кто это говорит по ту сторону стены? Что за это еще за "спасибо за мелодию"?»
Гу Цзяо сидела, опустив глаза, и, пролистывая бухгалтерскую книгу, ответила: «Кто знает?»
Второй Хозяин ничего не понимал: Не могла же это быть музыка девушки Гу? Девушка Гу эксперт в лечении людей, но что касается сочинения музыки ... Хотя в ее комнате и стоит гуцинь, но он скорее служит лишь для украшения.
Она даже не прикасалась к нему ни разу!
......
На некоторое время снегопад прекратился, но редкие снежинки все еще падали, поэтому Второй Хозяин, опасаясь, что Гу Цзяо будет трудно идти по дороге, уговорил ее вернуться домой пораньше.
Та согласилась. Сегодня был последний день занятий в начальной школе при Императорской академии Гоцзыцзянь, и она обещала забрать маленького Цзин Куна.
К тому времени, как она добралась до Императорской академии, маленький Цзин Кун уже стоял у ворот, одетый в форму ученика начальной школы при Императорской академии Гоцзыцзянь, что делало его особенно привлекательным.
Еще одной привлекающей внимание личностью был Сяо Люлань, который стоял позади него.
Не известно, когда он успел повзрослеть, но с каждым днем он становился все красивее и красивее.
«Цзяо Цзяо!» Как только маленький Цзин Кун заметил Гу Цзяо, он сразу же оставил своего плохого шурина позади и бросился к Гу Цзяо.
Гу Цзяо погладила его по маленькой головке и, посмотрев на Сяо Люланя, спросила: «Сегодня нет самостоятельных занятий?»
«Нет», - невозмутимо ответил Сяо Люлань, подойдя к ним.
Гу Цзяо не чувствовала от него атмосферы ужаса в эти дни. Хотя, на самом деле, из-за приближающихся весенних экзаменов все студенты Императорской академии Гоцзыцзянь уже сходили с ума.
Даже Линь Чэнъе и Фэн Линь ложились спать очень поздно и вставали раньше обычного.
Хотя сегодня и правда преподаватели не просили никого заниматься самостоятельно, однако Сяо Люлань был единственным, кто действительно осмеливался не посещать занятия по самостоятельной подготовке.
Втроем они возвращались домой пешком.
Как назло, пошел сильный снег.
Гу Цзяо достала из заплечной корзины зонтик из промасленной бумаги, но маленький Цзин Кун сказал, что хочет идти под снегом!
К счастью, Гу Цзяо захватила для него маленький плащ. Она накинула его на него, как на маленького волшебника.
Маленький волшебник прыгал по снегу от восторга: «Уа, уа, уа ...»
Сяо Люлань взял зонтик из промасленной бумаги и держал его над их головами, больше склоняя его на сторону Гу Цзяо.
Они просто шли по дороге, плечом к плечу.
Самый комфортный способ проводить время вместе – это когда не чувствуешь себя неловко рядом друг с другом, даже не произнося ни слова.
Они оба наслаждались этим моментом тишины и покоя, а также монотонной болтовней, которая то и дело доносилась до их ушей со стороны маленького Цзин Куна.
«Кстати». Подумав о чем-то, Гу Цзяо вдруг спросила его: «В каком месяце у тебя день рождения?»
Его день рождения был записан в домовой книге.
Он также был указан в их брачных документах.
Тот факт, что она все еще задавала этот вопрос, был доказательством того, что она была уверена, что дата рождения, указанная в этих документах, не была его настоящей датой рождения.
Такой уж она была, она не ломилась во все окна сразу, а всегда ненароком разрушала его защиту, мало-помалу, нежным тоном, которому он не мог противостоять.
«Двенадцатый месяц по лунному календарю», - ответил Сяо Люлань.
«О». Сейчас как раз был двенадцатый месяц по лунному календарю. Гу Цзяо повернула голову, чтобы посмотреть на него, выглядя несколько послушной: «А какое число?»
Сяо Люлань сделал паузу, а затем равнодушно ответил: «Канун Нового года».
Гу Цзяо улыбнулась.
Значит, он еще не прошел.
Это замечательно.
Перевод: Флоренс