Внесюжетная история 6. Странная учебная программа

Внесюжетная история 6.

Странная учебная программа

Звучали типичные для ежедневных сериалов провокационные и острые реплики.

Ын Чжа, которая и в одиночестве смотрела телевизор весьма словоохотливо, то и дело бормотала, словно вела прямой репортаж.

— Даже если не знаешь своего места, должны же быть пределы. Чтобы увести чужую драгоценную дочь, существуют свои порядки. Каким бы распрекрасным он ни был, вечно он так упирается и строит из себя невесть что. Ох, аж тошно смотреть.

Почему-то стало не по себе.

— Ишь ты, посмотри-ка на него. Женщина из-за него столько выстрадала, а он даже спасибо не скажет, принимает как должное. Думает, раз есть деньги, так дозволено всё? И зачем он только рис ест? Раз так любит деньги, свернул бы купюру в пятьдесят тысяч [1] да жевал бы. Ну и мерзкий же характер.

[1] Самая крупная банкнота в Южной Корее.

Сон Хон, для которого деньги были всем и чей характер был мерзким, выпил воды и перевел взгляд на книгу. Тем временем сцена сменилась, и на экране появились актеры, по ощущениям — главные герои.

Ын Чжа вмешивалась в каждую реплику, как будто это были ее знакомые. Кто знает, может, этот актер и проживет долго [2].

[2] Корейское поверье гласит, что если человека много ругают, он будет жить долго.

— Ой, вот придурок. Что за манера речи с той, которая станет женой. Раз уж приперся, чтобы предложить пожениться, так и скажи четко: давай поженимся. Разве она поймет, если так ходить вокруг да около. Умник хренов. Умник хренов.

Хоть я ни в чем и не виноват, а в груди кольнуло.

Сон Хон молча перевернул страницу.

Вскоре главный герой спросил героиню, не хочет ли она поесть, и Ын Чжа снова разразилась ворчанием.

— Да что ты спрашиваешь, бестолочь ты эдакая. Женщины до смерти ненавидят, когда у них такое спрашивают. Надо просто сказать: пошли есть. Ой-ой.

Незаметно взгляд Сон Хона оторвался от книги и упал на экран телевизора. Актер, нагло спрашивавший, не хочет ли она поесть, вдруг грубо развернул женщину и велел садиться в машину.

— Ой-ой. Вот так переполох. Переполох. Никакой золотой середины. И как только человек может так впадать из крайности в крайность. Разве она станет есть, если ее так потащить? Тц-ц.

Сам того не осознавая, Сон Хон склонил голову набок.

Честно говоря, он не совсем понимал, за что ругают главного героя. Сон Хон пристально смотрел на экран, прислушиваясь к отзывам Ын Чжи. Книгу он уже незаметно отложил.

— Вот потому его и матерят. Ему еще далеко до того, чтобы взяться за ум, очень далеко. Эх, тебе еще далеко до того, чтобы стать человеком!

Вот так сделаешь — и обматерят.

— Совсем не понимает женского сердца, какой от него толк.

Никакого толка.

— Ох, в итоге так и не поели, а сериал кончился. Вечно он обрывается на самом паршивом месте. Ох, придется дома смотреть следующую серию. Поели они в итоге или нет.

Как только сериал закончился на самом интересном месте, Ын Чжа поспешно выключила телевизор, словно стряхивая сожаление. Сон Хон, который почему-то чувствовал себя так, будто, просто сидя на месте, выслушал ушат ругани, снова перевел взгляд на книгу.

Не желая мешать чтению Сон Хона, Ын Чжа тихонько прибралась вокруг аквариума. В этот момент Сон Хон, переворачивая страницу, заговорил:

— И как же тогда ему следовало поступить?

— А?

Не в силах разобрать, было ли это сказано самому себе или ей, Ын Чжа переспросила и повернула голову. Тогда Сон Хон, слегка приподняв взгляд, посмотрел на Ын Чжа.

— Я про того актера из сериала. Как он должен был сказать женщине, чтобы его не обматерили?

Слегка удивившись столь внезапному вопросу Сон Хона, Ын Чжа лишь похлопала глазами, а затем заговорила:

— А как еще сказать? Надо сказать красиво.

— То есть, как именно.

— «Ын Чжа. Я сейчас больше всего на свете хочу поесть с тобой. Поешь со мной, пожалуйста. Если тебя не будет, я помру с голоду». Вот так красиво надо сказать. Только если сказать так, женщина подумает: «Ох, этот мужчина и правда помрет с голоду без меня», и пойдет с ним есть, разве не так? Какая женщина от такого откажется?

Закончив объяснение, Ын Чжа уставилась на Сон Хона. По его лицу было совершенно неясно, понял он или нет.

— Куда это вы?

Ын Чжа подняла голову, когда Сон Хон внезапно встал. Проверив время, он произнес:

— Мы с Ён У договорились ненадолго увидеться в главном здании по поводу мебели для нашего дома, так что пойду подожду ее там.

— Ох, да-да. Идите. Ён У как раз говорила об этом утром.

— Да. Работайте потихоньку.

— Я уже отдохнула. Если буду еще отдыхать — жди беды. Идите, господин директор.

Сон Хон вышел из Унсондана.

В качестве дома для молодоженов был выбран сеульский дом, в котором Сон Хон жил один.

Сон Хон предлагал тщательно все обдумать и, если найдется вариант получше, переехать в другое место, но с точки зрения Ён У в этом не было никакой необходимости. Место, где он жил, и без того было превосходным с точки зрения расположения.

Она не очень хорошо разбиралась в недвижимости, и хотя ей часто приходилось переезжать, самое большее, что она осматривала, — это двухкомнатные квартиры в виллах. Она искала жилье, следуя советам окружающих о том, что нужно обязательно селиться в шаговой доступности от станции метро, и на этом опыт заканчивался.

Раз умение выбирать жилье ограничивалось лишь этим, для Ён У поиск нового дома для молодоженов был бы самой бессмысленной тратой сил.

Поскольку с домом они определились, казалось, больше ничего готовить не нужно. Сон Хон предложил поменять бытовую технику и мебель в соответствии с ее вкусами, но вещи, которыми он пользовался, и без того были высшего качества, и большинство из них было трудно найти в Корее.

Она не хотела ничего менять в доме, который с самого начала был идеален. Ён У упорно твердила, что все в порядке, что ей все нравится и она будет жить так, но Сон Хон почему-то казался недовольным.

Во время короткого разговора об обустройстве быта в главном здании Сон Хон коротко вздохнул и пробормотал:

— Надо было с самого начала обратиться к специалисту, я не подумал. Нельзя было поручать это Чжи Ён У.

Не стоило давать право выбора Чжи Ён У, которая, как попугай, на все отвечает только: «Мне нравится».

Сон Хон сделал глоток черного чая и подпер подбородок рукой, а Ён У приподняла брови.

— Там и так одни только хорошие вещи, как я могу найти что-то еще лучше.

— Я просил выбрать не то, что лучше, а то, что понравится тебе.

— Я же говорю. Мне все понравилось. К тому же там все как новое. Вы вообще ими пользовались?

На встречный вопрос Ён У Сон Хон вместо ответа сделал глоток чая. По правде говоря, он лишь спал да переодевался, и действительно ничего больше дома не делал. Если не считать уборщиц, приходивших три раза в неделю, посетителей у него тоже не бывало.

Это был дом, где он ни разу не готовил еду и ни разу не сидел расслабленно на диване перед телевизором.

— И все равно мне это не нравится.

— На самом деле, я просто не умею выбирать вещи. Откуда мне знать, что подойдет для такого дома.

Ён У заговорила, зачесывая волосы назад, и Сон Хон опустил чашку. Выглядя несколько смущенной, Ён У продолжила тихим голосом:

— Вкус... так сказать. Такое не появляется в одночасье, да и учиться, наверное, нужно многому, поэтому я хочу попробовать делать это постепенно, если возможно.

Она чувствовала, что ей будет сложно с первого раза подобрать то, что подойдет этому красивому и хорошему дому. Эта мысль не просто пришла в голову, а естественно въелась под кожу.

Одна картина, которую он небрежно повесил, один брошенный плед.

Ваза, которая, вопреки прямому назначению, казалась произведением искусства, шторы на окне, создававшие разную атмосферу в зависимости от настроения.

В тот момент, когда Ён У впервые посетила его дом, она задумалась о вкусе. Интерьер отражал личные предпочтения, но она смутно начала осознавать, что он завершается благодаря чувственному мастерству, накопленному за время жизни.

Столкнувшись со стеной утонченного вкуса, который невозможно было почувствовать в пропитанном историей Доменджэ, Ён У четко осознала: чтобы проводить с ним время, многому придется научиться.

— Научите меня всему по порядку. Тому, как обрести такой вкус и чувство стиля. Я буду хорошо учиться.

Ён У улыбнулась, говоря, что попробует научиться, но Сон Хон с невозмутимым видом лишь долил себе чая.

— Хоть ты и говоришь, что у тебя нет вкуса, на самом деле у тебя он выдающийся, как ни у кого другого.

— У кого. У меня?

Сон Хон утвердительно закрыл и открыл глаза. Тогда Ён У сделала недовольное лицо.

— У меня и правда нет таланта выбирать вещи. Я всегда жила, обращая внимание только на соотношение цены и качества.

— Мужчину же ты хорошего выбрала.

— А…

Это он так себя нахваливает?

Издав короткий возглас, Ён У рассмеялась. Затем она, так же как и Сон Хон до этого, ровно взяла заварочный чайник и аккуратно налила чай.

— И то верно. Если подумать, у меня и впрямь превосходный вкус.

— Разве нужно обзаводиться каким-то ещё вкусом? По-моему, ты идеальна.

Не ответив ничего особенного, Ён У скрыла улыбку.

Ей нравился его способ утешения — завершать разговор так, словно ничего особенного и не произошло, с напускным безразличием, и нравились слова, искусно поднимающие самооценку.

Сделав глоток горячего черного чая, Ён У с улыбкой продолжила:

— Но есть кое-что, что я хотела бы поменять. Хотя бы постельное белье.

Как только она закончила говорить, Сон Хон встал со своего места.

— Вставай. Пошли покупать белье.

Нет. Не так. Сон Хон слегка мотнул головой.

Глядя на Ён У, которая снизу вверх смотрела на мужчину, в чьем здравом смысле была только кнопка «купить», Сон Хон протянул ей руку.

А как еще сказать? Надо сказать красиво.

— Ён У. Погода хорошая, давай выйдем, проветримся.

— Что?..

На лице Ён У отразился неподдельный ужас.

Заметив, как исказилось ее лицо, Сон Хон быстро осознал, что добился обратного эффекта, и слегка кашлянул.

— Пошли. Раз уж зашла речь, посмотрим постельное белье. Кажется, другого времени, кроме как сегодня, у нас не будет.

— А, да. Тогда я соберусь.

Глядя, как Ён У кивнула и задвигалась только после того, как он снова заговорил как обычно, он подумал, что всё-таки не стоит заниматься ерундой. И зачем только он посмотрел тот нелепый сериал.

— Сколько тебе нужно времени?

— Эм, выйду минут через тридцать.

— Тогда увидимся перед главным зданием.

Кажется, я выбрал себе не того учителя.