Напрашиваясь на проблемы

Снова отчалив, лодка Чэнь Сяоляня продолжила плыть в том же темпе, оставаясь где-то в средине флота, двигаясь не слишком быстро и не слишком медленно. Его лодка была не слишком близко к передним лодкам и не слишком далеко от задних. Однако другие лодки, по-видимому, подсознательно придерживались некоторой дистанции от их лодки.

После полудня их флот снова остановился на отдых. В этот раз берег реки был очень широким.

Не смотря на это, Ханс приказал всем не высаживаться и отдыхать в лодках.

Ханс поспешил отправить Уинстона, чтобы позвать Чэнь Сяоляня, дабы кое-что обсудить.

— Мы продвигаемся намного медленнее, чем я предполагал.

Они находились на лодке Ханса и на лице немца был взволнованный взгляд.

Чэнь Сяолянь пожал плечами. Это было совершенно нормально.

Они были группой беженцев, которые спасали свои жизни, полагаясь на свои физические силы, чтобы грести на лодках большую часть времени. Было нормально, что они не смогут двигаться достаточно быстро.

Если честно, Ханс сделал некоторые расчёты и заметил, что они сталкивались с двумя проблемами:

Во-первых, их прогресс был слишком медленным. Во-вторых, потребление соляры было большим, чем они предполагали.

— Судя по расчётам, нашей соляры хватит до сегодняшнего вечера. Но нам нужно преодолеть ещё целую треть общей дистанции. — Ханс нахмурился. — К несчастью, оставшаяся треть пути более сложная. Возможно… он будет более долгим, чем то, с чем мы столкнулись в самом начале.

Чэнь Сяолянь показал своё понимание ситуации.

Путешествие по фарватеру отличалось от путешествия по простой извилистой реке.

Если смотреть на карту, то им до Конго осталось лишь треть от изначальной дистанции. Однако река текла не по прямой линии. Она скорее петляла. На самом деле, если взглянуть более внимательно, то оставшаяся треть оказывалась намного более длинной!

— Возможно, у нас есть выход. — Ханс взглянул на Чэнь Сяоляня. — Давайте это обдумаем.

Чэнь Сяолянь спокойно взглянул на немца.

— Мы разделимся и соберём необходимое топливо для одной лодки. Потом мы отправим нескольких человек на этой лодке, чтобы двигаться дальше вперёд и достичь границ Конго. Там можно будет связаться с людьми, ожидающими нас… тогда они смогут вернуться с дополнительной солярой.

Чэнь Сяолянь ничего не говорил. Он просто повернулся и оглянулся на остальных, собравшихся в лодке.

Ханс и остальные волонтёры на лодке смотрели на него с надеждой.

В дополнение Рэндалл и два других наёмника также были на лодке и имели мрачные выражения на лицах.

Чэнь Сяолянь вздохнул и спросил:

— И кого ты планируешь назначить ответственным в эту передовую команду?

Ханс взглянул на Чэнь Сяоляня.

— Я планирую… просить твоей помощи.

Чэнь Сяолянь криво улыбнулся.

Он взглянул на Ханса и спросил:

— Ты так сильно доверяешь мне?

Рэндалл, который стоял рядом, холодно вмешался:

— Ханс, есть границы, насколько сильно можно доверять постороннему. Я не буду оставлять жизни своих людей в руках пацана, которого едва знаю.

— Эта передовая команда будет состоять из пяти человек, — холодно ответил Ханс. — Рэндалл, мы уже согласились, что отправим по два человека для этой команды. Поэтому, кого выберу я — это не твоего ума дело.

Чэнь Сяолянь внезапно прервал их:

— Пять человек? Двое наёмников и двое людей, которых выбрал ты? Если так, то кто пятый?

— Это Шнайдер. — буркнул Уинстон, чья рука всё ещё висела на подвязке.

Чэнь Сяолянь кивнул.

Похоже, что этот бюрократ из ООН всё ещё боялся смерти. Услышав, что появилась возможность сбежать, он быстро решил воспользоваться ею.

Лицо Ханса исказилось до безобразия, когда он внимательно взглянул на Чэнь Сяоляня.

Внезапно этот немец сделал глубокий вдох и сказал:

— Я хочу переговорить с тобой лично.

На лицах Уинстона и других волонтёров были понимающие лица, когда они уходили. Рэндалл же, с другой стороны, холодно смотрел на Ханса, пока лицо последнего не стало показывать враждебность. Тогда Рэндалл намеренно улыбнулся и сказал:

— Поскорее прими своё решение! Жду не дождусь, когда отчалим!

Тогда этот лидер наёмников увёл своих людей прочь.

Ханс отвёл Чэнь Сяоляня к борту лодки и взглянул ему в глаза. Он сказал:

— Мне нужна помощь.

— Почему я? — спросил Чэнь Сяолянь с изумлённой улыбкой.

— Потому что я боюсь доверять Рэндаллу. — выдохнул Ханс. — То что Шнайдер хочет поехать с передовой командой, я не могу тут ничего поделать. Но Рэндалл… он также хочет уйти. Вот почему… я волнуюсь, что когда эти парни доберутся до Конго, то просто сбегут, а не попытаются вернуться за нами.

Мы сильно спровоцировали их. Даже малейшая запинка с их стороны может вылиться в большой риск для нас! Я не могу пойти на такой риск.

Мне только и остаётся, что найти сильнейшего человека, которому я могу довериться и отпустить вместе с ними.

Ханс взглянул на Чэнь Сяоляня и сказал:

— Думаю, что ты подходишь больше всего. Если они и попытаются что-то сделать… возможно, у тебя получится разрешить некоторые неурядицы.

Чэнь Сяолянь подумал над этим и ответил:

— Думаю, что эта твоя идея очень неудачна.

— Что?

Чэнь Сяолянь повернулся назад и указал на флот лодок, усмехнувшись:

— Эти люди всё больше волнуются и переживают. Если внезапно ещё потребовать от них всю соляру, чтобы заправить одну лодку, которая вместо них первой доберётся до Конго…

Ханс, попытайся представить. Когда эти люди на лодках услышат это, что они подумают?

Они не примут твою идею о том, что эта команда поедет за помощью. Они совсем по-другому это воспримут! Они подумают, что эта команда будет единственной, кто сможет сбежать! А все кто останутся...

Понимаешь? Они все захотят себе место на этой лодке, чтобы выжить!

Сердца людей в этой группе никогда не будут действовать в едином порыве, а их мораль низка!

— Я всё же рискну. Когда…

— Когда ты объявишь о своём плане, эта группа сразу же развалится!

Ханс, ты должен понимать, насколько эгоистичными могут быть люди.

Лицо Ханса было мрачнее тучи.

— Если кто-то начнёт возмущаться, не захочет отдавать свою соляру, сможешь ли ты заглушить своё сердце и использовать силу? — Чэнь Сяолянь посмеялся с немца.

Ханс сделал глубокий вдох и сказал:

— Другого выхода нет…. Мне придётся заставить себя. Но если я это всё же сделаю? Примешь ли ты мою просьбу?

— Этого мало. — Чэнь Сяолянь покачал головой. — Даже если ты заглушишь своё сердце и силой подавишь этот сброд… так как их единство уже сломлено… учитывая их эгоистичную природу, некоторые из них не будут также благодарны тебе за то, что ты вытащил их из Кабуки. Более того, из-за твоего требования передать всю соляру передовой команде они могут даже возненавидеть тебя.

Поверь, то что я увидел по пути заставило меня потерять всякую веру в этих людей.

Все кто останутся здесь… будут вынужденны считаться с этой кучкой беженцев, которые всей душой ненавидят тебя.

Я могу отправиться с передовой командой, но что до тех, кто останется здесь? Что насчёт Лин Леян? Мне не хочется оставлять её в такой компании.

Чэнь Сяолянь взглянул на Ханса и холодно сказал:

— Ханс, тебе хорошо известно, что если бы не Лин Леян, я бы уже давно покинул вашу группу. Чтобы я ушёл с передовой командой и оставил Лин Леян... прости, но я не могу так поступить. Если только ты не пошлёшь Лин Леян со мной.

Ханс покачал головой и сказал:

— Нет, мне нужно послать другого человека. Он должен будет связаться с правительством Конго. Посылать Лин Леян для этого будет бессмысленно.

— Но что насчёт этих наёмников? — нахмурился Чэнь Сяолянь. — на каких основаниях Рэндалл имеет два места для своих наёмников в этой лодке?

— Я выбрал самую маленькую лодку. Она самая экономичная в плане потребления топлива, но также может вместить пятерых человек. — Ханс покачал головой. — Рэндалл настаивает на двух местах. У него есть основания, из-за которых я не могу ему отказать. Он может послать кого-то, чтобы связаться со своими коллегами из его ЧВК в Конго. Так он сможет собрать подкрепление. Если со стороны правительства Конго возникнут задержки, мы всё ещё сможем надеяться на помощь от наёмников.

Чэнь Сяолянь кивнул головой и сказал:

— Если так, то могу сообщить тебе только свои сожаления. Я не могу уйти, я останусь тут и буду защищать Лин Леян. Среди всех людей в этой группе, больше всего я хочу защитить Лин Леян. Кроме неё… Ханс, жизни этих беженцев… мне всё равно как они их закончат.

Ханс сказал:

— Я прошу тебя…

Чэнь Сяолянь же покачал головой:

— Прости, но просить бесполезно. Помни, Ханс, что с момента, когда мы встретились, это вы у меня в долгу. Я спас и помог тебе и твоим людям. Ты ведь не можешь постоянно брать у меня в долг, верно? Я не против ничего не получить от вас взамен. Но если ты что-то снова попросишь меня, я в праве отказаться.

Сказав это, Чэнь Сяолянь закончил разговор с Хансом и вернулся к своей лодке.

Он был несколько разочарован в Хансе.

За последние несколько дней у Чэнь Сяоляня всё больше нарастало презрение по отношению к этим беженцам!

По его мнению Ханс сделал для них достаточно, когда помог им бежать из Кабуки.

Он достаточно им помог!

Однако, продолжив вести этих людей за собой уже после побега из Кабуки — он просто напрашивался на проблемы.

Куча эгоистичных людей. Взяв их с собой, пока они сами пытались сбежать, взвалив на себя груз спасти всех, будто он был каким-то богом…

В любом случае, Чэнь Сяолянь не заинтересован поступать также благородно.

Он вернулся к своей лодке и решил не говорить Лин Леян, что Ханс попросил у него.

Однако, отдохнув несколько минут, Чэнь Сяолянь внезапно услышал звук, как несколько лодок впереди сошлись вместе. Дальше среди некоторых лодок начался шум!

Было похоже на очень горячие споры.

Чэнь Сяолянь усмехнулся.

Он встал на борту лодки и мог слышать злые крики нескольких беженцев в лодке, которая располагалась неподалёку от них. Они злостно кричали на волонтёров, которые были на их лодке.

Их крики в основном можно было описать так: беженцы отказывались отдавать соляру из своих лодок.

Некоторые из них даже обвиняли волонтёров:

— Они просто хотят украсть нашу соляру, чтобы сбежать самим!

Чэнь Сяолянь решил не участвовать в этом. Он просто усмехнулся и молча слушал, как всё больше разгорались споры.

Посреди всего этого хаоса прогремел звук выстрела!

Ханс наконец решил вмешаться и предупредительно выстрелил, чтобы заставить этих беженцев, которые их окружили, отступить.

Звук выстрела испугал некоторых из них. Однако Чэнь Сяолянь заметил, что у большей части беженцев появились гримасы ненависти и враждебности по отношению к Хансу и другим волонтёрам.

Ханс выстрелил из своего пистолета, чтобы подавить их, послав своих людей собрать топливо. Наконец они собрали достаточно для передовой лодки.

На удивление все молчали. Это была гробовая тишина.

Чэнь Сяолянь взглянул на беженцев и почувствовал, что их взгляды, которыми они смотрели на волонтёров, больше напоминали…

Волков.

Чэнь Сяолянь вздохнул.

«Люди и в самом деле эгоистичные создания».

«Один мешок риса несёт благодарность, десять мешков риса несут негодование»*

«Хмпф!»

* Примечание анлейтера: небольшая доброта по отношение к кому-то несёт благодарность, но слишком большая доброта выливается лишь в негодование по отношению к добродетелю.

История: Когда-то по соседству жили две семьи, которые занимались земледелием. Одна из семей была более успешной и имела большее состояние, но между ними не было ненависти.

Однажды у бедной семьи возникла проблема с урожаем и они могли лишь лечь и дожидаться смерти. В это время более состоятельная семья получила много риса. Так как они были соседями, то решили отдать им один мешок риса в их час несчастья.

Бедная семья была очень благодарна более богатой семье. Пережив катастрофу, они пришли отблагодарить более богатую семью. Пока они общались, то вскользь упомянули, что у них не осталось семян на следующий год. Тогда богатая семья сказала, что у них всё ещё осталось много риса и предложили бедной семье десять мешков риса.

Бедная семья радостно приняла этот рис в свой дом. Но брат из этой семьи сказал:

— Что ещё сделать с этим рисом, кроме как не съесть его? Всё же это всего лишь семена на следующий год. Если они так богаты, то могут дать нам ещё риса и денег в придачу. Ничего страшного им от этого не будет.

Эти слова дошли до главы более богатой семьи и он разозлился. С этих пор эти две семьи ненавидели друг друга.