Глава 5.0

Зимние каникулы Юкихисы прошли без происшествий. Он учился, работал на заправке и чистил снег.

Минами уехала к бабушке в Кофу, так что они совсем не виделись. Она часто присылала селфи и фотографии города. Городской пейзаж, укрытый снегом, мало чем отличался от Изумимачи, но высокие горы, преграждающие прямые улицы, казались Юкихисе чем-то новым. Знание того, что Минами знакома с миром, которого он не знал, придавало одиночеству от разлуки особый оттенок.

В день церемонии открытия семестра после Нового года снег, шедший с утра, усилился. Классный час после линейки отменили, и объявили, чтобы ученики пораньше шли домой.

Школьников выпустили в тихий утренний город. Они шли, болтая с друзьями, которых давно не видели, но их голоса не разносились далеко – снег глушил звуки.

Юкихиса расстался с приятелями у входа на станцию. Большинство учеников школы Йокосука Вест ездили на поездах, а те, кто добирался автобусом, разбрелись по пяти остановкам на привокзальной площади. Автобуса до Изумимачи ждали всего четверо, включая Юкихису и Минами.

Над остановкой был навес, но против метели он не спасал, так что все четверо стояли под крышей с раскрытыми зонтами. С того места, где стоял Юкихиса, лица Минами было не видно – их разделял один человек. Она немного повозилась со смартфоном и убрала его в карман пальто. Заметив въезжающий на площадь автобус, Юкихиса закрыл зонт.

Четверо пассажиров рассеялись по салону первого автобуса. Юкихиса прошёл мимо Минами, севшей у окна на двойное сиденье, и занял место через два ряда позади неё.

Пока он смотрел в окно, ожидая отправления, Минами пересела к нему, потеснив его к стеклу.

— Давно не виделись.

Она улыбнулась.

Юкихиса неловко улыбнулся в ответ. Они впервые встретились и заговорили с Рождества. Одинаковые шарфы, которые они подарили друг другу, теперь казались смущающе заметными.

— Спасибо, что чистил снег.

Она слегка ослабила шарф пальцами.

— Да пустяки.

Юкихиса повесил зонт на оконную раму.

Пока Минами была в отъезде, ему доверили ключ от ворот, и он расчищал дорожку к её дому.

— Если бы за десять дней намело, ты бы застряла.

— И рыдала бы у ворот.

Их смех заглушил сигнал отправления, и автобус тронулся.

Пейзаж за окном удручал. Опоры аркады прогнулись под тяжестью снега, узкие тротуары были погребены под сугробами, а горы разительно отличались от синих пиков на фото Минами, напоминая чёрно-белую мозаику из голых деревьев и снега.

Казалось, снег укрывает всё, заставляя исчезнуть. Токио и Йокогама, может, и устоят, но маленькие городки вместе с их жителями «зима» проглотит без остатка.

— Как съездила в Кофу?

На вопрос Юкихисы Минами откинула голову на спинку сиденья и посмотрела в потолок автобуса.

— Холодно. Там низина, так что летом жарко, а зимой дубак.

— Тяжко.

— Изумимачи мне нравится больше.

На эти слова Юкихиса промолчал, глядя в окно.

Они вышли на своей остановке и молча пошли пешком. Тротуар скрылся под горой снега, пришлось идти по дороге гуськом, так что рядом не пойдёшь. Юкихиса слышал хруст шагов Минами за спиной.

Когда они свернули в переулок, она ткнула его зонтом в спину.

— Что с обедом?

— Родители сказали поесть где-нибудь самому.

— Тогда пошли ко мне. Бабушка дала с собой лапши для удона.

— Удон... ты про хото? Это же из Яманаси?

— С тыквой возиться лень. Просто обычный удон.

Юкихиса не пошёл домой, а отправился к Минами.

Кухня была холодной, как морозилка. Юкихиса следил за кастрюлей на плите, переминаясь с ноги на ногу.

— Жесть.

Минами, заглянувшая в холодильник, повысила голос.

— Что там?

— Рождественский торт с прошлого года лежит.

— Это плохо.

— А он был такой вкусный.

— Ага, вкусный. Я бы ещё съел.

В дверь позвонили. Минами захлопнула холодильник и пошла открывать.

Курьер оставил две большие коробки. Минами наклонилась, разглядывая надписи.

Юкихиса перегнулся через кухонную стойку:

— Ты что-то заказывала?

— Нет.

— О, может, из Кофу прислали?

— ...Ага, точно.

Она отклеила адресный ярлык и скомкала его.

Юкихиса закинул сухую лапшу в кипящую воду и вышел в прихожую.

— Ого. Керосиновая печка.

На боку коробки поменьше была нарисована печь. Цилиндрическая, не как обычные прямоугольные. Минами взяла ножницы и вскрыла коробку побольше.

— Тут бак для керосина, насос и что это? Типа тележки... А, чтобы бак возить.

— Основательно подошли.

— Только керосина нет.

— Естественно.

Юкихиса достал смартфон.

— Я ж на заправке подрабатываю, мы доставляем керосин. Что будем делать?

— Ну, я закажу тогда.

— Понял.

Он позвонил управляющему заправки.

— Алло, это Амаги.

— О, что стряслось?

— Можно доставку керосина оформить? Соседям, они только печку купили.

— Я скоро сам поеду развозить, так что завезу, если удобно.

— Вы сейчас поедете?

Юкихиса переглянулся с Минами.

— Понял. Скажу, чтобы оставили канистру у дома.

— Трудяга ты.

— Да так совпало просто.

Повесив трубку, он увидел, что Минами хихикает.

— Чего?

— Голос у тебя другой был.

— Да?

— Всегда такой на работе?

— Может быть. Не знаю.

— Надо будет как-нибудь заглянуть к тебе на работу.

— Жутко звучит. Ты что, моя мамочка?

Он вернулся на кухню проверить удон. Через окно увидел, как Минами тащит канистру к воротам. Слова управляющего, хоть и не были похвалой, странно звенели в ушах.

Готовый удон решили съесть наверху.

— О, вкусно!

Юкихиса округлил глаза после первой ложки. Просто порошковый бульон, разведенный в кипятке, с зелёным луком и имбирём из тюбика, но этот простой и мягкий вкус согрел озябшее тело.

Минами отхлебнула бульон из своей чашки.

— Правда? Я всегда такое делаю, когда простужаюсь.

— Круто, что сама готовишь.

— Да такое любой сделает, проще некуда.

— Хотел бы я уметь готовить.

— Если попробуешь, удивишься, как всё просто.

Сказав это, она добавила ещё имбиря. Юкихиса кивнул и снова принялся за еду.

В дверь позвонили, и Минами вышла. Юкихиса продолжил есть один.

Через щель полуоткрытой двери донёсся голос управляющего Коуно, привезшего доставку. Голос Минами, отвечавшей ему, звучал так, как Юкихиса никогда не слышал в школе.

Она поспешно вернулась и сунула ноги под котацу.

— Он дотащил всё от ворот до входа. Какой добрый.

— Наверное, не ожидал, что так далеко тащить придётся.

При этих словах Минами рассмеялась.

Пообедав, они спустились вниз.

Вдвоём достали печку из коробки. Цилиндрический корпус с окошком напоминал шлем старинного водолазного костюма. Прикрепили верхнюю и нижнюю пластины, вставили батарейки для розжига. Основание цилиндра служило баком, куда вставили носик насоса и заправили топливом.

— Воняет.

Запах керосина ударил в нос. Минами зажала нос свободной рукой, а Юкихиса почувствовал себя как на работе.

Заправив бак, Минами подняла печку за ручку-скобу.

— Тяжёлая. Может, даже тяжелее канистры.

Так как топливный бак был несъёмным, заправлять казалось неудобно.

— Зови меня, когда надо будет перенести.

Проигнорировав слова Юкихисы, Минами потащила печку к лестнице. Видно было, что ей тяжело – её шатало.

— Э? Ты наверх её тащишь?

— Ну да, а что?

— Но она же вроде для большой комнаты.

— Я внизу не живу.

Юкихиса не мог понять. Большую часть дома захватила «зима», и печка должна была стать мощным оружием для её отвоевания. Неужели Минами довольствуется только своей маленькой комнаткой?

Она поднималась по ступеням нетвёрдым шагом. Юкихиса шёл следом, придерживая ручку печки для страховки.

— Ого, страшно-то как.

Лестница представляла собой ступени, торчащие из стены, без перил. Поднимаясь рядом, Юкихиса, идущий с внешнего края, чувствовал, что стоит оступиться – и полетишь вниз. Тёмный тихий холл и пустая гостиная внизу, казалось, ждали его падения.

Печку поставили в углу комнаты Минами. Одеяло котацу могло её задеть, так что котацу пришлось подвинуть.

Юкихиса прочитал инструкцию, которую прихватил снизу.

— Тут написано: после первой заправки подождать двадцать минут перед использованием. Фитиль должен пропитаться.

— Тогда поболтаем пока.

Минами села на кровать, а Юкихиса, стесняясь лезть под котацу, остался стоять у двери. Мысль о том, что скоро зажжётся керосиновая печь, заставила комнату, согретую лишь кондиционером, казаться ужасно холодной. Он сунул руки в карманы школьных брюк.

— На ней можно готовить?

Минами указала на верхнюю пластину печки.

— Вряд ли. Разве что чайник вскипятить.

— Значит, кофе безлимитный?

— Насчёт безлимитного – это как сама решишь.

Время прошло, и они зажгли печь. Установили автоматический гаситель на случай землетрясения, нажали рычаг, наклонили внутренний цилиндр, и пламя побежало по кругу.

Оранжевый свет пробивался сквозь окошко и щель под крышкой, постепенно согревая комнату. Минами сняла блейзер и бросила на кровать.

— Реально тепло.

— Ага, тепло.

— Юкихиса, подходи грейся, если замёрз.

— Да я бы с радостью, если бы не пришлось тащиться по холоду туда-обратно.

Поначалу пламя лишь дрожало, потом налилось ровным светом, как лампочка или экран смартфона. И всё же это была мощная и пугающая сила, неподвластная человеку. Чтобы сражаться с наступающей «зимой», приходилось впускать в дом такую силу.

Юкихиса смотрел на окошко печки, пока не заболели глаза.

После начала семестра пару дней погода стояла хорошая, но потом снова повалил снег.

На этот раз заметать начало с ночи, так что занятия перевели в онлайн.

Юкихиса вышел из дома с сумкой и лопатой. Несмотря на сильный снегопад, зонт брать не стал – просто накинул капюшон.

У дома Минами снег был аккуратно расчищен. Даже внутри двора была проложена чёткая тропинка.

Когда он открыл раздвижные ворота, с них посыпался снег, намочив рукав.

Пройдя по дорожке сквозь деревья, он увидел Минами. Она отбрасывала снег от крыльца в сад.

— Доброе утро.

Она заметила Юкихису и остановилась.

— Доброе.

Он закинул лопату на плечо и подошёл к ней.

На ней была горная парка поверх школьной формы. Ноги, торчащие из-под короткой юбки, казались ещё белее на утреннем морозе.

— Холодно выглядишь.

Юкихиса глянул на свои брюки.

— Всегда думал: школьная форма холодная же, да?

— Если эта «зима» затянется, может, введут форму из флиса.

— Было бы теплее и лучше.

— Когда будущие школьники увидят наши фотки, наверное, подумают: «Странные они. Все в такой холодной одежде». Наверняка никто уже не поймёт прелести этой формы. А ведь она такая милая.

Сказав это, она покружилась. Юбка взметнулась, белый снег осел на тёмно-синей ткани.

Наступала новая эра. Не такая захватывающая, как первый полёт братьев Райт или высадка «Аполлона-11», а эпоха, когда люди будут завидовать миру годовой давности только потому, что снега тогда было меньше. То прекрасное, что есть сейчас, могут высмеять как пережиток изнеженного времени или вовсе забыть под снегом.

Юкихиса почувствовал досаду на себя за то, что просто чистит снег.

Минами стряхнула снег с юбки рукой.

— Ну, наша форма вообще-то отстойная.

— Жестоко.

Юкихиса улыбнулся.

Позади раздался шум. Тот же звук, что и когда он входил. Рукав, на который упал снег, всё ещё был мокрым.

Он посмотрел на Минами.

— Доставку ждёшь?

— Нет. Керосина ещё полно.

Она покачала головой. Юкихиса сжал черенок лопаты обеими руками и повернулся на звук.

Из-за деревьев медленно выплыл огромный автомобиль. Lexus LX570. Цвет то ли белый, то ли серебристый – в снегопаде не разобрать. Хоть Юкихиса и видел много машин на заправке, такую вживую встретил впервые. Его странным образом впечатлило, что такой огромный внедорожник смог пробраться по узкому переулку с шоссе.

Машина остановилась идеально, не загораживая вид из дома.

Из водительской двери вышел мужчина. Повседневный пиджак, рубашка, брюки; в руках пуховик и большая кожаная сумка. Выглядел как человек, идущий на работу в компанию без строгого дресс-кода. В коротко стриженных волосах пробивалась седина, но лицо не казалось старым.

Закрыв дверь, он улыбнулся Минами.

— Давно не виделись.

— Ты почему здесь?

Голос Минами прозвучал резче, чем Юкихиса когда-либо слышал.

Мужчина улыбался, но брови его сошлись на переносице.

— В смысле? Это мой загородный дом.

Услышав это, Минами с силой воткнула лопату в сугроб, развернулась и пошла в дом.

Юкихиса стоял, не понимая, что происходит.

Мужчина осторожно ступал по снегу, приближаясь. Встав перед Юкихисой, он поклонился.

— Я отец Минами.

Юкихиса тоже поклонился.

— Я Амаги. Учусь с Минами в одном классе...

Отец Минами закивал, перебивая его:

— Слышал от её мачехи. Спасибо, что каждый день чистите снег.

— А, ну да.

Юкихиса понял, что слишком сильно сжимает лопату, и ослабил хватку.

Отец Минами глянул на рюкзак Юкихисы.

— В школу собираешься?

— Сегодня штормовое предупреждение, так что мы дома.

Юкихиса указал на дом.

— Думал, позанимаемся онлайн вместе.

Отец Минами посмотрел на часы.

— Если не возражаешь, может, выпьешь кофе? В благодарность за уборку снега.

Юкихиса ковырнул снег носком лопаты.

— Не откажусь.

Он последовал за отцом Минами в дом.

Войдя, отец повесил пуховик на вешалку и посмотрел на высокий потолок холла.

— Холодно.

Юкихиса тоже снял куртку и повесил рядом. По сравнению с пуховиком отца Минами его куртка выглядела тонкой и поношенной.

Отец Минами прошёл в гостиную, включил свет и кондиционер.

— Я думал, я отправлял печку...

Юкихиса бросил взгляд на второй этаж.

По приглашению он сел на диван. Отец Минами зашёл за кухонную стойку.

— Хорошо, что купил дрип-пакеты. Обычно я мелю зерна, но когда спешишь, так удобнее.

Раздался писк кухонной плиты.

Юкихиса смотрел на стеклянную стену перед собой. Снег бился о стекло с непрерывным шуршанием. Несмотря на метель прямо перед глазами, он чувствовал странное одиночество от того, что снег не ложится ему на плечи и волосы, а тело остаётся сухим.

— Этот дом не приспособлен для «зимы».

Отец Минами незаметно оказался у дивана.

— Сплошное стекло, никакой теплоизоляции, потолки высоченные – эффективность отопления нулевая. Я об этом не думал, когда строил.

— Ничего не поделаешь.

Сказал Юкихиса, глядя на сугробы, наметаемые у подножия окна.

— Вы всегда жили в Изумимачи, Амаги-сан?

— Всегда... ну да.

— Я мотаюсь между Сингапуром и Токио. Но здесь не был уже два года. Как началась «зима», рейсы отменили.

У Юкихисы были лишь смутные представления о Сингапуре до «зимы».

— Там холодно?

— Местные жалуются, что холодно, но по сравнению с Японией – рай. Снега нет, ниже нуля не падает.

Послышался звук закипающей воды. Отец Минами вернулся на кухню и спросил:

— Часто вас оставляют дома?

Юкихиса ответил, не отрываясь от окна:

— Примерно раз в неделю. Бывает и до четырёх раз.

— И как проходят онлайн-уроки?

— От учителя зависит. Кто-то даёт задания заранее и объясняет в эфире, кто-то просто крутит видеозаписи уроков.

— Никакой изобретательности. Судя по всему, школа не справляется с ситуацией.

Поплыл аромат кофе. Смешиваясь с холодным воздухом комнаты, этот запах тепла заставил Юкихису почувствовать, будто он согревается изнутри.

Отец Минами принёс две чашки.

— Прошу.

— Спасибо.

Юкихиса добавил сахар и молоко, сделал глоток. В сортах он не разбирался, но аромат был куда насыщеннее, чем у его привычного растворимого кофе.

Отец Минами принёс стул от окна и сел напротив.

— В Изумимачи много хороших кафе. Жаль, в этот раз не успел зайти.

— Вы надолго?

— Сегодня возвращаюсь в Токио. Завтра уже в Сингапур. Отгул взять не могу, да и билет удалось достать только на сегодня.

Он пил кофе с хмурым видом. Сидя прямо напротив, Юкихиса не мог отвести взгляд и смотреть в окно.

— Вы приехали по делу?

Отец Минами тоже посмотрел прямо на Юкихису.

— Я приехал поговорить о том, чтобы забрать Минами с собой в Сингапур.

Юкихиса опустил глаза в чашку.

— Это... довольно неожиданно.

— Поводом стало то, что тёща сказала мне о её госпитализации с пневмонией. Она с детства слабенькая. Я хочу, чтобы она жила в климате помягче. Но важнее образование. Слышал, что творится в старших школах, да и университеты, похоже, толком не работают. Знакомые, у которых дети учатся в японских вузах, разное рассказывают.

Отец Минами поставил чашку на стол. Юкихиса сравнил её со своей и понял, что его кофе совсем не убавилось.

— Из-за изменений климата в обществе сейчас бардак. Но это ненадолго. Общество, как и человеческий организм, стремится к гомеостазу. Все рефлекторно будут пытаться вернуть прежнюю жизнь. Многих это спасёт. Но что будет с молодёжью? Те, кто учится в этот период неразберихи, получат образование хуже, чем другие поколения, и войдут во взрослую жизнь на невыгодных условиях. Это несправедливо. Я не могу с этим смириться.

— Поэтому Сингапур?

Юкихиса залпом допил кофе, чтобы не отставать от отца Минами.

— Там влияние «зимы» меньше, система образования работает как надо. Да и уровень изначально высокий.

Отец Минами поднял чашку и отхлебнул. Юкихиса обхватил свою обеими руками.

— Я не знаю, что лучше – Япония или Сингапур, но думаю, решать, ехать или нет, должна сама Минами.

Отец Минами вздохнул.

— Результат того, что я позволил ей решать, – нынешняя ситуация. Живёт одна, словно сбежала из дома, семья разбросана. Я не хочу повторять эту ошибку.

Тон был твёрдым, и Юкихиса замолчал. Отец Минами посмотрел на высокий потолок.

— В конце концов, это просто дача. Не место для постоянной жизни. Я намерен продать этот дом.

Гул кондиционера отдавался эхом. Пространство, не разделённое стенами и соединённое с прихожей, несмотря на стеклянные стены и высокий потолок, совсем не держало тепло.

Юкихиса допил кофе и проверил смартфон. Уточнив время, он встал.

— Я пойду домой на онлайн-уроки.

Поблагодарив за кофе, он направился к выходу. По пути в прихожую взглянул на второй этаж. Комната Минами, где она заперлась, казалась отрезанной от остального дома, висящей без опоры.

На следующее утро он не смог встретиться с Минами.

Перед школой Юкихиса зашёл к ней почистить снег. Она не вышла.

Сообщение «Нам надо поговорить» осталось непрочитанным.

Он подумал, не простудилась ли она снова, но ко второму уроку она вошла в класс. Не взглянув на Юкихису, прошла к своему месту, хмуро глядя перед собой. Её высокомерное отношение к опозданию сделало атмосферу в классе напряжённой.

На следующей перемене Юкихиса отправил ещё одно сообщение. Окружённая подругами, она взяла телефон со стола, глянула на экран и положила обратно. В сторону Юкихисы даже не посмотрела.

— Эй, Юкихиса, ты чего?

Окликнул его Котаро, и Юкихиса сунул телефон, который сжимал в руке, в карман.

— Да ничего.

Болтовня Котаро и Кея, собравшихся у его парты, пролетала мимо ушей. Глянув на Минами, он увидел, что она тоже сидит с мрачным лицом, не участвуя в разговоре подруг. Голоса одноклассников сливались в шум ветра или прибоя. Он встал, словно стряхивая наваждение, и пошёл прямо между рядами. Даже когда он встал перед Минами, она не подняла головы.

— Нам надо поговорить.

Когда он это сказал, подруги Минами замолчали.

— Что? Что такое?

Акари Кобаяси, сидевшая на соседней парте, хихикнула.

— Признание в любви?

Юкихиса повернулся к ней. Молча посмотрел в упор, и она неловко замолчала, опустив глаза.

— Пойдём выйдем.

Он взял Минами за руку и потянул. К его удивлению, она не сопротивлялась и встала. Держа её за руку, он вышел в коридор под гул класса за спиной.

Поднявшись по лестнице, они подошли к двери на крышу. Он отпустил её руку и прислонился к двери.

— Я слышал про Сингапур от твоего отца.

Только тогда она посмотрела ему в глаза.

— Я тоже слышала. Через дверь.

— А кем он работает в Сингапуре? Ютубером, что ли?

При этих словах её щёки слегка расслабились.

— Он управляющий фондом в тамошней компании.

— Это что такое?

— Управляет инвестиционными трастами.

— Хм. Не особо понял.

Он посмотрел на заснеженную крышу через окошко в двери.

— По разговору он показался нормальным мужиком.

— Нормальным?

— Вроде того. Серьёзно думает о будущем дочери.

— Думать-то думает, но делает ли правильно?

— Мой отец алименты не платил. Ни разу не навестил. Причиной развода было экономическое насилие, так? Денег в дом не приносил.

Это она слышала от бабушки, пока та была жива. Мать никогда не говорила об этом прямо. Всегда стыдилась отца. Минами впервые рассказала об этом кому-то. Она посмотрела на тусклый потолок.

— Когда я была во втором классе средней школы, маму положили в больницу. Примерно тогда же он перешёл в нынешнюю компанию и начал мотаться между Сингапуром и Токио. После этого и до самой маминой смерти он её почти не навещал. Мы с бабушкой за ней ухаживали. После похорон он сказал: «Я боялся смотреть, как она умирает». И после этого можно сказать, что он всё делает правильно?

Подавленный её тоном, Юкихиса слегка покачал головой.

Она посмотрела на него влажными глазами.

— Но знаешь, я такая же, как он. Я ненавидела ухаживать за мамой в больнице. Ненавидела слушать, как она бесконечно поливает его грязью, ненавидела видеть, как моя когда-то красивая мама угасает. Я стала приходить всё реже и в конце даже не попрощалась. С тех пор я всё бегу из той палаты.

Она вытерла слёзы тыльной стороной ладони.

Он подошёл ближе и погладил её по руке.

— Моя бабушка тоже лежала в больнице и умерла там, а я её ни разу не навестил. Сейчас очень жалею. Надо было чаще приходить, разговаривать. Но окажись я в той же ситуации сейчас, честно, не думаю, что стал бы часто ходить. Учёба, подработка... да и неприятно это, как ты говоришь. Неважно, в начальной ты школе, средней или старшей – у тебя своя жизнь, нельзя посвятить её целиком другому. Так что я не думаю, что ты неправа.

Он говорил горячо и перевёл дух.

Она посмотрела на него красными глазами.

— А разве ты не говорил, что будешь навещать меня, если я попаду в больницу?

— Разве?

Его неуклюжая попытка уйти от ответа показалась забавной, и он рассмеялся. Она тоже засмеялась.

— Юкихиса придёт на помощь, когда это будет действительно важно. Я знаю.

— Думаешь?

На этот раз он не увиливал. Когда «зима» станет ещё суровее, он даже представить не мог, на что будет способен. Она подошла и положила голову ему на грудь.

— Я к нему не поеду. Останусь с тобой.

— Ага.

Он обнял её, и мокрые ресницы коснулись его шеи.

— Он сказал, что продаст виллу. Что мне тогда делать? Из бабушкиного дома в Кофу в Нисико не наездишься. Может, снять квартиру в Изумимачи?

— Звучит неплохо.

— Или в Токио. Было бы удобнее, когда поступлю в универ. И ты сможешь оставаться, если поздно или поезда встанут, как тогда.

— Здорово.

Он испытал облегчение от того, что она решила остаться в Японии. Не потому, что думал о её чувствах или будущем. Причина была эгоистичной: он не хотел отпускать тепло, которое держал в руках.

Он также осознавал её наивность. Называя отца «тот человек», она жила в его вилле. Свобода выбирать путь и место жительства была возможна благодаря его деньгам. По сравнению с ним, чья мать вот-вот потеряет работу, а будущее туманно, Минами была куда удачливее. Пользоваться привилегиями и при этом бунтовать – ребячество и избалованность.

Её зависимость и его эгоизм – изъяны их личностей, перед лицом «зимы» они могли стать фатальными. Но именно поэтому у них не было выбора, кроме как цепляться друг за друга, чтобы выжить. Может, это не судьба, а просто закономерность – такие, как они, притягиваются. Её слёзы высохли, и только тепло кожи касалось его шеи.

Внизу прозвенел звонок с перемены.

— Возвращаться в класс неловко.

Он уткнулся лицом в её волосы.

— Сбежали так драматично. Нас теперь точно задразнят.

— Давай постоим так ещё немного.

Она обвила руками его шею.

Там, где не было слышно школьного шума, двое замерли в объятиях друг друга.

Из-за отмены занятий и штормовых предупреждений график подработки Юкихисы стал совершенно непредсказуемым.

В тот день снега не было, но дул сильный ветер, и видимость из-за позёмки была хуже, чем в снегопад.

Юкихиса и его коллега Анна Мацухаси стояли у служебного помещения.

— Холодина!

Анна не просто дрожала, а подпрыгивала на месте.

— И правда холодно.

Юкихиса натянул флисовый бафф на нос. Он всё время вспоминал тепло тела Минами. С тех пор как одноклассники узнали об их отношениях, они стали проводить время вместе и в школе. Чем больше они были вместе, тем длиннее казалась разлука.

— Скукотища.

Анна оглянулась на служебку.

— С таким потоком клиентов мы не закроемся?

— Кто знает.

Юкихиса улыбнулся.

— Даже если не закроемся, могут переделать в самообслуживание.

— Мы единственная заправка с полным сервисом в округе.

Анна начала ходить кругами по снегу.

— Если работа накроется, что делать? Может, в Йокогаму податься.

— Есть варианты?

— Моя семпай работает хостес в Фукутоми-тё, зовёт к себе.

— И как там, в кабаре-клубе?

— Любопытно?

Анна озорно улыбнулась.

— Школьникам рано ещё.

— Да не в том смысле... Интересно, сколько платят.

— Наверное, побольше, чем здесь. Хотя не знаю.

Она продолжала нарезать круги. Следы становились всё глубже.

— Платят хорошо, но семпай морально вымотана. И все девчонки вокруг неё, кто в ночную работает, тоже на грани.

— Тяжело это.

— Жить вообще тяжело.

Анна посмотрела ему в глаза. На её ресницах лежали снежинки.

— Береги себя, Амаги-кун.

— От чего?

Юкихиса смутился от её пристального взгляда.

— Чтобы морально не вымотаться.

Она улыбнулась.

Юкихиса кивнул, не совсем понимая смысл её слов.

С дороги свернула малолитражка. Анна пружинистой походкой направилась к ней. Пока она заправляла, Юкихиса протирал стёкла.

— Школьник?

Обратился к нему парень за рулём. Юкихиса кивнул. По причёске и одежде водитель походил на студента.

— Тяжко на таком холоде, да?

Сказал парень с улыбкой. Юкихиса поклонился.

На пассажирском сиденье сидела девушка. На вид ровесница парня, и атмосфера вокруг неё была похожей.

— Держись там.

Она мягко улыбнулась Юкихисе.

— Спасибо.

Он снова поклонился.

Когда заправка закончилась и машина уехала, Анна обернулась к Юкихисе.

— Свидание в такой день. Завидую.

Юкихиса подумал об уехавшей машине. Маленькая, лёгкая, герметичная, внутри тепло – можно сидеть без верхней одежды. Самое маленькое пространство, чтобы пережить «зиму». Он захотел такое место для себя и Минами. Пока есть заряд, не замёрзнешь; пока есть бензин, можно ехать куда угодно. Своё собственное место, своя энергия. Не то что иглу, которое они строили.

Он смотрел вслед машине. В снежной пыли не было видно ни её, ни дороги впереди.

К концу января погода окончательно испортилась – наступила «зима из зим».

Дистант длился уже неделю. Такого затяжного снегопада с приходом «зимы» ещё не бывало.

В воскресенье вечером Юкихиса отложил учебники и глянул в смартфон. Судя по прогнозу, снег не прекратится и завтра. Одноклассники ныли в чатах, что задолбались сидеть дома.

В памяти всплыли слова отца Минами. Они сейчас в куда более невыгодном положении, чем старшеклассники пару лет назад. Даже в школу толком не походишь, будущее туманно. Он вроде и сам это понимал, но услышать от человека со стороны было отрезвляюще. Лента соцсетей с именами одноклассников казалась Юкихисе какой-то жалкой.

Он сунул смартфон в карман и вышел из комнаты. В гостиной мать сидела за ноутбуком за обеденным столом.

— Хочу кофе выпить. Тебе сделать?

Мать глянула на свою кружку.

— Да, спасибо.

Ожидая, пока закипит вода, Юкихиса сел напротив матери. Она оторвала взгляд от экрана.

— Не надоело дома сидеть?

Юкихиса покачал головой.

— Как будто снова зимние каникулы, так что нормально.

Мать кивнула и вернулась к ноутбуку.

Похоже, новую работу она так и не нашла. Спросить «Ну как поиски?» так же легко, как спросить друга перед экзаменом «Ну че, учил?», он не мог. Когда он услышал о закрытии отеля, это казалось далёким будущим, но с наступлением нового года времени почти не осталось.

Налив кофе, он вышел из гостиной, собираясь выпить его у себя. Когда поднимался по лестнице, всё вдруг погасло. От неожиданности он замер, и кофе выплеснулся из кружки.

— Горячо!

Он присел, чтобы удержать равновесие и не пролить ещё больше.

— Юкихиса!

Напряжённый голос матери снизу. Юкихиса медленно обернулся в темноте.

— Что это?

— Свет вырубили!

Юкихиса осторожно спустился, нащупывая ступеньки, и вернулся в гостиную. Комнату слабо освещал экран ноутбука.

Мать шла к нему, держась за стену.

— Ты крикнул что-то?

— Кофе пролил, на руку попало.

Юкихиса сказал это, и мать приблизила лицо к его руке с кружкой.

— Надо водой остудить.

Юкихиса поставил кружку на стол и сунул руку под кран на кухне. От холодной воды тыльная сторона ладони заныла, а когда выключил воду, боль сменилась на другую, жгучую.

Мать стояла, копаясь в смартфоне.

— Пишут, отключение по всей префектуре Канагава.

— Когда починят?

— Не знаю. Может, обрыв где-то.

Казалось, внешний мир остановился и затих. Звук капель, падающих с руки в раковину, звучал громко.

То ли от долгого контакта с холодной водой, то ли от того, что кондиционер встал, его начала бить дрожь.

Мать закрыла ноутбук. Слабый свет исчез, и гостиная погрузилась во мрак.

— Я спать.

— Всего десять же.

— Вай-фая нет, делать нечего. Сейчас холодать начнёт, лучше под одеялом согреться.

Юкихиса выключил воду. Взял тряпку у раковины и вышел из гостиной.

Освещая путь телефоном, он осмотрел лестницу. На пол упала всего пара капель. Посмотрел на себя: на толстовке и штанах расплылись большие коричневые пятна.

 «Серьёзно...»

Он вздохнул и, поднявшись по лестнице, вернулся в свою комнату, где стянул толстовку. Футболка под ней тоже была в пятнах, пришлось снять и её. Он остался стоять голым, и холодный воздух неотапливаемой комнаты покалывал кожу.

Повинуясь порыву, он раздвинул шторы: снаружи было ещё темнее, чем в доме. Звёздный свет скрывали тучи, и лишь падающий снег слегка нарушал непроглядный мрак. Он подумал: если человечество вымрет, «зима», должно быть, будет выглядеть именно так.

Он достал смартфон из кармана брошенных спортивных штанов и написал Минами.

«Как ты там без света?»

Ответ пришёл мгновенно.

«Мне страшно, я плачу».

«Серьёзно?»

«Серьёзно».

Пришло селфи. В темноте она надула щёки, а под глазами прилепила стикеры в виде слёз.

«Выглядишь вполне спокойной».

Отправив ответ, он уставился в тёмный потолок. В темноте этот безвкусный, неуютный дом ничем не отличался от любого другого. Минами наверняка сидит в такой же тьме.

Он надел футболку и флисовый костюм. Сверху натянул пуховик и непромокаемые штаны.

Вышел из комнаты, спустился на первый этаж. Постучал в раздвижную дверь комнаты в японском стиле, смежной с гостиной.

Мать сидела на футоне, укрыв ноги одеялом. Оторвавшись от смартфона, она посмотрела на Юкихису, стоящего в коридоре.

— Ты чего так вырядился?

— Схожу проведаю друга. Человек дома один.

Он махнул рукой в сторону выхода.

В комнате потемнело – мать снова включила экран смартфона.

— Это та подруга, с того раза?

Юкихиса надулся и кивнул. Мать тихо вздохнула.

— Не задерживайся.

— Ага.

Юкихиса посмотрел на сидящую мать. Её сгорбленная спина казалась меньше обычной. Свет экрана подчёркивал морщины на лице. В памяти всплыл образ бабушки, которая жила и спала в другой комнате в японском стиле. Раньше он считал мать и бабушку существами из совершенно разных категорий, но теперь понял: они – части одного потока, и он сам тоже. Пусть не сейчас, но мать со временем тоже состарится и умрёт.

— Осторожнее там.

Мать усмехнулась собственным словам.

— Это мне-то, сидящей дома?

Юкихиса улыбнулся.

— Ну, как с огнём.

— Я огнём не пользуюсь.

— Ну и хорошо.

Он тихо прикрыл раздвижную дверь.

На улице было так темно, что не разберёшь, в какую сторону смотришь. Подсвечивая ноги телефоном, он зашагал вперёд. Тело пронзила боль, отличная от холода. Он зачерпнул снега с обочины и прижал к тыльной стороне ладони.

У входа в дом Минами он нажал кнопку звонка. Спустя время вспомнил, что звонок тоже обесточен.

Написал сообщение и вскоре услышал приближающиеся шаги.

Открыв дверь, она направила на него фонарик смартфона. Он отвернулся от яркого света.

— Что случилось?

Она перевела луч ему под ноги.

— Волновался, решил проверить, как ты.

— Настолько волновался?

— Ты же плакала.

 Услышав это, она опустила лицо и рассмеялась.

Несмотря на отсутствие света, в её комнате было тепло. Оранжевый свет керосиновой печки мягко очерчивал предметы.

— Мне отключение света вообще побоку.

С этими словами она прыгнула на кровать.

— Зря волновался.

Юкихиса сел на пол. Котацу в центре комнаты занимал почти всё место, пришлось втискиваться. Минами вылезала из-под котацу лишь ненадолго утром или когда кончался керосин.

Какое-то время оба молчали. В темноте, где не видно лиц, тишина давила сильнее обычного. Пламя в печке на миг дрогнуло, и показалось, что комната мягко закачалась.

Юкихиса подумал, не зря ли он пошутил про «зря волновался». Он так и сидел, зажатый между котацу и стеной, не снимая пуховика.

— Этот дом... – начала Минами. – Похоже, весной его всё-таки продадут.

Юкихиса кивнул, потом понял, что в темноте этого не видно, и сказал:

— Понятно.

— Жить одной мне тоже не разрешают. Если останусь в Японии, за университет платить не будут.

— Ага.

— Придётся ехать в Кофу. Попрошу бабушку оплатить учёбу или, если не выйдет, буду пробивать стипендию. Видеться часто не получится, но если поступим в один универ, сможем встречаться в Токио.

 Она глубоко вздохнула. В темноте Юкихисе показалось, что это был его собственный вздох.

— Эй, давай сходим куда-нибудь.

Внезапные слова повисли в темноте, не встретив эха. Юкихиса потёр разболевшуюся руку.

— Куда? 

— Куда-нибудь.

— В Камакуру, может? Школьных экскурсий там сейчас наверняка нет.

— Да нет же. Прямо сейчас.

— Сейчас?

Юкихиса повернулся на голос. 

— Ага, сейчас. Раз уж света нет, хочу посмотреть, что там на улице творится.

— Что там может твориться...

Он почувствовал, как она встала.

— Я переоденусь. Тебе оттуда не видно?

— А? Ну да...

Она слезла с кровати. Обошла котацу и открыла шкаф.

В свете печки смутно проступили очертания её тела. Объёмная домашняя одежда сменилась чем-то гладким и тонким. Юкихиса отвёл взгляд и уставился на окошко печки. Оранжевый свет резал глаза, делая окружающую тьму ещё гуще.

— Идём.

Минами, уже в пуховике, выключила печку; откуда-то потянуло сладковатым ароматом.

Она открыла входную дверь, переводя взгляд с улицы на дом и обратно.

— И там, и там хоть глаз выколи.

Подсвечивая себе под ноги телефоном, она вышла. Снег во дворе ярко искрился. Когда она направила луч в небо, из темноты внезапно вынырнули снежинки, падая одна за другой.

— Идеальная погодка для свидания, а?

Она рассмеялась и накинула капюшон.

— Бывают «тёмные свидания»?

Шагнув вперёд, она взяла Юкихису за правую руку.

— Ай!

Он рефлекторно отдёрнул руку.

— Что такое?

— Ожёгся недавно.

Они пошли, держась за руки – теперь она была с другой стороны. Лучи фонариков выхватывали ноги, шагающие по снегу наперегонки.

За воротами виллы дорога сузилась, идти рядом стало трудно. Тротуар вдоль шоссе завалило, пришлось выйти на проезжую часть.

Юкихиса то и дело оглядывался. Машин пока не было. Уличные фонари не горели, в кромешной тьме фары были бы заметны издалека, а вот пешеходы сливались с мраком.

— Опасно тут, давай свернём.

Они прошли мимо привычной остановки и свернули налево. Дорога петляла через жилой квартал. Здесь жили многие школьные приятели Юкихисы.

Из окон домов по обе стороны сочился тусклый свет.

— Наверное, фонарики.

— Надо было и нам тот кемпинговый фонарь взять.

Они находились у подножия невысокой горы; дом Юкихисы был за хребтом. Его район спускался к морю, а этот полого уходил в долину между соседними горами. Слева дома на склоне, укреплённые подпорными стенами, грозно нависали над теми, что стояли ниже.

— Юкихиса, а у вас дома есть фонари?

Минами шла впереди. Фонарик на телефоне она выключила.

— Только свечи для буддийского алтаря.

Юкихиса покосился на узкую тропку, уходящую в гору.

— У нас, может, тоже что-то осталось. С тех пор, как фейерверки запускали.

— Это когда?

— Ещё в начальной школе, наверное.

— Я тоже в начальной школе запускала фейерверки на пляже... Нет, погоди, в первом классе старшей, с друзьями из средней.

С поступлением в старшую школу он почти перестал видеться с друзьями из средней. Даже когда они гуляли летом после первого года, разговор не клеился, и больше они не собирались.

Он чувствовал, что и с Минами всё закончится так же. Даже если сейчас кажется, что они смогут видеться, со временем новые связи в новой жизни станут важнее. Как забылись разговоры с друзьями, так и слова, сказанные Минами, исчезнут во тьме без следа.

Ряд домов справа закончился. Днём отсюда была бы видна гора через долину. На склоне той горы горел красный свет. По размеру он явно отличался от света в окнах.

— Что это?

Минами остановилась.

— Там праздник какой-то?

— В такое время? Это же просто жилой район.

Юкихиса достал смартфон и сфотографировал огонёк.

Они пошли дальше. Склон стал более пологим, но в темноте, где ничего не видно, подъём казался круче обычного.

Дорога, бегущая по долине между двумя горами, была тем самым шоссе, по которому они шли раньше. По сравнению с участком у моря эти две полосы казались уже.

Перейдя шоссе, они начали подниматься на гору с другой стороны. Дорога, извиваясь серпантином, упиралась в тупик – на ту сторону горы проезда не было.

— В этом городе вообще есть ровные места?

Минами запыхалась.

— Только у моря.

Юкихиса ступал твёрдо, впечатывая подошвы в снег.

По обеим сторонам дороги начали появляться люди. Стояли у домов, накинув пуховики или пальто. Постепенно они тоже начинали подниматься в гору, как и Юкихиса. Людей становилось всё больше, и они с Минами влились в этот поток.

Минами прижалась к нему.

— Слушай, а это точно не какой-то фестиваль? Редкий такой, только когда света нет.

— Какой ещё фестиваль...

По мере подъёма в воздухе поплыл странный запах. Юкихиса никогда его раньше не слышал, но сердце тревожно сжалось. Минами крепче сжала его руку.

Когда они прошли по горизонтальному участку и свернули к вершине, небо посветлело. Он смутно различал выражение лица Минами, идущей рядом. Она улыбалась.

Стал виден даже падающий снег. Навстречу им торопливо спускался сгорбленный старик.

Свернув налево, они увидели толпу. Лица людей казались красными и светящимися.

Дом был объят пламенем. Огонь вырывался из окон второго этажа, лизал карниз. Искры летели вперемешку со снегом. Из щелей между стенами и крышей валил белый дым, будто внутри заложили сухой лёд. Чёрный дым, уходящий в небо, заставлял тьму корчиться.

— Отойдите! Опасно, отойдите назад!

Полицейский пытался оттеснить зевак.

Горящий дом был квадратным, не похожим на виллу Минами. Низкие кусты в саду обуглились, крыша белой машины перед домом почернела. Оконные стёкла лопались со звуком выстрелов. Внутри что-то взорвалось. Пламя перекинулось на крышу и лизнуло соседний, такой же формы дом. Снег, свисавший с карнизов, таял и обрушивался вниз.

Минами изо всех сил сжала его правую руку.

— Ай!

Юкихиса выдернул ладонь.

— Прости.

Её взгляд был прикован к огню. В красных отсветах ресницы на её профиле казались ещё гуще.

К ним подошла группа людей с лопатами. Встали на углу, глядя вниз по склону.

— Пожарная оттуда поедет?

— Ага. Надо расчистить.

Они принялись сгребать снег с обочины. Сброшенный снег набивали в вёдра и уносили вниз. Двухполосная дорога на повороте сужалась, проезд был совсем узким.

Юкихиса окликнул невысокую женщину с металлической лопатой:

— Я помогу.

Одолжив инструмент, он начал копать. Вгрызался в основание сугроба, который был выше его самого.

В темноте никто, похоже, не замечал, что Юкихиса здесь чужой. Он на глаз определил свой участок работы и сосредоточился на нём.

Наполнив стоящее на земле ведро, он ждал, пока его заберут и поставят новое.

— Клади больше.

Он поднял голову – перед ним стояла Минами. Указала на ведро и улыбнулась.

— Этого мало.

— Ты донесёшь?

— Легко.

Юкихиса набил ведро снегом доверху.

Минами взяла ведро обеими руками, зажав между ног, и пошла вниз.

— Точно нормально всё?

— Да нормально, нормально.

Юкихиса смотрел ей вслед, но когда принесли следующее ведро, вернулся к работе.

Впятером они быстро расправились с сугробом.

Пока Юкихиса искал, чем ещё заняться, послышался вой сирен и звон колоколов. Ярко-красные огни, контрастирующие с пламенем пожара, поднимались в гору.

Из машины вышел пожарный и поклонился группе на обочине.

— Спасибо за содействие.

Пожарная машина успешно вписалась в поворот. Когда начали тушить, посторонних оттеснили дальше.

Минами тронула его за руку.

— Пойдём?

Юкихиса вернул лопату той женщине.

— Спасибо за работу.

Он поклонился в ответ.

 Минами начала спускаться, он пошёл следом.

Правую руку свело, вероятно, от напряжения. Он снял перчатку и приложил снег.

Вспомнилась та авария. Он не смог спасти ни окровавленного водителя, ни сбитого оленя. Это воспоминание давило камнем. Проходя мимо того места по пути на работу, он старался не смотреть на столб и избегал пляжа Морино, где ему всё чудился одинокий олень.

По сравнению с тем разом сейчас было легче. Не то чтобы он кого-то спас своими руками – тушили пожарные, он лишь расчистил им путь. Но чувство, что он сделал всё, что мог, принесло удовлетворение.

— Интересно, что будет с жильцами того дома?

Минами шагала нарочито широко.

 – Если есть страховка от пожара, получат деньги на восстановление.

Юкихиса вытер мокрую от снега руку об одежду.

 – А если нет?

— Тогда придётся занимать или переезжать.

Несмотря на спуск, они шли осторожно, боясь поскользнуться. Город казался темнее прежнего – может, потому что они долго смотрели на огонь.

Перейдя шоссе, Минами остановилась.

— Эй, сходим проведать наше иглу?

— Сейчас?

Юкихиса оглянулся. Свет на горе, теперь уже явно просто пожар, всё ещё ярко горел.

— Пойдём. Интересно же, что с ним.

— Уже полночь.

— В тот раз тоже поздно было.

— Пойдём домой. Насмотрелись уже на ночной город.

— Это в последний раз.

Тон был твёрдым. Юкихиса вздохнул.

— Ладно, пошли.

Когда они вошли в жилой квартал, окна почти везде были темны.

При ходьбе пальцы Минами касались его бока.

— Строительство иглу было нашим первым свиданием, да?

— Если подумать, то да.

Юкихиса надел перчатки – руки начали неметь.

— Оглядываясь назад, свидание было совсем детским.

— Зато детям понравилось.

 — Рыбалка была более взрослой. Хоть мы ничего и не поймали.

— Ещё поймаем. Температура воды падает, морская живность с севера мигрирует на юг. Скоро тут можно будет ловить лосося, треску, крабов и ежей.

— Скажешь тоже.

— Ну, это просто вероятность.

— А в Йокогаме, говорили, есть три точки обзора на башни, а оказалось четыре...

— Эй.

Почувствовав неладное, Юкихиса повысил голос.

— Ты чего? С чего вдруг ударилась в воспоминания?

Минами отошла от него, ничего не ответив.

Они шли по шоссе, минуя поворот к их домам.

На перекрёстке, где вливалась префектурная дорога, эхом отдавался шум прибоя. Машин не было видно. Они неспешно пересекли Т-образный перекрёсток.

Прошли вдоль длинной стены и добрались до парка. Поднялись на небольшой холм, обращённый к морю.

— Это... иглу?

Иглу, которое они построили на холме, занесло снегом, видна была только верхушка. Лишь наступив на него, они поняли, что это.

— Может, откопаем?

— Без шансов. Тут нужен археолог или вроде того.

Они стояли на холме, глядя на море.

Море, затянутое тучами небо и мыс справа утопали в кромешной тьме. Вдали виднелся слабый огонёк.

— Это свет с полуострова Идзу?

— Наверное.

— Ты там родился, да?

— Кажется, где-то в глубине, подальше от берега. Точно не знаю.

Юкихиса прищурился, силясь разглядеть слабое свечение.

Минами начала спускаться с холма к морю. 

В следующий миг она провалилась, словно в яму.

— Ува!

Потеряв равновесие, она кубарем покатилась по склону.

— Ты как?

Юкихиса шагнул к ней. Колени ушли в снег, и он тоже упал вперёд. Склон оказался сплошным сугробом. Он вспомнил, что здесь была каменная кладка, а песчаный пляж находился уровнем ниже.

Не в силах вытащить ноги, он продвигался по снегу, словно плыл. Минами, упавшая на самое дно, рассмеялась и посветила на него телефоном.

— Неожиданно вышло.

— Снег в ботинки набился.

Он встал и отряхнулся.

Минами направила луч себе за спину.

— Море.

— Ага.

— Хоть глаз выколи.

— Ага.

— Только шум волн слышно.

Он искренне жалел, что не смог прийти с ней на летнее море. После школы прибегать на пляж в купальниках, гулять по кромке воды под закатом и звёздным небом, оставаясь там даже после того, как разъедутся туристы... Как было бы чудесно встретиться в другой сезон. Свет и тепло должны были переполнять всё вокруг, словно благословляя их.

Минами выключила фонарик и пошла к воде.

— Юкихиса...

Хотя она отошла совсем недалеко, тьма поглотила её фигуру.

— М-м?

Юкихиса повернулся на голос. Сквозь шум прибоя слышался хруст снега под ногами.

— Я люблю тебя.

Голос прозвучал шёпотом, но он расслышал отчётливо.

— Почему так внезапно?

— Подумала кое о чём, пока была с тобой.

— О чём?

— О маме. Когда она лежала в больнице, то бесконечно поносила отца и весь этот мир; слушать было больно, но теперь я её немного понимаю. Быть оторванной от любимых людей и мест и умирать – это тяжело.

— ...Ага.

— И всё же я не хочу так заканчивать. Не хочу умирать, проклиная людей и мир. Хочу умереть, пока ещё люблю многое.

Голос постепенно удалялся.

— Постой.

Юкихиса пошёл на звук её шагов.

Сколько бы он ни ускорял шаг, догнать не получалось. Оглянулся. Позади, в городе, ни огонька, и невозможно понять, как далеко он ушёл по пляжу.

— Юкихиса...

Её голос накладывался на шум волн.

— Что?

— Я люблю тебя.

— Я уже слышал.

— И этот город я тоже люблю. Если бы можно было, я бы осталась здесь навсегда. С тобой.

В голове вспыхнули её фразы: «Это в последний раз», «Хочу умереть, пока ещё люблю».

Он крикнул в темноту:

— Минами...

Ответа не было, но он продолжил:

— Я понимаю, что ты хочешь сказать. И что собираешься сделать.

— Правда?

Голос прозвучал ближе, чем раньше.

— Ага. Потому что я думал о том же.

С тех пор как началась «зима», он постоянно ощущал присутствие смерти.

По пути на подработку его тянуло к тёмному морю. Разгребая снег, он представлял, как падает и его заносит сугробом. Ложась спать, желал не проснуться утром.

Если «зима» не кончится, думал он, лучше кончусь я.

— Но ты была рядом, и я смог жить. Ты вытащила меня наружу. Оставила следы на днях, белых и плоских, как снежная равнина, где ничего не было. Теперь моя очередь. Я затащу тебя обратно и удержу здесь.

Ощущение под ногами изменилось. То, что было мягким и податливым, теперь лишь слегка проседало под весом.

— Я думаю бросить идею с университетом.

Мокрый песок твёрдо держал стопы.

— Мама работает в отеле, но в марте он закрывается. Так что я хочу поскорее начать зарабатывать и вкладываться в бюджет.

Шум волн стал ближе.

— Но дело не только в этом. Важнее начать что-то новое. Если я просто пойду учиться и четыре года буду думать о деньгах и будущем, то зайду в тупик. Лучше действовать. Мне так больше подходит.

Толчком стала встреча с отцом Минами. Разговор с ним заставил Юкихису отчётливо осознать: Минами живёт в другом мире. Они ходили в одну школу, ездили в одном автобусе, жили в одном городе и были так близки, что он не замечал этой разницы.

Осознав различие, он понял, что поступление в вуз не является чем-то само собой разумеющимся. Это лишь один из вариантов.

Они могут пойти разными путями.

Волна, скользнувшая по песку, коснулась носков его ботинок. Отступила и вернулась с новой силой.

Утеплитель в зимних сапогах впитал воду, намочив носки. От холода он замешкался перед следующим шагом.

— Я всегда был пессимистом насчёт будущего. Думал, мир будет становиться только хуже. Но если Минами здесь, я могу полюбить этот мир хоть немного. Могу сопротивляться этой бесконечной «зиме». Так что будь где угодно, лишь бы в этом мире. Даже если я не смогу дотянуться.

Волны, которые раньше лишь омывали обувь, теперь доставали до щиколоток. Непромокаемые штаны отталкивали воду, но флис под ними впитывал её. Холод, пронзающий кожу, вцепился в ноги мёртвой хваткой.

— Минами, ты слышишь?

Он шагнул глубже. Волны, бившие в голени, поднялись выше колен и начали толкать в бёдра. От ледяной воды онемело всё нутро. Эта боль была совсем не похожа на ожог.

— Юкихиса, я здесь.

Голос донёсся с глубины.

— Я больше не могу двигаться. Так холодно, что ног не чувствую.

— Иду. Жди там.

Он широко размахивал руками, пытаясь переставлять тяжёлые ноги. Волны били в живот, брызги летели в лицо.

Сквозь шум прибоя он услышал тяжёлое дыхание.

— Минами, это ты?

Протянув руку, он наткнулся на что-то тяжёлое и мягкое. Её пуховик насквозь пропитался водой.

Схватив её за руку, он притянул её к себе и обнял. Даже в воде он отчётливо чувствовал, как её тело бьёт дрожь.

— Ты как?

— Всё хорошо.

— Возвращаемся. Даже если ноги не идут, я тебя вынесу. Хорошо?

— Хорошо.

Он услышал стук её зубов.

Волна приподняла его. Ноги оторвались от дна, но тело окоченело, и он не мог сопротивляться.

 Следующая волна оказалась ещё больше. Она обрушилась сверху, вдавливая его под воду.

Его перевернуло. В ушах заревело, словно все звуки моря хлынули разом. Он барахтался, пытаясь вернуть вертикальное положение. Намокший пуховик тянул вниз, мешая двигаться.

Он вынырнул и закашлялся. Соль жгла глаза, нос и горло.

— Минами?

Он огляделся. Услышав всплеск, поплыл в ту сторону.

Вдруг его схватили за одежду и потянули на дно. Он стряхнул руку, вынырнул и сам схватил её за предплечье.

— Спокойно. Всё хорошо.

Она вцепилась в него, и он попытался удержаться на плаву. Он привык к морю, но никогда не плавал в такой тяжёлой одежде.

Наконец она перестала биться. Держась за его руку, пыталась выровнять дыхание.

— Юкихиса, прости.

— Ничего.

Они дрейфовали в темноте. Качаясь на волнах, они чувствовали только где верх, а где низ, но не понимали, где берег. Вместе с температурой тела угасали движения, а с ними останавливались и мысли.

Он подумал: наверное, так чувствуешь себя, когда тебя целиком проглатывает огромное чудовище. Это было чрево «зимы». Сопротивляться больше не хотелось. В конце концов, «зиму» не победить. Шансов не было с самого начала.

— Прости меня, правда.

Сказала она.

Юкихиса хотел ответить, но большая волна ударила в лицо, и вода залилась в рот. Тело потеряло плавучесть.

Когда он тонул раньше, он ещё мог бороться, но теперь конечности не слушались. Утеплитель в куртке и сапогах напитался водой и отяжелел, а водонепроницаемые штаны заперли воду внутри. Вещи, защищавшие тело, в море предали его, повиснув мёртвым грузом и утягивая на дно.

В отличие от поверхности, здесь ничто не било по телу. Казалось, он вырвался из земного притяжения и обрёл свободу.

Рука Минами лежала на его груди. Там, наверху, она сказала: «Прости». Кто виноват – она или Юкихиса? Кто кого утянул за собой? Если искать причину, всё казалось правдоподобным. Но ему было уже всё равно. Скоро остатки тепла растворятся в ледяной воде, достигнув места, где никакие доводы не имеют силы.

Внезапно перед глазами посветлело. Только тогда он понял, что глаза у него открыты. Свет лился с поверхности, достигая его тела.

Руки и ноги загребли воду. Движение к свету казалось инстинктом, вшитым в подкорку вида. Он схватил Минами за одежду и потянул – она вяло всплыла следом.

Вынырнув, он, в отличие от прошлого раза, сразу понял, куда плыть.

В город вернулся свет. Редкие уличные фонари и ещё более редкие окна, где кто-то не спал, после привыкания к темноте казались ослепительными. Свет был удивительно далеко, но странно грел.

Лучи осветили лицо Минами. Щёки были мертвенно-бледными – тепло, похоже, ещё не вернулось.

Подхватив её, Юкихиса поплыл к берегу. Волны пытались утащить их обратно, но он продолжал грести. Этот навык он освоил именно в этом море. И даже «зимой» не забыл.

Когда ноги коснулись дна и он поднялся из воды, ветер ударил в тело, сделав холод невыносимым. Выбравшись на берег, он сел на заснеженный песок. Онемевшими руками расстегнул пуховик и сбросил его. Куртка упала в снег и замерла, как мёртвый моллюск.

Минами лежала там, где волны слизали снег, обнажив песок. Лежала на спине, и казалось, что она то всплывает, то тонет вместе с накатывающими волнами.

Юкихиса подполз и заглянул ей в лицо. Несмотря на близость города, здесь было темно, словно свет сюда не долетал.

— Минами... ты жива?

Он похлопал её по щеке. Сначала мягко, почти лаская, но когда ответа не последовало, ударил сильнее, так, что у самого сердце заныло.

Она дёрнулась и закашлялась. Попыталась приподняться, упершись руками в песок, но снова зашлась в кашле, извергая воду. Юкихиса потёр её спину.

Она подняла лицо. Мокрое от морской воды и слёз, оно тускло блестело.

Юкихиса сел и обнял её. Из мокрой одежды сочилась вода.

— Электричество дали.

Её голос дрожал у самого его уха.

— Ага.

— Всегда было так ярко?

— Сам удивлён.

Их дрожащие тела прижимались друг к другу, но дрожь не унималась. И всё же он чувствовал, как кожа постепенно теплеет от близости.

Она тихо шмыгнула носом.

— Юкихиса, ты сказал раньше... хочешь, чтобы я была где-то в этом мире, да?

— Да.

— А где будешь ты, Юкихиса?

— Я буду в этом городе. Я решил.

 Он стиснул зубы, чтобы унять стук.

— А мне можно быть где-то ещё?

— Можно. Я решил.

— Юкихиса решил?

Она тихонько хихикнула.

— Ага. Решил, когда вытащил тебя из моря. Нормально?

Она отстранилась и посмотрела на него.

— Нормально.

Он поцеловал её. Когда губы разомкнулись, погладил по щеке.

— Эй...

Она посмотрела на его руку.

— Что?

— Дрожишь.

На ветру руки совсем потеряли чувствительность. Он мог лишь неловко прижимать их к её щеке и водить туда-сюда.

— Ты тоже дрожишь.

Он уставился на её губы. Видно не было, но он отчётливо почувствовал это, когда целовал.

Он упёрся рукой в мокрый песок и встал. Ноги, пропитанные морской водой, стыли на ветру. Это был резкий, колючий холод, не такой, как под водой. Вода в море была ледяной, казалось, вот-вот замёрзнет, но пребывание в ней дарило странное спокойствие и умиротворение. Он подумал, что никогда не забудет это чувство.

— Пойдём домой.

Он протянул руку.

— Ага.

Она взялась за ладонь. Пальцы онемели и не могли сжать её крепко, но он потянул её вверх и прижал к себе.

Роняя солёные капли, они побрели прочь. Ноги были жёсткими и непослушными, словно они только что родились на свет.

— Холодно.

— Может, лучше снять одежду?

Яркий свет озарял город вдалеке; он не благословлял их, а просто светил сам по себе. Юкихиса почувствовал облегчение от того, что этот свет не для них.