Повезло тебе, принц?

— Утречка всем!

Расставшись с Акари и остальными ребятами, чьи классы располагались на втором этаже, я зашагал по коридору к своему кабинету в самом конце здания. Внезапно меня окликнули, и на плечо легла тяжелая дружеская рука.

— Какой-то ты энергичный с утра пораньше, Сома.

Это был Ямада Сома, мой одноклассник. Обычно в такую рань от него слышишь лишь унылые причитания о начале очередного бесконечного учебного дня, но сегодня парень прямо-таки лучился самодовольством.

— Ещё бы! Летние каникулы начинаются! Ка-ни-ку-лы! Наконец-то мы обретём истинный покой и сбросим эти тяжкие школьные оковы…

— Оковы-то мы сбросим, вот только домашку на лето никто не отменял.

— …У нас, вообще-то, негласное табу на эту тему, Юмэ-сан.

— Да неужели?

К нам незаметно подошла Аида Юмэ, ещё одна одноклассница. Судя по всему, она пришла пораньше и уже успела переделать кучу дел. В руках Юмэ держала увесистую коробку с распечатками – видимо, раздаточным материалом на классный час.

— Помочь?

— Сама справлюсь, она не тяжёлая. Но раз уж предлагаешь, может, сходишь потом со мной в учительскую? Чувствую, одной ходкой дело не обойдется.

— Понял.

Судя по легкому вздоху Аиды-сан, она уже успела намотать не один круг по коридорам. Она всегда приходит рано, а должность старосты обязывает постоянно быть на подхвате у учителей.

— О, мне тоже присоединиться?

— Ямада-кун идет в добровольно-принудительном порядке. Ты вообще-то тоже староста.

— Слушаюсь и повинуюсь.

Обязанности старост традиционно делили между собой парень и девушка. Сома отвесил шутливый поклон: «Прошу прощения за вопиющую безответственность», на что Аида с невозмутимым видом парировала: «Не прощаю».

За первую четверть мы успели сработаться, и эта привычная школьная рутина дарила приятное чувство спокойствия. Но вдруг кто-то легонько похлопал меня по плечу. Я обернулся – позади переминалась с ноги на ногу совершенно незнакомая ученица.

— Эм… доброе утро.

— Э-э… доброе.

Ни лица, ни имени. Лишь цвет ленточки на форме выдавал в ней первогодку. Получив ответ, девушка просияла и легкой трусцой побежала к стайке подруг, щебетавших чуть поодаль.

— В последнее время такое сплошь и рядом, а? – хмыкнул Сома.

— Ещё бы, наш «принц в маске» теперь звезда!

— Хватит уже. Меня от этого прозвища в дрожь бросает.

С тех пор как мы с Нагисой поучаствовали в экзамене факультета искусств, ко мне то и дело начали подходить случайные девчонки.

Поначалу мелькала мысль, что в школе объявили какую-нибудь неделю вежливости. Но когда ко мне приклеилось это дурацкое, словно вырванное со страниц сёдзё-манги прозвище «принц в маске», пришлось признать очевидное: экзамен привлек ко мне нездоровое внимание.

Впрочем, в отличие от сюжетов манги, за школу с любовными посланиями меня никто не поджидал. Судя по всему, девчонки воспринимали меня как забавную зверушку или локального айдола.

— Но ты и правда нарасхват… Хотя, как по мне, тебя просто наконец-то разглядели, – пожала плечами Аида-сан.

— В смысле?

— В том смысле, что странно, почему этого не произошло раньше. Считай это комплиментом.

Пусть даже и комплимент, легче от него не становилось. Куда бы я ни пошёл, в спину вонзались любопытные взгляды. Будь моя воля, я бы с радостью отмотал время назад.

Но худа без добра не бывает: среди всей этой шумихи не проскользнуло ни единого слуха, которых я так опасался перед выступлением. Никто не пытался связать меня с отцом и не тыкал пальцем с криком: «Смотрите, он же вылитый Хокуджо Юя!».

— Наверное, после сцены ты стал казаться людям более… доступным, что ли, – задумчиво протянул Сома. — Не знаю, замечал ты или нет, Юто, но о тебе и раньше частенько расспрашивали. Просто никто не решался подойти.

— Серьёзно? Ни сном ни духом.

— Ещё бы. Ты же в упор не видишь чужих взглядов.

— Да ладно…

Я-то считал себя довольно чутким к чужому вниманию, поэтому слова Сомы слегка кольнули по самолюбию.

— Замечаешь-замечаешь. Точнее, наоборот, – усмехнулся друг. — Может, просто привык с детства, вот радары и сбились? Или всё дело в слишком яркой подруге детства, которая вечно крутится рядом.

— Ясно… Возьму на заметку.

— Да брось, иногда блаженное неведение – лучший выход… Ладно, проехали.

— Прошу прощения.

Забросив сумки в класс, мы втроем пошагали в учительскую.

Как и предсказывала Аида-сан, макулатуры скопилось прилично, но в шесть рук мы вполне могли управиться за один рейс… И всё бы ничего, но.

— Ва-а-ау, круто! Юто-кун вблизи и правда такой красавчик. Везёт же девчонкам, надо было мне тоже на общеобразовательный поступать!

— Эй, вас же сегодня пораньше отпускают, сразу после линейки? Свободен? Может, посидим где-нибудь?

— Извините, сегодня я немного…

— О, раз сегодня никак, может, на каникулах пересечемся? Обменяемся контактами?

Меня взяли в плотное кольцо совершенно незнакомые ученицы. А Сома и Аида-сан, едва почуяв неладное и поняв, что от этой назойливой стайки так просто не отмахнуться, мгновенно ретировались. Предатели.

Я пытался вежливо объяснить, что дело вовсе не в свободном времени на каникулах, но девчонки лишь томно вздыхали, обсуждая мою светлую кожу и длинные ресницы. Словно со стеной разговаривал. Учительская находилась на втором этаже – вотчине факультета искусств. И почему-то местные обитатели казались в разы пробивнее и нахальнее наших с общеобразовательного. Из-за этого любой поход за бумагами превращался в пытку.

«Ничего не поделаешь. До самого звонка они с меня не слезут. А устраивать сцену в набитом коридоре – значит собрать ещё больше зевак. Увольте».

Решив, что проще сдаться и дать им этот несчастный Line, я опустил тяжелую коробку на подоконник. И в этот миг лица осаждавших меня девиц неуловимо вытянулись.

— А… Знаешь, мы передумали! Юто-кун наверняка сильно занят! Ага!

Скомкано пролепетав извинения и явно желая поскорее провалиться сквозь землю, стайка спешно ретировалась к своим кабинетам.

— Что это сейчас было? – пробормотал я в пустоту.

Недоумевая, я потянулся за коробкой, как вдруг между лопаток прилетел увесистый тычок.

И это было отнюдь не дружеское похлопывание. От неожиданности я потерял равновесие и чудом не рассыпал распечатки по всему подоконнику.

— Повезло же тебе. Огромный выбор, бери не хочу.

— Нагиса… Это ты, – я страдальчески выдохнул. — Я похож на человека, которого радует этот огромный выбор?

— Очень даже. Лицо точь-в-точь как у младшеклассника, дорвавшегося до шведского стола в отеле.

— Шведский стол… Ну и сравнения.

— Думаешь, слово «столовка» звучит солиднее?

— Я вообще не об этом!

Видимо, со стороны Нагисы это выглядело как забавная сценка с флиртом. Меня же откровенно бесило, что ко мне относятся как к плюшевому маскоту. Но не успел я открыть рот для возмущений, как девушка кивнула на стопку бумаг:

— Давай понесу.

— Да не, неудобно. Наш класс в самом конце коридора. Коробка только выглядит грозно, а на деле легкая.

— Какая разница? Заодно время убью, а ты избежишь лишнего внимания. Вряд ли кто-то рискнет к тебе сунуться, пока я рядом.

— А-а… Так они сбежали, потому что увидели тебя? Но почему?

— Кто знает. Может, испугались?

— Ясно. Аура Снежной Королевы.

— Сейчас как пну.

— Молчу-молчу! Прошу прощения за дерзость. И буду премного благодарен за помощь.

— Вот и славно.

Довольно хмыкнув, Нагиса бесцеремонно сгребла у меня четверть стопки.

— …Чего уставился? Имею я право на поблажки как хрупкая девушка? Претензии есть?

— Да я вообще ни слова не сказал…

— У тебя на лбу всё написано! Ты явно прикидывал, какую крошечную часть я забрала!

— Ничего я не прикидывал! Просто переживал, не надорвешься ли.

— …Ну, это ты меня совсем недооцениваешь.

— И что плохого в том, чтобы относиться к тебе как к принцессе? Я же вроде как «принц в маске».

— …Хм. Ну, раз уж Его Высочество настаивает.

С этими словами Нагиса нагло плюхнула половину взятых листов обратно мне в коробку.

Скинув лишний балласт, она вприпрыжку обогнала меня и обернулась. На ее губах играла донельзя ехидная улыбка.

— А самому-то не стыдно величать себя «принцем в маске»?

— Да хватит издеваться! К слову пришлось! Я уже сто раз пожалел, потому что это чертовски неловко! Честно!

— Ва-а-ау, то есть «принц в маске» дарит девушкам сказочное отношение? Потряса-а-ающе! Прямо магия какая-то! Ты у нас пикап-мастер, да? Или тебе втайне льстит этот титул?

— Да ты… Чёрт! И почему тебя никто не прозвал какой-нибудь «одинокой принцессой»?!

— Ой, ну куда мне до тебя, Юто-кун… Вряд ли бы я смогла с таким пафосом вещать про сказочное отношение.

«А ведь буквально минуту назад казалась спасительницей. Оценила обстановку, выручила из беды… Гадство! Стоило мне чуть-чуть оступиться, как она вцепилась мертвой хваткой и теперь купается в моем позоре!.. Ничего не поделаешь. Ради блага самой же Нагисы я хотел приберечь этот козырь, но раз она нарывается – выбора нет».

— …Что ж, может, тебе бы больше зашло, веди я себя как истинный принц? Ты же сама вещала на днях: «Мой типаж – парень, который в критический момент ведет себя как рыцарь», разве нет?

Нагиса поперхнулась воздухом.

— Э-это!.. Это просто сценический образ! Из-за атмосферы в студии пришлось подыграть и выдать типичные девичьи фантазии!

— Да-да, конечно. А что там дальше было? Ах да: «Хочу, чтобы наедине он ласково называл меня принцессой Нагисой»?

!!!~~~

Наверное, я всё-таки перегнул палку. Нагиса, и без того пунцовая, мгновенно достигла предела. Издавая нечленораздельные звуки, она принялась отчаянно стучать лбом о мое плечо, словно обезумевший дятел.

Тук-тук-тук.

— Эм-м… Нагиса-сан?

— Этобылапростоработаактрисыиликактамсказатьнеточтобынеотчистогосердцанояподумалаошоуведьхотелосьбычтобыменятудапригласили…

Окончательно сломавшаяся Нагиса продолжала биться лбом о мое плечо, пока несколько минут спустя нас не окликнул Сома, пришедший с ребятами проверить, как у нас дела.

— Аида и Аой, подойдите-ка сюда.

Уборка, линейка по случаю закрытия семестра и короткий классный час остались позади. В шумном кабинете, уже с головой погрузившемся в атмосферу летних каникул, классная руководительница неожиданно вызвала нас с Аидой-сан к кафедре.

Мы с Аидой-сан коротко переглянулись. Никаких догадок. Вряд ли у нее к нам какое-то серьёзное дело – может, просто снова нужны помощники, как утром?

Но тогда она бы позвала Сому, он ведь тоже староста…

— У вас двоих сейчас есть время? Впрочем, даже если нет, пойти со мной все равно придется.

Наш ответ явно ничего не решал. Так как мы оба были свободны и собирались расходиться по домам, я слегка кивнул. Краем глаза заметил, что Аида-сан сделала то же самое.

— Вот и славно. Много времени это не займёт. Просто пришел человек, которому нужно кое-что с вами обсудить. Идите за мной, мы направляемся в приемную.

Бросив оставшемуся дежурному, чтобы не запирал кабинет, учительница подала нам знак и вышла в коридор.

— Слушай, не припоминаешь, чтобы мы натворили нечто такое, за что нас могли бы вызвать? Я вот без понятия.

— Абсолютно.

Шагая по гудящему от предвкушения каникул коридору, мы вполголоса переговаривались с Аидой-сан.

Сама ситуация казалась донельзя странной. Если бы нас просто попросили о помощи, мы бы пошли в учительскую или, на худой конец, на склад во дворе. Но нас вели в приемную.

Она находилась в корпусе для третьего года обучения, выстроенном у самых ворот – отдельно от нашего блока первокурсников, запрятанного в глубине школьной территории. Я там ни разу не был, даже в глаза не видел. Слишком уж далекое и чужое место для новичков.

— Ну, давай попробуем угадать.

— Зачем нас вызвали?

— Именно.

Судя по тону, Аида-сан искренне наслаждалась интригой.

«А вот мне эта ситуация, явно не предвещавшая ничего обыденного, забавной совершенно не казалась».

— Чур, у учительницы подсказки не просить.

— …Ладно. Но если нас вызвали не за нарушение дисциплины, я примерно догадываюсь, в чем дело.

— Я тоже об этом подумала. Единственная связующая нить между мной и тобой, Аой-кун, – это экзамен.

— Тогда возникает вопрос: кто и о чем хочет с нами поговорить?

Лучшей признали группу Мураи-сан, а мы на сцене никаких правил не нарушали. Да и за нарушение отчитали бы в обычной учительской.

— Вероятность интервью… стремится к нулю. Мы же не заняли первое место. К тому же пришел человек, который хочет поговорить именно с нами двумя – так что массовый опрос участников тоже отпадает… Кстати, интересно, а Минасэ-сан не позвали?

— Логично. Если дело в экзамене, Нагиса тоже должна быть там.

— Если Минасэ-сан тоже вызвали, значит, человек хочет поговорить именно с нашей командой. С командой, которая даже не победила.

Тогда вопрос «кто?» становится ещё острее. На мгновение в голове мелькнуло лицо отца, судившего тот экзамен по своим личным мотивам. Но вряд ли он стал бы дергать нас в школу без предупреждения.

«…Наверное».

И всё же, какая жара. Чтобы попасть в корпус третьего года, нам пришлось выйти на улицу. После прохлады кондиционеров зной ударил с удвоенной силой. Да и вообще, я ввязался в эти рассуждения просто за компанию, а ответов как не было, так и нет.

— …Хе-хе.

— Чего это ты?

Аида-сан внезапно рассмеялась. Смешок вышел немного зловещим – видимо, так она выражала озарение.

— Аой-кун, все детали пазла сошлись.

— Да ну?

— Я в пух и прах разбиваю теорию о том, что нас вызвали из-за экзамена!

— Хе-хе-хе… С удовольствием послушаю.

Прицелившись в меня указательным пальцем в лучших традициях великих сыщиков, Аида-сан выдвинула теорию, переворачивающую всё с ног на голову. Похоже, она вошла во вкус. Я охотно подыграл.

— Детектив Аида, ты хочешь сказать, что между нами есть и другая очевидная связь, помимо экзамена? Так?

— Именно так, доктор Игрек. Сейчас я всё разложу по полочкам, так что уберите свой пистолет.

— Ой, простите. Уж больно я вспыльчивый…

Судя по всему, в фантазиях Аиды-сан мне отвели роль вооруженного злодея. Чтобы не ломать комедию, я опустил правую руку, сложенную в виде дула.

— Нет, Аой-кун, левую.

— А, точно.

Оказывается, я перепутал руки. Следуя режиссерской правке Аиды-сан, на секунду вынырнувшей из образа, я «переложил» пистолет в левую руку и послушно её опустил.

— И брось нож, который держишь в правой.

«В левой – пистолет, в правой – нож? Какая однако феноменальная жажда крови».

— Хех, так пойдет?..

— Идеально. А теперь слушай.

Моя покладистость ее удовлетворила. Сама Аида-сан – судя по напряженной позе, тоже сжимавшая в обеих руках невидимое оружие – настолько вжилась в роль, что начала свой монолог с закрытыми глазами. Прямо на ходу!

— Изначально мы считали, что нас вызвали вместе исключительно из-за экзамена. Роковая ошибка! Ведь между нами есть крепкие дружеские узы, которые мы тщательно взращивали на протяжении всего семестра!

— Допустим. Нас вызвали не как партнеров по сцене, а из-за наших отношений. Но каков мотив? С чего бы руководству дергать к себе простых друзей?

Я, всё ещё отыгрывая доктора Игрека, приобнял Аиду-сан за плечи и начал аккуратно направлять ее по коридору, чтобы гениальный детектив с закрытыми глазами не вписался в стену.

— Видишь ли, Аой-кун…

«Ага, доктор Игрек благополучно испарился».

— Нас подозревают в непристойной связи!

Великий детектив Аида широко распахнула глаза, выдав совершенно шокирующий вердикт. Так как к ней вернулось зрение, я убрал руку с ее плеча.

— Э-э… Чего?

Это звучало ещё бредовее, чем телевизионное интервью. Да, в стенах школы мы часто общались, но после уроков ни разу никуда не ходили вместе, да и Сома вечно болтался рядом.

— Аой-кун, ты случайно не забыл свой нынешний титул?

— Помню. И с превеликим удовольствием бы забыл.

— Резко возросшая популярность среди школьниц и таинственная дева, с которой Аой-кун вечно шушукается… На что же готовы пойти завистливые фанатки «принца в маске»?

— Распустили грязные слухи, и вот итог?

Аида-сан самодовольно кивнула.

«…Хотелось бы отметить, что моя так называемая популярность сродни обожанию пушистого маскота, и никто не питает ко мне романтических чувств. Да и сюжет скатывается в дешевую сёдзё-мангу, но…»

— И кто же тогда жаждет с нами побеседовать? Для банального выговора вполне сошла бы и учительская.

— …Может, моя мама?

— Если так, то мы уверенно шагаем прямиком в ад. О чем мне с ней говорить?

— ……Возьмешь на себя ответственность?

— Не возьму.

— …Ох! Ну и бессердечный же ты человек!

Дедуктивный поединок, затеянный ради убийства времени, плавно перетек в дешевую мыльную оперу. Впрочем, Аида-сан откровенно наслаждалась процессом.

— Аой… Я считаю, как мужчина, ты обязан взять ответственность…

— Эй, постойте, учитель.

К нашему спектаклю внезапно присоединилась классная руководительница. Актрисой она оказалась пугающе убедительной – от ее ледяного взгляда пробирала дрожь.

«…Это ведь мы всё ещё шутим, да?»

— Расслабьтесь, шучу я, – она весело рассмеялась. – Просто приятно видеть, как два тихих отличника дурачатся в коридоре. Успокойтесь. Минасэ тоже внутри. Мы просто кое-что обсудим, и пойдете по домам.

Мы и не заметили, как оказались у дверей приемной. Учительница легонько постучала. Кажется, я впервые видел её улыбку.

— Дальше сами. Заходите.

Оставив нас, она ушла, а мы толкнули дверь в неизвестность.

На одном из двух массивных кожаных диванов сидела Нагиса. Напротив нее расположился директор школы, чье лицо примелькалось нам на торжественных линейках. А рядом с ним – незнакомый мужчина лет сорока.

Что ж, это определенно была не мама Аиды-сан.

— Прошу прощения за вторжение.

Не до конца понимая, что происходит, я вежливо поклонился. Аида-сан вошла следом. Директор жестом предложил нам сесть рядом с Нагисой.

Нагиса сдвинулась к краю, уступая место. Едва мы сели, как незнакомец протянул нам плотный прямоугольник картона. Секунду спустя я сообразил: визитка.

— Приятно познакомиться. Я продюсер компании, название которой вы видите на карточке. Моя фамилия Симанэ. В основном занимаюсь кастингом, но и производством программ тоже… впрочем, это не так важно.

Он приветливо улыбнулся, добавив: «Молодежи эти корпоративные дебри вряд ли интересны». В отличие от его расслабленности, у меня внутри всё сжалось.

На визитке красовался логотип одной из крупнейших телекомпаний страны.

Шишка из мира шоу-бизнеса. На долю секунды мелькнула мысль о связи с отцом, но тогда вызвали бы только меня. Да и по его благостному лицу не читалось скрытых мотивов. Успокоив себя этими рассуждениями, я вернул самообладание.

— Эм… Так о чем вы хотели поговорить?

Видимо, заметив мою заминку с визиткой, Аида-сан взяла инициативу на себя.

— Ах да, к делу. Я руковожу производством летнего шоу, в котором Минасэ-сан сыграет одну из главных ролей. И для эфира мне бы очень пригодилось одно конкретное видео.

С лицом родителя, достающего новогодний подарок, он выдержал театральную паузу и выдал:

— Не дадите ли вы согласие на трансляцию записи вашего театрального экзамена по национальному телевидению?

— Извините.

Проводив взглядом закрывшуюся за Юто и Аидой дверь, я тихо вздохнула. Всё прошло в точности так, как я и предполагала.

— Я же предупреждала, Симанэ-сан. Шансов почти нет.

— Эх… Кто бы мог подумать, что ребята откажутся даже от блюра на лицах…

Продюсер, прослышавший о моем выступлении и примчавшийся в школу за сенсацией, лишился козыря: без согласия главных лиц пустить пленку в эфир было невозможно. Разочарованный Симанэ-сан в недоумении развел руками:

— И всё-таки, почему такой категоричный отказ? Внешние данные прекрасные, играют отлично. Насчёт девочки-рассказчика утверждать не берусь, но будущим актерам засветиться на национальном ТВ – это же золотой билет! У них что, какие-то принципы?

— Видите ли, – вмешался директор, – эти ученики не с факультета искусств. Они учатся на общеобразовательном направлении. В спецклассе с углубленным изучением академических дисциплин.

Услышав это, продюсер удивленно протянул: «Да вы что…»

«Ой-ёй… Плохо дело».

— Что ж, тогда ситуация становится ещё интереснее… – пробормотал он. И в этот момент на его лице проступил оскал акулы шоу-бизнеса – совершенно непохожий на ту добродушную маску, в которой он только что беседовал с Юто и Аидой-сан.

— …Ха-а.

Тем же вечером. Отказав Симанэ-сану и вернувшись домой, я первым делом пошёл в душ. А выйдя, обнаружил Акари. Она по-хозяйски оккупировала мою комнату. К ее визитам я привык, но вот то, что она тяжко вздыхала каждые десять секунд, начинало напрягать.

— …Ха-а-а.

Она отчаянно ждала, когда я спрошу, в чем дело, то и дело бросая на меня многозначительные взгляды. Я же упорно притворялся, что с головой ушел в телефон. Но, пытаясь привлечь внимание, Акари неумолимо сокращала дистанцию. В итоге ее очередной страдальческий вздох раздался прямо у меня на коленях.

— Оп-па.

Я из последних сил пытался ее игнорировать – эти игры в «угадай, почему я дуюсь» всегда приносили одну головную боль. Но Акари не сдавалась. Перейдя к тяжелой артиллерии, она бесцеремонно нырнула мне под руки, втискиваясь между мной и экраном смартфона.

— …Ну что стряслось? Раствздыхалась тут.

— М-м? Хочешь узнать? – просияла Акари, удобно устроившись в кольце моих рук. Она явно только этого и ждала.

— Ай!

Ее лицо оказалось непозволительно близко, а самодовольная мордашка слегка раздражала. Я не выдержал и отвесил ей легкий щелчок по лбу. Схватившись за «ушибленное» место, она с театральным стоном повалилась мне на колени.

— Садист…

— Прости, рефлекс.

— Не прощу, – беззаботно протянула она, уютно устроив затылок на моих коленях, и зажмурилась. Слова совершенно не вязались с ее довольным тоном.

— Только не усни.

— И не собираюсь… Ой, что-то зябко, накинь одеяло~

— Не спи, говорю.

— Не сплю я, не сплю! Ни в одном глазу.

Я прикрыл её до живота, но она тут же натянула ткань по самые уши. Демонстрируя свою абсолютную бодрость, Акари с закрытыми глазами принялась мурлыкать под нос какую-то навязчивую мелодию.

— …А!

Коротко пискнув, Акари с головой зарылась под одеяло. Оттуда донеслось приглушенное долгое «Фу-а-а…». Вынырнула она уже с выступившими на глазах слезинками.

— Ты только что зевнула.

— Не зевала! Говорю же, спать вообще не хочется~

То ли ей надоело петь, то ли свет от лампы резал глаза, но она резко замолкла и уткнулась лицом мне в живот, прячась от освещения.

«…Точно в спячку уходит».

Не выпуская из рук телефон, я быстро открыл камеру, навел объектив на Акари и нажал на спуск. Резкий щелчок затвора разорвал тишину комнаты, в которой гудел лишь кондиционер. Акари, уже начавшая проваливаться в дрему, приоткрыла один глаз.

— Ты чего это~?

— Да вот, подумываю новые обои на заставку поставить.

— О-о, какая честь~… Красиво вышла?

— Шедеврально. Знаешь, пожалуй, я обойдусь без новой заставки, а лучше отправлю фото им двоим.

Услышав это, Акари мгновенно стряхнула остатки сна и подскочила как ужаленная.

— …К-каким двоим? Моим маме с папой?!

— Ага. Уверен, они оценят.

— Стой-стой-стой! Ты же помнишь, как папа взбесился, когда ты в прошлый раз принес меня спящую на руках?! Он строго-настрого запретил доставлять тебе проблемы! Если он увидит такое…

Сон как рукой сняло. Добивая жертву, я продемонстрировал ей экран смартфона. Фотография была прикреплена к чату в свежесозданной группе «Отчеты по Акари», где состояли ее родители и я. Увидев это, она с полными паники глазами бросилась грудью на амбразуру – то есть на телефон.

— Я не буду спа-а-ать!~

— Вот и славно.

Миссия по пробуждению Акари завершилась триумфом. Я с удовлетворением заблокировал экран.

— Это подлый шантаж!

— Чистая дипломатия. Твои родители сами слезно просили держать их в курсе твоих выходок. Я просто выполняю свой долг.

— Бли-и-ин! И до каких пор мне запрещено здесь спать?

— Пожизненно. До твоей квартиры пара шагов – марш в свою кровать.

— Ну жестоко же~ У тебя так хорошо спится. Тут аура спокойная…

— Переживешь. Дома аура должна быть спокойнее по определению.

— М-м-м… Это совершенно разные вещи.

— Какая-то антинаучная ерунда.

Похоже, для Акари я превратился в ходячее воплощение безопасной зоны. Что ж, если расценивать это как высшую степень доверия к другу детства – не самый худший расклад.

— И вообще, долго ты ещё будешь на мне висеть?

Я попытался отлепить от себя Акари, которая бросилась на телефон и так и повисла на мне, обхватив руками.

«…Но не тут-то было».

Совершенно не собираясь сдавать позиции, она мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Ее тело плотно прижалось к моему, и я невольно сосредоточился на пугающе отчетливых ощущениях мягкости.

— Ну пусти, холодно же.

То ли она в упор не понимала двусмысленности ситуации, то ли ей было плевать – от Акари можно было ожидать чего угодно. В поисках тепла она терлась об меня всем телом, словно замерзший котенок.

— Тогда выключи кондиционер, прибавь температуру или завернись в одеяло, ради бога!..

— Если выключить – мы спаримся, если завернуться – я усну. А прибавить температуру – значит признать поражение!

— Логика железная, дай мне секунду! Я дам тебе свою олимпийку со средней школы, в ней точно согреешься!

Я отчаянно пытался вырваться из этой компрометирующей позы, но мой благородный порыв был зарублен на корню ленивым: «Да ладно, и так сойдет». А следом, выдав контрольное «Тем более…», она ещё и ноги вокруг меня обвила.

— …Тебе ведь тоже так теплее, Юто?

Лихорадочно пытаясь скрыть, что меня уже не на шутку бросает в жар, я волевым усилием оторвал от себя девушку. Дистанция была мне жизненно необходима, чтобы просто не сгореть от стыда.

Вырвавшись на свободу, я метнулся к шкафу, выудил старую спортивную кофту и не глядя швырнул ее в Акари. Та, ни сном ни духом не ведая о моих внутренних терзаниях, плюхнулась на кровать, ворча: «Како-ой грубый».

— Ого, какая ностальгия!

Олимпийка повисла на ее руке, выставленной скорее для защиты от летящего снаряда, чем для поимки. Развернув кофту, Акари просияла.

— Юто, ты же таскал ее в школьной поездке? Ой, я ведь тогда тоже ее у тебя стрельнула поносить~. Помнишь?

— …М? Не-а, стерлось из памяти.

— Серьезно? А для меня это воспоминание чуть ли не в топе лучших~. Ну и ладно.

Мой нарочито равнодушный ответ, брошенный в попытке остудить пылающие щеки, слегка ее задел. Но она тут же с радостной улыбкой нырнула в широкие рукава.

Начисто игнорируя мою борьбу со смущением, Акари довольно потянулась: «Тёпленько-о».

«…Она меня вообще за парня не считает? Я для нее что, подружка?»

Выдать прямо: «Прекрати тереться об меня, а то мысли путаются» было бы верхом кринжа. Да и подорвать доверие Акари подобными заявлениями я не хотел. В качестве мелкой мести и моральной компенсации я просто легонько огрел ее ребром ладони по макушке.

— За всё хорошее.

— Эй, за что?! Это агрессия! Домашнее насилие!

— Ничего не знаю.

Я благоразумно отодвинулся на безопасное расстояние и, пока она не развила тему тирании, перевел стрелки:

— Давай колись, что за концерт с вздохами? Ты ведь явно напрашивалась на расспросы.

— А-а, ты про это. Да просто грустно стало – Нагиса же всё лето будет пахать как проклятая~.

На ней были только спортивные шорты и моя безразмерная олимпийка. Скрытый под мешковатой тканью верх лишь сильнее подчеркивал длинные белые ноги, которыми она беззаботно болтала в воздухе.

— Издержки профессии. Я сегодня краем уха слышал, что она участвует в крупном летнем ТВ-шоу. Свободного времени у нее точно не предвидится.

— Ого, от кого слышал?

— Да так, в коридоре болтали.

— Поня-я-ятно. Грел уши, значит?

Акари с укоризненным прищуром заглянула мне в лицо. Скажи я правду про телевизионщиков, она бы гарантированно начала допытываться: «А почему ты отказался пускать видео в эфир?». Поэтому я счел за благо промолчать.

Меня тоже грызла вина за то, что мой отказ может вставить палки в колеса карьере Нагисы. Возможно, я дул на воду и раздувал из мухи слона. Но малейший риск того, что мое публичное появление навредит спокойствию родителей, намертво блокировал любые компромиссы.

— Мы же не навсегда прощаемся. Она обещала заглядывать к нам, как только выдастся форточка в графике.

— М-м-м… А ведь так хотелось затусить всем вместе. Нормальные летние каникулы…

Акари уныло каталась по кровати, излучая вселенскую скорбь, когда тишину комнаты прорезал звонкий сигнал моего телефона. Пришло новое сообщение.

Горо-горо.

— М-м, от мамы.

Болтая ногами, Акари разблокировала телефон и уткнулась в экран.

Пата-пата.

— Юто, ты завтра свободен?

— Не то чтобы сильно занят… но и не то чтобы свободен.

— Тогда пошли вместе в школу! Домой звонили, велели завтра явиться.

— Ого, и что же ты натворила?

— Да ничего я не делала! Юто, ты опять издеваешься?

— Шучу-шучу.

Она недовольно надула щеки, а я, извиняясь, легонько ткнул пальцем в одну из них, со смешком наблюдая, как медленно выходит воздух.

Пукутто.

— Так что случилось-то?

Акари наконец взяла себя в руки, сунула мне под нос экран и затараторила:

— А, ну да! Пишут, со мной хочет пообщаться какой-то человек. По фамилии Симанэ.

«Юто, ты тоже пойдешь со мной в приемную?»

На следующее утро по пути в школу, непривычно тихую из-за каникул, Акари задала этот вопрос. Я отказался, сославшись на то, что мое присутствие может смутить взрослого. Но теперь меня терзали сомнения – а не совершил ли я ошибку?

Пытаясь убить время, я бесцельно бродил по двору. Территория кишела школьниками – у клубов вовсю шли летние тренировки. Но мои мысли то и дело возвращались к разговору, который вот-вот должен был состояться в приемной.

«Симанэ Коки…» – пробормотал я, вертя в пальцах вчерашнюю визитку, которую так и не выложил из нагрудного кармана формы.

Тот факт, что он решил встретиться с Акари на следующий день после нашего разговора, явно не был совпадением. Но зачем ему это?

Если это как-то связано со вчерашним отказом, логично предположить, что он хочет использовать ее, чтобы надавить на меня. Но верилось с трудом. Зачем маститому продюсеру национального телеканала тратить столько времени и плести интриги с привлечением моей подруги детства? И всё это ради короткой записи школьного экзамена, пусть на ней и запечатлена Нагиса? Звучит как бред.

С другой стороны, маловероятно, что у него к Акари личное дело. Судя по её вчерашней реакции, они с Симанэ-саном даже не были знакомы.

Тогда остается одно: у него есть веская причина вцепиться в это видео мертвой хваткой.

«…Веская причина».

На мгновение в голове всплыло лицо отца, но я тут же тряхнул головой, отгоняя эту мысль.

Вчера в поведении продюсера не было ни единого намека на это. Ни словом, ни жестом он не выдал, что знает правду.

Погруженный в раздумья, я рассеянно наблюдал за тренировкой женского теннисного клуба. Солнце неумолимо катилось к зениту, накаляя воздух.

— Аой-кун, как ни прискорбно, но с сегодняшнего дня официально стартовали летние каникулы.

— В курсе.

Знакомый голос. Я обернулся и, как и ожидал, увидел Аиду-сан.

— Понятно. Но знаешь, тебе бы завязывать с созерцанием тренировки женской команды. Я, конечно, с пониманием отношусь к буйству гормонов в период полового созревания, но мне будет искренне жаль, если к началу второго семестра твое место в классе окажется вакантным.

— Да ничего я не созерцаю… Просто задумался и завис.

Оправдываясь, я бросил беглый взгляд на корпус третьекурсников, где располагалась приемная. Аида-сан проследила за моим взглядом и многозначительно протянула: «А-а, понятно. Так мы теперь заговорили».

— Вполне естественно, что тебе неловко обсуждать свои специфические вкусы со мной, девушкой, вот ты и придумываешь отговорки… Знаешь что. В средней школе я немного занималась софт-теннисом. Я раздобуду ту форму, надену, и ты, Аой-кун, сможешь вдоволь насмотреться и сбросить напряжение. Не переживай, мы же друзья.

— …У меня что, кредит доверия ушел в глухой минус?

— Ты не производишь впечатление извращенца, но косвенные улики вопиют об обратном.

— Ну, если посмотреть со стороны… да, выглядит мутно.

Оглядевшись, я осознал, что стою в гордом одиночестве, затаившись в тени деревьев у самого корта. Пусть я и витал в облаках, стоило хоть немного думать о том, какую картину я собой представляю.

— Именно. На шкале от «подозрительно» до «не подозрительно» это тянет на уверенное «омерзительно».

— Пожалуйста, ограничься шкалой от «подозрительно» до «не подозрительно».

— Прости. Вырвалось то, что на душе.

Могла бы и не рубить с плеча, конечно. С другой стороны, парень, который в первый же день каникул с утра пораньше пялится на старшеклассниц в коротких юбках из-за кустов – это реально крипово. Соседний корт, вообще-то, занимал мужской клуб, но попробуй я сейчас заявить, что смотрел на них – эффект был бы ещё хуже.

«…Учитывая, что я там никого не знаю, ситуация из неловкой превратилась бы в пугающую».

— Так зачем Аой-кун пришел в школу?

— Акари сопровождал.

— Какой ты гиперопекающий.

— Тебе бы тоже стало любопытно, если бы твою подругу вдруг вызвал тип по фамилии Симанэ. Вот я и задумался.

— …Не знаешь, по какому вопросу?

Вопрос прозвучал скорее как уточнение. Я кивнул.

— Тогда твое выпадение из реальности вполне объяснимо. Но место ты выбрал просто отвратительное.

— Каюсь, виноват.

Решив ретироваться, пока ещё кто-нибудь не принял меня за маньяка, я покинул спасительную тень и оказался под безжалостным полуденным солнцем. Жарища.

— Кстати, а сама Аида-сан какими судьбами?

— Иду в библиотеку. Там мощный кондиционер – идеальные условия для битвы с домашкой.

Она похлопала по увесистой сумке, явно набитой тетрадями.

Тон-тон.

«…И почему я сразу не пошел в библиотеку?»

Пока я мысленно пинал себя за тупость, Аида-сан заглянула мне в лицо и предложила:

— Составишь компанию?

Обычно в каникулы залы для самоподготовки забиты под завязку, но сегодня, в первый день, посетителей можно было пересчитать по пальцам.

Мы поднялись на третий этаж библиотечного центра, оформленный в футуристичном стиле. В отличие от индивидуальных кабинок на четвертом, эта зона предназначалась для групповых проектов и совместной работы. Мы заняли столик в самом тихом углу.

— Здесь… просто рай.

— Согласна. Центр открыт для всех, но ходят сюда в основном с нашего, общеобразовательного направления. От этого тут ещё спокойнее.

Кондиционер работал на совесть, а из узкого окна лился мягкий рассеянный свет. Злое летнее солнце, выжигавшее двор, отсюда казалось вполне безобидным светилом.

В отличие от меня, растекшегося по парте в экстазе от прохлады, Аида-сан с профессиональной ловкостью извлекла из сумки учебники и разложила их на столе. Тэки-паки. Жаль, я не захватил с собой вообще ничего.

— …Я тебе не мешаю?

— Если обойдешься без рукоприкладства, то нет.

— Аида-сан, за кого ты меня принимаешь?

Даже не скажи она этого, я бы и пальцем ее не тронул.

Взяв книгу, наугад вытянутую с полки этажом ниже, я решил скоротать время за чтением. Но перед этим завел разговор на тему, которая давно не давала мне покоя:

— Впервые слышу, что ты играла в софт-теннис.

— Я и не распространялась.

Вслух я этого, конечно, не сказал – прозвучало бы грубо, – но мне с трудом верилось, что Аида-сан вообще способна состоять в клубе. Мне всегда казалось, что она, как и я, органически не переносит коллективные активности.

— Удивлен? – спросила она, не отрывая взгляда от тетради. Видимо, прочитала всё по моему лицу.

— Скорее… это ломает шаблоны. Ты не производишь впечатление фанатки спорта.

— Я его и не люблю. Сбежала из клуба софт-тенниса через три дня. Мышцы болели так, что жить не хотелось.

— …Беру слова назад, это идеально вписывается в шаблон.

— Правда? Спасибо.

«Вряд ли то, что побег от трудностей ей "идеально подходит", можно считать комплиментом».

— А как насчёт тебя, Аой-кун? Состоял где-нибудь?

— Нет. У нас в средней школе клубы были делом добровольным.

— Вот это неожиданно. Вообще не вяжется с твоим образом.

— Да ладно? Я и клубы – вещи несовместимые.

— Ошибаешься. Ты бы идеально смотрелся в роли менеджера того же теннисного клуба.

— Неужели из-за одного утреннего инцидента моя репутация пробила такое дно?

Аида-сан тихонько рассмеялась, прикрыв рот ладошкой, и добавила: «Я же любя».

Кусу-кусу.

Я расслабленно наблюдал, как она мгновенно переключилась обратно на учёбу, погружаясь в работу с головой. «А мы ведь и правда неплохо сдружились», – лениво подумал я. Идиллию разрушил телефон – в кармане глухо завибрировало уведомление.

«…Ну естественно».

На экране светилось сообщение от Акари: «Велели позвать и Юто, че делать?». Всё-таки вызов был напрямую связан со вчерашним днем.

Быстро набрав «Скоро буду», я захватил книгу и поднялся.

— Я ненадолго отойду.

— Вызывают?

— Ага, вроде того.

— Понятно. Будь осторожен, – сделав едва заметную паузу, произнесла Аида-сан и снова склонилась над тетрадью.

Она знала про тайну, связывающую меня и отца – догадалась во время экзамена. И знала, что я хочу сохранить это в секрете любой ценой. Поняв скрытый смысл ее напутствия, я направился к приемной.

По сути, идти туда не было никакой необходимости. Я отказал ещё вчера, на этом история должна была закончиться.

Но если я сейчас сбегу, то так и не узнаю, почему Симанэ-сан вцепился в это видео как клещ. Я должен был выяснить. Возможно, он уже раскопал какие-то улики, которые я проглядел.

«Я вытрясу из него правду». С такой решимостью я толкнул дверь приёмной. Но…

— Какая прелесть! А ещё что-нибудь есть?

— Конечно!~ Она умоляла никому не рассказывать, но в средней школе Минасэ-сан…

В этот момент они заметили, что дверь открылась. Акари и Симанэ-сан синхронно повернули головы в мою сторону.

«…Кажется, я прервал светскую беседу».

— О-о! А вот и вы! Садись, садись, в ногах правды нет!

— …Извините.

Директора сегодня не было. За то недолгое время, что меня не было, эти двое успели скорешиться так, будто знали друг друга сто лет. Поздно, конечно, удивляться, но коммуникабельность Акари иногда пугает.

— Я тут слушаю истории из прошлого Нагисы!~ Представляешь, она с самого детства была такой милашкой!

— …Безумно рад за тебя.

Даже не знаю, как реагировать. Я готовился к тяжелому разговору и давлению, а они тут, похоже, вчерашний инцидент даже не вспоминали. Может, ему реально просто захотелось потрепаться с подругой своей юной звезды? Включил режим «доброго дядюшки».

— А, нас тут сладостями угостили. Налетай, Юто!

Сладости? Это она про гору пустых фантиков, которых на столе уже скопилось штук пятнадцать? Раз они умяли всё это за полчаса, конфеты и впрямь были хороши.

— Так на чем мы остановились, Коки-сан?

— Ах да! Снимали мы, значит, хэллоуинский спецвыпуск. И она утащила в гримерку реквизит – кошачьи ушки. Надела их и давай перед зеркалом кривляться: «…Мяу!».

— Боже, как мило!~ Сейчас из нее такое и клещами не вытянешь!

Мне стало искренне жаль Нагису. Её тёмное прошлое безжалостно препарировали за её же спиной. Я решил, что забуду об этом… По крайней мере, постараюсь.

— Только Нагисе ни слова, договорились? Она меня со свету сживет.

— Могила! Я умею хранить секреты! – Акари дурашливо отдала честь.

Биситто.

Симанэ-сан с облегчением выдохнул.

«…На вашем месте, Симанэ-сан, я бы не стал ей так слепо доверять».

— Так вот. Я постучал, но она не услышала и продолжала мяукать. Знаешь, как она выкрутилась, когда заметила меня? С совершенно невозмутимым лицом выдаёт: «Я провожу эмпирическое исследование: смогу ли я по-прежнему эксплуатировать милый образ на телевидении. Вывод: маловероятно». Представляешь? И всё это на одном дыхании, как пулемет!

— Да ладно!~ Ещё как сможет!~

Это действительно звучало в стиле Нагисы – она и сейчас бы так отмазалась. Акари, схватившись за пылающие щеки, буквально плавилась от умиления.

«…Бедная, бедная Нагиса».

— У Юто тоже был похожий заскок! Когда мы в дочки-матери играли…

— В детском саду! Было дело, забыли! – рявкнул я, перебивая Акари, которая на голубом глазу собиралась слить мое позорное прошлое.

Дело было в детсаду. Она силком затащила меня играть в дочки-матери. Когда мне попытались всучить роль её мужа, я начал отбиваться руками и ногами. В итоге сошлись на том, что я буду домашней собакой. Я настолько вжился в роль, что бегал на четвереньках, охранял Акари с рычанием, ластился… Блин, неужели тот идиот – это я?

Услышь Симанэ-сан эту историю, он бы наверняка выдал Нагисе что-то в духе: «Ого, а твой дружок с пеленок был гениальным актером».

— А, Хотта-сан. Можно вас на секунду?

В самый разгар моей внутренней паники в дверь постучали. Незнакомая женщина – видимо, классная Акари.

— Что-то случилось, сэнсэй? – Акари подскочила и выбежала в коридор.

К моему огромному облегчению, ей пришлось уйти. «Пронесло», – подумал я, но тут же ощутил укол неловкости. Если этот тип пришёл не из-за видео, а просто языком почесать, то мне тут ловить нечего. Верните Акари.

— Да уж. Яркая девочка, просто чудо.

— Вы правы. Горжусь своей подругой детства.

Я постарался ответить максимально вежливо, хоть и с заминкой, но разговор явно не клеился.

«…Может, тоже спросить какую-нибудь дичь про Нагису?»

Пока я лихорадочно соображал, как разрядить внезапно потяжелевшую атмосферу, Симанэ-сан молча пододвинул ко мне лист формата А4. Судя по оформлению – проект программы.

— Как я и говорил вчера, это концепт нового шоу с Минасэ-сан. Эфир – шесть недель подряд на летних каникулах. Как насчёт того, чтобы вы с той девочкой стали гостями одного из выпусков?

Оказывается, атмосфера не просто потяжелела – она стала свинцовой. От добродушного дядюшки не осталось и следа. Передо мной сидел матерый акула шоу-бизнеса, излучающий пугающую властность.

— Акари в курсе?

— Я ей ничего не говорил. Право голоса я отдаю тебе. Скажешь «да» – мы в деле. Скажешь «нет» – сделаем вид, что этого разговора не было. И ей я, разумеется, ничего не скажу.

«Какого чёрта?» – первая мысль, которая ударила в голову.

Он явно подстроил всё так, чтобы мы остались один на один. Не удивлюсь, если и учительницу подослал он, вспомнив вчерашние связи с директором.

«…Гадать бессмысленно. Человек, знающий ответы, сидит прямо передо мной. Я имею полное право спросить».

— Почему именно мы?

— Потому что это будет бомба.

Я впился взглядом в лицо Симанэ-сана, ловя малейшие изменения мимики: движение глаз, моргание, подрагивание пальцев. Я искал двойное дно.

И нашел. Он не знал про отца. Он говорил абсолютно искренне. Он хотел затащить нас в шоу просто потому, что это казалось ему чертовски интересным форматом. И право выбора он отдал мне по той же причине – так интереснее.

— Хм-м…

Раз про секрет он не знает…

Симанэ-сан, словно прочитав мои мысли и поняв, что я вот-вот откажусь, потер подбородок и подался вперед. Переключил передачу.

— Аой Юто-кун. Твоя подруга детства ведь мечтает стать айдолом, я прав? У меня нюх на таланты – из нее выйдет звезда. И мое шоу может стать для нее трамплином. А дружба с Минасэ-сан – идеальная зацепка для пиара.

Он выложил карты на стол. Моё согласие – путевка в жизнь для Акари. Не дав мне вставить и слова, он добил:

— Повторяю: решать тебе. Выбор прост: сделаешь ли ты этот первый шаг навстречу мечте вместе со своей дорогой подругой, или останешься в стороне.

— …Если я откажусь, вы перекроете Акари кислород и закроете путь на ТВ навсегда? – глухо спросил я, глядя в текст проекта. Строчки расплывались.

У этого человека определенно хватит власти воплотить в жизнь самый жуткий сценарий. Я пытался вчитаться в буквы, чтобы успокоить бешено колотящееся сердце, но тщетно.

То ли мой вид показался ему жалким, то ли он откровенно издевался, но я услышал тихий смешок.

Хех.

— Кто знает, – протянул он с нарочито невинным видом.

«…Шах и мат. У него действительно есть власть сломать ей жизнь».

И ответственность за этот выбор он хладнокровно переложил на мои плечи.

Соглашусь – и мое лицо, живое доказательство родства с Хокуджо Юи, покажут на всю страну. Это огромный риск для мамы.

Откажусь – и растопчу мечту Акари, к которой она шла с детского сада.

— Я не требую ответа прямо сейчас. Иди домой, подумай, посоветуйся с родителями.

Он выудил из кармана ручку и черканул на уголке проекта ряд цифр. Номер телефона.

— Как надумаешь – звони. На сегодня всё, мы закончили.

— А как же Акари…

— Я всё улажу. Скажу, что тебе стало плохо и ты ушел. Или придумаю что-то ещё. Можешь не переживать.

Услышав это, я взялся за ручку двери, не дожидаясь возвращения Акари.

— А, можно последний вопрос? – бросил он мне в спину.

Я не обернулся. Просто замер с рукой на ручке двери, ожидая продолжения.

— Чего ты так боишься?

Я промолчал. Ответа у меня не было.

Вернувшись домой, я понял, что мама куда-то ушла. Открыв дверь ключом, я шагнул в звенящую тишину квартиры.

На автомате скинул обувь и побрел в свою комнату.

За день она успела превратиться в духовку. Я не стал ни включать свет, ни задергивать шторы – просто врубил кондиционер и рухнул на кровать прямо в форме. Сил переодеваться не было.

Кровать тоже была горячей, но я закрыл глаза, доверив спасение кондиционеру.

В голове бесконечно крутились весы.

Мечта Акари. Спокойная жизнь родителей.

Я ломал над этим голову всю дорогу от школы, но ответ так и не пришёл.

Будь я тем злым подростком из средней школы, который ненавидел отца… Да что там, будь я тем Юто, которым был всего месяц назад – я бы не раздумывая выбрал Акари. Появился бы на ТВ, засветил лицо, плевать на последствия и мамины слезы.

Но я встретился с ним. С отцом, который раньше был лишь призраком из телевизора. Услышал, как он зовет меня по имени.

И в тот миг Хокуджо Юя тоже стал для меня человеком, которого я хотел защитить.

Поэтому я не мог выбрать.

«…»

А что, если я так ничего и не решу? Если просто промолчу, не позвоню по этому номеру? Симанэ-сан сочтет это отказом. Ни мама, ни отец, ни Акари ни о чем не узнают. Всё останется как прежде…

Я просто выброшу эту бумажку и буду жить дальше…

— …Идиот.

Я горько усмехнулся в пустоту. Каким же трусом я стал, раз всерьез обдумываю такой вариант.

Промолчать – значит предать Акари.

— Как же я не хочу никого видеть…

Если сейчас заявится Акари со своим вечным «Как делишки?!» и с разбегу прыгнет на кровать, я точно сломаюсь. Сделает всё как обычно, а мне станет только хуже.

Мне просто нужно было побыть одному. ещё немного…

— Хватает же наглости притворяться, что тебя нет дома… Погоди, ты в форме? В школу ходил?

— …Только вернулся.

Я рывком сел на кровати, изо всех сил пытаясь сделать вид, что всё в порядке. Нагиса, не проявив ни капли сочувствия, лишь презрительно фыркнула: «Хм-м».

Фу-ун.

— Я вообще-то звонила, а ты не открывал. Решила, что ты дрыхнешь, а мама ушла и забыла запереть дверь. А тут вижу – обувь разбросана, сам валяешься и даже не спишь.

— Извини, звонка не слышал.

— Проехали.

Нагиса тихо опустилась на край кровати и заглянула мне в лицо, пытаясь поймать мой взгляд. Я упрямо смотрел в пол.

— Чего такой убитый?

— …Нормальный я.

— Врёшь. Значит, не просто убитый, а раздавленный?

— Говорю же, всё отлично.

Я отчаянно пытался держать лицо, но Нагиса каким-то шестым чувством поняла, что я на грани. Слегка нахмурившись, она вдруг потянулась к моей форме и бесцеремонно полезла в карманы.

Всё произошло настолько стремительно, что я даже глазом моргнуть не успел. Нагиса уже вертела в руках смятый лист бумаги.

— Когда грустишь, ты становишься слишком предсказуемым, Юто. Погоди-ка, это ведь то, о чём мы говорили вчера…

Неужели на моём лице всё было так явно написано? Лист формата А4, выуженный из кармана, оказался тем самым проектом шоу, который всучил мне Симанэ-сан.

— Тебя вызывал Коки-сан?

— …Вроде того.

Нагиса картинно схватилась за голову и обреченно выдохнула.

— ещё вчера заметила, что он положил на тебя глаз. Предчувствовала, что добром это не кончится… Он наговорил тебе глупостей?

— Предложил поучаствовать в передаче.

— Я так и знала! Опять за своё. Тебе туда не надо. Переживаешь из-за Юи-сана? Если самому неудобно отказывать, давай я наберу? Заодно вправлю мозги. Попрошу не втягивать моих друзей в свои авантюры.

Даже не взглянув на оставленный в распечатке номер, она уже листала контакты в смартфоне.

«А ведь это реальный выход – спрятаться за ее спину и ничего не решать самому», – пронеслась в голове трусливая мысль. Я резко перехватил левую руку Нагисы.

— …Больно.

От неожиданности она дернулась. Локоть взлетел вверх и с силой впечатался мне в челюсть. Нокаут.

Вместе со вспышкой боли пришло холодное осознание: хватать девушек без предупреждения – затея дрянная. Завалившись на спину, я краем глаза уловил испуганный взгляд Нагисы.

— Извини, что так резко схватил.

— И-и ты меня прости! Просто испугалась… ну, ты так внезапно вцепился в запястье… Прости, рефлекс сработал… вот.

Похоже, мой жест она поняла по-своему. Густо покраснев, Нагиса плавно и неуверенно протянула мне левую руку.

Этот смущенный вид настолько контрастировал с ее привычной колючестью, что бил наповал. Так и подмывало шепнуть той Нагисе из средней школы: знаешь, в старших классах тоже можно быть милой, тебе идёт…

Я потянулся к её изящной, молочно-белой ладони. Нагиса напряглась, зажмурившись в ожидании прикосновения.

Это выглядело так забавно и трогательно, что я тихонько усмехнулся. А следом в голове вспыхнул вопрос:

«Какого чёрта я вообще творю?»

Смущённая девчонка, зависшая в воздухе рука, странно сгустившаяся атмосфера… Опасно. Видимо, удар в челюсть и правда оказался роковым для моего рассудка.

Сделав глубокий вдох, чтобы прояснить помутневшие мысли, я опустил ладонь и громко откашлялся.

— Извини, я просто… хотел сказать, чтобы ты не звонила. Ну, остановить тебя пытался.

— …Ясно.

Пробормотав это, Нагиса потянулась к подушке, которая в ее руках мгновенно превратилась в оружие массового поражения…

— …Тогда мог бы сказать словами через рот с самого начала!

— …Прости. Серьёзно.

Подушка на огромной скорости впечаталась мне в лицо. Я виновато выпрямился, всем своим видом выражая глубочайшее раскаяние.

Сейчас, когда мозги встали на место, я и сам не понимал, зачем полез в драку вместо обычного разговора. Видимо, мрачные мысли, варившиеся в голове весь день, дали о себе знать.

То ли помог разговор, то ли удар в челюсть, то ли прилетевшая подушка, но дышать определенно стало легче.

— Слушай, он ведь точно сказал тебе что-то ещё? Что именно?

— Да. Предложил нам с Акари поучаствовать вдвоём. Сказал, что решение полностью за мной.

— Надо было с этого и начинать… Ну, теперь понятно, почему ты места себе не находишь.

— А ещё, когда я прямо спросил, не закроет ли он Акари путь на телевидение в случае отказа, он только хмыкнул и бросил: «Кто знает».

Тот провокационный тон, когда я пытался выбить из него правду. Я произнёс это, вспоминая равнодушный голос продюсера, использующего будущее Акари как разменную монету. Услышав это, Нагиса ахнула и вскочила с кровати. Голос её даже немного сорвался:

— …А может, он просто рассмеялся, потому что твои страхи показались ему нелепыми?

— Очень хотелось бы в это верить.

— Блефовал… Нет, этот дядька врать не умеет, ты бы сразу фальшь раскусил…

Она принялась бубнить себе под нос, расхаживая по комнате и погрузившись в раздумья. А затем громко воскликнула, словно отгоняя наваждение:

— Нет, ну не может же быть! Не похож он на человека, способного на такую подлость… вроде бы.

Пока Нагиса пребывала в сомнениях, я решил задать вопрос, мучивший меня с самого начала.

— А что бы сделала ты, Нагиса?

— Я бы пошла на телевидение.

Ответ прозвучал без секундной заминки.

— Конечно, я не на твоём месте, поэтому вряд ли могу до конца прочувствовать всю тяжесть ситуации. Но я бы предпочла рискнуть ради шанса для Акари. Не знаю всех ваших семейных тонкостей, но зато прекрасно знаю, как чудовищно сложно выбить подобный шанс в нашей индустрии.

Она говорила о мире, в котором варилась с пеленок. Лицо посуровело, а взгляд буквально въелся в мои глаза.

— К тому же, если ты будешь вести себя так же уныло, как обычно, тебя наверняка вырежут при монтаже. Так что и проблем никаких, верно?

— Ну да, логично. Я ведь не такой яркий, как ты, не умею приковывать внимание и строить милые глазки.

— …Прекрати отвечать на подколы комплиментами, мне неловко!

Я похвалил Нагису, которая попыталась разрядить обстановку шуткой, явно устыдившись своей серьезности. Но отступать я не собирался.

Возможно, сама она так не считает, но мне чертовски нравится, когда Нагиса рассуждает о работе. В такие моменты она кажется гораздо взрослее своих лет. У нее есть стальной стержень и собственное мнение, которое вызывает искреннее уважение.

Именно поэтому мне не хотелось, чтобы она прятала эту сторону за дурашливостью.

— Я могу хвалить тебя часами. Как-никак, слежу за твоим творчеством ещё с эпохи детей-актеров.

— Только за фильмами, где ты играешь с Юи-саном, так? Это не называется «следить за творчеством».

— Сейчас уже за всем. Мама мне все уши прожужжала.

— …Мою актёрскую игру можешь смотреть, а вот шоу лучше пропусти. Стыдно.

— Ты про того принца?

— Юто, так к чему ты сам-то склоняешься?!

Она решила проблему силовым методом – просто перекричала меня, не давая развить тему позора. Ради блага Нагисы я сжалился и сменил пластинку:

— Честно говоря, до сих пор не знаю. Поговорив с тобой, стало чуть легче, но на чашах весов мечта Акари и наша спокойная жизнь.

— А на себя тебе плевать?

— А?

Я ожидал возмущения моей нерешительностью, поэтому от неожиданности выдал какой-то нелепый звук.

— Если выберешь защиту мамы и Юи-сана, то всю оставшуюся жизнь будешь грызть себя за Акари. Если выберешь Акари и худший сценарий сбудется – пострадают не только родители, но и твоя собственная жизнь пойдёт под откос. А если ничего страшного не случится, то после эфира ты, скорее всего, проснешься знаменитым. Симанэ-сан наверняка пригласил тебя именно с таким расчётом. Может, попробуешь хоть раз поставить в центр собственных интересов себя самого?

В голосе Нагисы звенела легкая злость – она словно отвешивала моральный пинок жалкому мне.

— Вообще-то, я была уверена, что ты не раздумывая ответишь: «Акари».

— С чего бы?

Будто только и дожидаясь этого вопроса, девушка бросила на меня вызывающий взгляд.

— Ведь идеальное решение всех твоих страхов – пойти на ТВ вместе с Акари и отыграть так блестяще-незаметно, чтобы после эфира никто даже не догадался о твоем существовании, разве нет?

В тот вечер я, как обычно, валялся на кровати.

Идеальное решение, о котором говорила Нагиса. Где-то на задворках сознания я и сам понимал, что это единственный выход, но он казался слишком утопичным. Действовать, опираясь на такую хрупкую надежду, было до одури страшно.

«…Но других вариантов не осталось».

Даже не подтолкни меня Нагиса, устав разрываться между двумя крайностями, я бы всё равно потянулся к этому идеалу.

С такими мыслями я поднялся и направился в гостиную.

В отличие от школьного экзамена, сейчас требовалось официальное согласие опекуна. К тому же нужно было выложить маме все карты на стол – риски здесь кардинально отличались от школьной самодеятельности.

— Мам, ты сейчас не занята?

— М-м? А сам как думаешь?

— Выглядишь подозрительно свободной.

— Хо-хо-хо, в яблочко.

Я присел на диван поодаль от мамы. Она как раз увлеченно смотрела дораму, параллельно шурша пачкой крекеров.

— Что стряслось?

Я старался не нагнетать драму, чтобы маме было легче отказать, если идея покажется ей бредовой. Но она вдруг выпрямилась и выключила телевизор.

То ли материнская интуиция сработала, то ли моя беззаботная игра трещала по швам.

— Если ждёшь истории поинтереснее, чем в твоих сериалах, вынужден огорчить.

Она понимающе кивнула и расплылась в хитрой улыбке:

— Ничего страшного. Выкладывай. С кем из них?

— …В смысле?

— В смысле, с кем из девочек ты начал встречаться?

— …Мам, к твоему огромному сожалению, сегодня речь пойдёт не об этом.

— Ну во-о-от. А я-то губу раскатала. Думала, раз завёл такой серьёзный разговор, значит, созрел. Попросишь оставлять дом пустым по выходным.

— Стал бы я такое просить.

— А ты попроси!~ Я же всю жизнь мечтала поболтать с сыном о делах сердечных. М? Давай прямо сейчас?

— Откажусь.

Мама обиженно надула губы и щелкнула пультом, возвращая дораму на экран.

«…Её вообще в этой жизни волнует хоть что-то, кроме моих гипотетических романов?»

Ну и ладно. Пусть лучше будет расслабленной.

— В общем, тут такое дело… я думаю сняться в телепередаче вместе с Акари.

— А-а! Местный канал приедет снимать репортаж с летнего фестиваля? Здорово. Скажи дату эфира, я на запись поставлю.

— Да нет же. Я про передачу, которая идет по каналу, который ты сейчас смотришь. В прайм-тайм.

— Чего?..

Я ткнул пальцем в экран. Мама, до этого пропускавшая всё мимо ушей, издала совершенно нетипичный для неё сдавленный писк. Кажется, впервые в жизни я слышал от неё такой звук.

— Вот, почитай.

Я протянул ей проект шоу и визитку продюсера. Всё ещё не веря своим глазам, она принялась изучать бумаги.

То ли логотип телегиганта сделал свое дело, то ли знакомое имя «Минасэ Нагиса» в списке участников. Поняв, что сын не шутит, мама подняла на меня абсолютно растерянный взгляд.

— Если я впишусь в это, моё лицо покажут на всю страну. Кто-нибудь ушлый может сложить два и два и докопаться до отца. К тому же на студии я стопроцентно пересекусь с людьми из индустрии, которые его знают. Думаю, это… чертовски рискованно. Гораздо опаснее, чем сценка в школе.

— Ничего себе… Вот это масштабы.

— Но, если ты дашь добро… я хочу участвовать.

Я посмотрел ей прямо в глаза, не отводя взгляда.

Ни слова о том, что это золотой билет для Акари. Ни слова о шантаже продюсера.

Скажи я это – мама бы согласилась не раздумывая. Использовать мечту подруги как рычаг давления на собственную мать – низко. Да и перед самой Акари было бы стыдно.

Если она откажет – я упаду на колени, буду умолять, давить на жалость… Это доставит ей кучу проблем, но так хотя бы останется чистой мечта Акари.

— Да я не против.

Только я приготовился к тяжелой осаде, как мама ответила. На удивление легко и просто.

Впрочем, всё шло по плану.

ещё с младших классов она никогда не паниковала из-за нашего секрета так, как я. Было ли это следствием ее врожденной беспечности, или же она полностью доверяла мне, видя мою одержимость конспирацией… Как бы там ни было, в этот раз я хотел, чтобы она принимала решение, четко осознавая масштаб катастрофы.

— Ты уверена? Я, конечно, вывернусь наизнанку, чтобы не отсвечивать… но если правда всплывет, окажется, что папа больше десяти лет водил фанатов за нос. Неизвестно, останется ли у него карьера, да и тебе могут устроить травлю в сети…

Я продолжал с мазохистским упоением расписывать картины мрачного будущего, пока мамина рука не опустилась мне на колено с увесистым хлопком.

— Я сказала, что согласна. И я прекрасно понимаю все риски, Юто.

— …Из-за меня у вас могут быть серьезные проблемы.

— С каких это пор желание ребенка идти своим путем – это проблема? Для меня куда большая проблема – обрезать тебе крылья и мешать делать то, что ты решил.

Откуда столько пыла у моей вечно расслабленной мамы?

— К тому же… я давно об этом думала.

Она тепло улыбнулась. Я поспешно опустил голову, пряча внезапно защипавшие глаза. А затем мама вдруг встрепенулась:

— Ох!

— Что?

— Он же, наверное, в обморок упадет, если в один прекрасный день останется без работы. Может, предупредим его от греха подальше?

— …Не думаю, что о крахе карьеры стоит говорить с такой лучезарной улыбкой.

Она сунула мне под нос смартфон с открытым контактом отца. Удостоверившись в переписке, что он не на съемках, я забрал телефон и ушел к себе.

…В любом случае, завтра я планировал просить маму связать меня с ним. Просто график немного сдвинулся.

Чтобы унять дрожь в руках, я с размаху рухнул на кровать и нажал кнопку вызова.

— Что стряслось?

Пара гудков – и из динамика полился голос, который всё мое детство звучал из телевизора.

Он явно думал, что звонит мама. Не знаю, как часто они созванивались, но тон отца был абсолютно расслабленным и домашним.

Стараясь избавиться от той ледяной вежливости, что стояла между нами при первой встрече, когда мы говорили как «актер Хокуджо Юя» и «школьник Аой Юто», я заставил себя заговорить как сын.

— …Это я. Юто.

— ?!

В трубке раздался резкий вдох, а затем надсадный кашель – видимо, он в этот момент пил и поперхнулся.

— Кхм! К-какая редкость. Точнее, беспрецедентный случай.

— Прости, что напугал. Нужно поговорить. Это важно.

— А, да, разумеется. Что случилось?

Звякнуло стекло – видимо, он отставил стакан. Взяв себя в руки, отец приготовился слушать. Я на одном дыхании вывалил на него всё.

Про продюсера Симанэ. Про шоу. Про то, что хочу пойти туда ради Акари. Что мама дала зеленый свет, но мне нужно и его слово. И про то, что моя выходка может похоронить его карьеру.

Выпалив заготовленную речь, я зажмурился в ожидании приговора. Но вместо нотаций в динамике раздался искренний, бархатистый смех.

— Симанэ-кун, значит. Он всегда славился эксцентричными выходками, но случайно заскаутить моего единственного сына… А нюх у него дьявольский.

Судя по тону, отец прекрасно знал продюсера. Впрочем, логично – было бы странно, если бы актер национального масштаба, не вылезающий из шоу, не был знаком с шишкой из крупной телекомпании.

— …Знаешь, я тоже не против. Возможно, «Хокуджо Юя» должен был бы лечь костьми и отговорить тебя. Но как отец я считаю своим долгом поддержать решение сына.

— …Спасибо.

Слова, сказанные мне отцом лично, можно было пересчитать по пальцам. Я впитывал их, смакуя каждое мгновение. Отец шумно выдохнул, окончательно сбрасывая напряжение.

— Позволь мне насладиться нашим первым настоящим разговором… А кто такая Акари? Девушка?

Мама говорила, что он дома один, но вопрос прозвучал заговорщицким шёпотом, словно он прятался от шпионов. К тому же голос предательски дрогнул.

— Ага. Подруга детства… Мы на одном этаже живем.

— А-а! Вспомнил! Та самая девчушка с твоих детских фотографий! В последнее время фото стали какими-то смазанными, снятыми исподтишка, и её там не было. Я уж грешным делом подумал, вы разругались.

— Да мы и в старшей школе не отлипаем друг от друга. Она вечно торчит у меня в комнате вместе с Нагисой.

— !..

— Ты там живой?

Похоже, вода снова попала не в то горло. Из трубки донёсся мучительный кашель. На экране телевизора он всегда выглядел идеальным – кто бы мог подумать, что великий актер не умеет пить воду.

— И в-в каких вы отношениях?

— В каких отношениях… Друзья мы. Моя квартира ровно посередине между их квартирами, так что они просто используют меня как удобную перевалочную базу, чтобы убить время.

— Между их квартирами… Ты упоминал, что Минасэ-тян съехала от родителей, но я понятия не имел, что она живёт в вашем доме… Вот как вы, оказывается, спелись…

Отец, находившийся в тотальном неведении относительно моей жизни, продолжал обреченно вздыхать.

— Т-тебе мама вообще ничего не рассказывала? Вы же вроде на связи.

— Она докладывала только о тебе: как ты встречал её после работы, как заботливо нажимал кнопку лифта, как мило у тебя торчат вихры по утрам.

— И зачем сливать такую компрометирующую информацию?..

— Честно говоря, до сегодняшнего дня меня эти отчёты полностью устраивали… Но, кажется, я упустил из виду катастрофически важные детали твоего взросления.

Слушая искренние сокрушения отца, я не выдержал и рассмеялся.

Было немного неловко перед ним – он явно обрадовался, что смог меня развеселить. Но смеялся я не над шуткой. Просто я совершенно не знал отца, а он, как выяснилось, не знал меня. И от этого абсурда на душе стало удивительно тепло.

Нам обоим нестерпимо хотелось узнать друг друга получше.

— Пап, давай обменяемся номерами.

— Т-ты уверен? Раньше тебя было не заставить.

Из динамика донёсся уже третий за вечер приступ кашля. Эта нелепая, гипертрофированная реакция окончательно пробила мою броню, и я рассмеялся в голос.

— Да. Хватит нам быть чужими людьми.

— Д-да, сынок! Ты абсолютно прав!

Обмен номерами. То, от чего я так упрямо отказывался, прикрываясь паранойей и рисками.

Я прекрасно понимал: вбей я чужое имя в контакты и держи телефон при себе – проблем бы не было.

Я просто боялся. Боялся, потому что не знал, какой он человек вне экрана и что на самом деле испытывает ко мне.

Но экзамен и этот нелепый телефонный разговор расставили всё по местам.

Он – мой отец. А я – его сын.

— Спасибо тебе, пап.

— …Хм. Значит, Юто всё-таки в деле.

Сообщение от Юто пришло ровно в тот момент, когда я собиралась пойти в душ. Ноги сами собой развернулись, и я рухнула обратно в мягкие объятия кровати.

— Не то чтобы я была против. Но неужели в этом решении не нашлось ма-а-аленького местечка для желания поработать со мной на одной площадке?

«Всё ради обожаемой Акари, кто бы сомневался».

…Пальцы уже отбивали гневную тираду с кучей смайликов, но на полпути я стёрла текст и в сердцах швырнула телефон в подушку.

— Кстати, а в каких отношениях состоят Минасэ-сан и тот паренёк?

Вспомнился день знакомства Юто с Коки-саном. Продюсер, вытрясший из директора всю подноготную Аой, задал мне этот вопрос. Я тогда знатно растерялась.

Даже я, чья социальная жизнь всю жизнь ограничивалась съёмочными площадками, понимала: наши с Акари отношения слегка выходят за рамки нормальных, там принято держать дистанцию.

«Лучшие друзья? Или теперь уже коллеги по цеху? Спроси самого Юто – он с покерфейсом заявит: "Она просто подруга Акари" или ещё какую-нибудь обидную чушь…»

— Сто процентов так и скажет, придурок…

Поймав себя на этих мыслях, я осознала, что веду себя как типичная влюблённая дурочка. Совершенно не в моем стиле.

— А, к чёрту! Иду мыться!

Вскочив с кровати, словно ужаленная, я сгребла пижаму.

«Точно. На съёмочной площадке я буду их безоговорочным сэмпаем».

— Я покажу этому умнику, кто тут босс!

Вложив весь боевой настрой в сжатый кулак, я победно вскинула руку вверх… и со всего размаху впечаталась костяшками в стену.

Скорчившись от боли, я снова рухнула на кровать. Путь в ванную откладывался на неопределенный срок.

На следующее утро, заручившись поддержкой отца, я связался с Симанэ-саном. Так как мы с Акари официально стали участниками шоу, настало время обрадовать главную виновницу торжества… Вот только…

Она ворвалась ко мне в комнату, и я выдал ей лишь парадную версию – про возможность попасть на ТВ. Но её радар подруги детства мгновенно учуял подвох. В итоге, вытянув из меня всю правду клещами, она перешла к физическому воздействию.

Акари безостановочно дулась и беззлобно колотила меня кулачками по спине.

— Прости меня, Акари.

— Не прощу! Ты даже не посоветовался!

— Ну, считай это сюрпризом.

— Дурацкий сюрприз! Ты всё это время мучился в одиночку! Вчера на тебе лица не было, потому я и не лезла с расспросами!

— Я же извинился… Просто не хотел вешать на тебя свои проблемы.

— Му-у-у… Ну ладно. Так и быть, закрою глаза. Засчитаем это как проявление твоей медвежьей заботы…

Она перестала лупить меня, обхватила со спины руками и уткнулась лбом мне между лопаток.

— Ты точно уверен? Если тебе некомфортно, Юто, я никуда не поеду. Слышишь?

Она прекрасно знала, как сильно я трясся над тайной своего происхождения с самого детства. Догадаться, чего мне стоило это решение, ей не составило труда.

Чтобы успокоить её дрожащий голос, я уверенно произнёс:

— Всё нормально. Доверься мне.

— Угу. Верю.

Засветиться на национальном ТВ, не привлечь к себе внимания, а после эфира раствориться в толпе, не оставив ни единой зацепки. Хватит ли мне смелости провернуть этот фокус? Заслуга ли это Нагисы, давшей мне волшебный пинок, или родителей, подставивших плечо…

Как бы там ни было, они стали моим топливом.

Тревоги Акари рассеялись. Она разжала объятия, перетащила кресло-мешок поближе и плюхнулась в него так, чтобы наши взгляды оказались на одном уровне.

— Я брякнула это на эмоциях, но… во что конкретно я должна верить?

— А-а… ну, просто верь в мою гениальность, и всё.

— М-м, окей~

Толкать пафосные речи после того, как трогательная атмосфера улетучилась, было до жути неловко. К счастью, Акари не стала допытываться.

«…Эта девчонка не глядя подпишет дарственную на почку, если я подсуну ей бумажку».

— Слушай, Юто! Раз мы снимаемся с Нагисой, значит, сможем затусить с ней прямо на каникулах! Да ещё и в другом городе!

— Погоди, тебя тусовка волнует больше, чем первый шаг к мечте стать айдолом?

— Э-э? Одно другому не мешает!~

Она радостно каталась по креслу, напевая прилипчивый мотивчик и сияя как начищенный пятак.

Я наблюдал за ней со смесью легкого раздражения и искреннего облегчения, когда дверь открылась и на пороге возникла Нагиса.

Судя по макияжу и укладке, она только вернулась с работы.

— Во что играете?..

— Делаем ставки: перевернётся Акари на спину или на живот.

— Юто поставил свою жизнь на спину!

— Тогда я ставлю на живот.

Нагиса, ничуть не смутившись градусом бреда, невозмутимо уселась рядом. Ставки росли.

— С работы?

— Не-а. У меня съёмки ближе к вечеру, скоро машина приедет.

— Ясно. Удачной смены.

— Ещё не устала.

Мы болтали так легко, словно вчерашнего нервного срыва не было и в помине. Вдруг Акари ойкнула, перевернулась на живот и уставилась на нас. Чёрт, живот. Я труп.

— Слушай, Нагиса! Давай после съёмок махнём куда-нибудь! Пошляемся по городу, достопримечательности посмотрим!

Лицо Акари светилось предвкушением. Нагиса лишь скептически поморщилась:

— После съёмок? Репетиция стартует после обеда, потом мотор, а как закончим – продюсер стопроцентно потащит всех в ресторан… Как насчёт дня накануне? Во второй половине я буду свободна.

— Накануне… Это значит, Юто! Мы будем ночевать в отеле?! Ура-а!

— А-а… с ночёвкой, значит…

— У тебя на лице написано, что ты вообще об логистике не думал.

Заметив мое замешательство, Нагиса отвесила мне легкий, отрезвляющий подзатыльник.

Справедливо. Учитывая расстояние до студии, если выезжать из дома утром, пилить несколько часов, потом репетировать и сниматься – мне придется поднимать Акари ни свет ни заря. А разбудить ее – задача со звездочкой.

Приехать за день до мотора было суровой необходимостью.

— Студия Коки-сана у черта на куличках, график будет бешеный. Если не приехать заранее, вы там сдохнете от усталости… Честно говоря, одним днем это вообще нереально.

— Я вообще об этом не подумал…

Оправдываться было глупо. Последние сутки мой мозг был парализован одной-единственной дилеммой: да или нет.

Пока я мысленно посыпал голову пеплом, Акари с глазами кота из «Шрека» пошла в наступление:

— Так что, Юто? Мы едем в отель?..

— Видимо, других вариантов нет…

Я и сам понимал, что марш-бросок одним днем нас добьет. Раз уж Нагиса, ветеран выездных съемок, говорит, что это хардкор, значит, нужно бронировать гостиницу без лишних разговоров.

Краем глаза наблюдая, как Акари буквально светится от счастья – казалось, у неё отрос собачий виляющий хвостик – я с тоской прикидывал масштаб надвигающихся проблем.

— Съёмки на следующей неделе, самый пик сезона, так что шевелите булками с бронированием. И не забудьте выбить разрешение у опекунов.

— Ага…

Я собирался зайти к родителям Акари, чтобы объяснить ситуацию с телевидением. А теперь придется ещё и ночевку в другом городе согласовывать… От одной мысли желудок скрутило узлом. К тому же сегодня воскресенье – её строгий отец наверняка дома.

Если они будут нервничать, я не против, чтобы они поехали с нами как сопровождающие. Но для Акари, которая радостно болтала ногами с криками: «Прямо как школьная поездка!», такой родительский контроль явно станет обломом.

— А, есть ещё один важнейший нюанс, – перебила мои страдания Нагиса.

— Какой?

Она встала, гордо вздернула носик, уперла руки в бока и с важным видом выпятила грудь:

— На съёмочной площадке я – ваш сэмпай! Так что извольте проявлять уважение!

— Вас поняла, Нагиса-сэмпай! – тут же отсалютовала Акари.

— Отличная реакция. Ну, а ты, Юто-кун?

Требуя такой же мгновенной покорности и от меня, Нагиса бросила в мою сторону острый взгляд. Скрестив ноги, она уставилась на меня испытывающе-дразняще, словно королева, ожидающая клятвы верности.

Похоже, она решила разыграть типичную сценку между сэмпаем и кохаем. Как всегда, вживалась в роль она слишком убедительно для простого дурачества, поэтому я сдался без боя, мысленно подняв белый флаг.

— …Вас понял, Нагиса-сэмпай.

— Хм, вольно!

Стоило мне это произнести, как она довольно улыбнулась и в мгновение ока сбросила маску, снова превратившись в обычную старшеклассницу.

И правда, потрясающая актриса.