Глава 348.0

Глава 348. Новые замыслы

— Этот навык изначально был создан лишь для того, чтобы [Препарировать Богов], — Лиз продолжала свои наставления, и в её голосе сквозила странная смесь благоговения и предостережения.

— Мой Лорд, ваша нынешняя способность находится лишь на самой ранней ступени развития. Согласно летописям Бездны, на данном этапе вы способны лишь оцифровывать окружающую реальность, переводя всё сущее на язык данных.

— Безусловно, это дает вам колоссальное преимущество в тактике и стратегии сражений. Но если вы продолжите развивать этот дар, его ждет истинное, пугающее преображение.

«Преображение?»

У Вэй не выдержал и, снедаемый любопытством, перебил её:

— Ты хочешь сказать, что сама суть навыка изменится? Что он станет работать иначе?

— Нет, мой Лорд, — Лиз покачала головой, — я говорю не о смене механики или эффекта. Как бы вы ни улучшали эту способность, она всегда будет делать одно и то же — превращать увиденное в данные.

— Однако, когда навык достигнет определенного уровня, вы начнете видеть всё гораздо... детальнее.

— Детальнее?

— Именно. У меня нет этого дара, и я никогда не смогу им обладать. Но я читала записи, сокрытые в глубинах Бездны. Говорят, что лишь немногим существам в истории удалось с помощью этого взора узреть истинную структуру божеств.

— Они увидели саму суть того, что называют богом. О том, к каким последствиям это привело, история умалчивает, но это знание навеки изменило их.

Слушая слова падшего ангела, У Вэй невольно погрузился в воспоминания о недавнем трансе. Одна деталь врезалась в его память особенно четко.

Там, в глубине того кошмарного видения, он действительно — в какой-то мере — приподнял завесу тайны над ликом Богини Жизни. И этот процесс срывания масок был до жути последовательным.

Всё происходило именно так, как описывала Лиз: слой за слоем, крупица за крупицей он прозревал, пока перед ним не начало проступать её лицо.

Было и еще кое-что — то, о чем У Вэй не решился рассказать вслух. В тот миг, когда его взор коснулся облика Богини Жизни, он ощутил нечто запредельно «неправильное».

Согласно всем преданиям, Богиня Жизни была прекрасной и милосердной девой, воплощением созидания. Но стоило активироваться [Взору войны], как эта иллюзия рассыпалась в прах.

Её сияющая белизной кожа при ближайшем рассмотрении оказалась бесконечным полотном, сшитым из лоскутов плоти мириад мертвецов. А её роскошные изумрудные локоны, струившиеся словно шелк, на деле были сплетениями омерзительных водорослей. И самое жуткое — У Вэй теперь ясно вспомнил это — на каждой травинке, в каждом стебле этих водорослей застыли крошечные лица живых существ, искаженные в безмолвном крике.

Но даже это меркло по сравнению с его финальным открытием. У Вэй наконец понял, почему вначале не мог разглядеть лица богини.

У неё не было лица в привычном понимании.

Вся её голова представляла собой скопление хаотичных данных, зашифрованных в виде наслоенных друг на друга рун. Эти символы громоздились один на другой, сплетаясь в чудовищные, изломанные знаки. У них была форма, был объем, но У Вэю не хватало знаний, чтобы осознать их смысл или хотя бы описать словами.

Лик у богини был. Но он лежал за гранью человеческого восприятия.

Едва эта мысль оформилась в голове, как приступ тошноты и дикой боли, уже знакомый ему по трансу, нахлынул с новой силой.

Слова Лиз оказались пророческими: определенные знания — это яд. И этот яд проистекает из загрязнения разума сущностями высших измерений. Возможно, в других мирах этот эффект был бы слабее, но здесь, в этом мире, влияние высших существ на простых смертных было сокрушительным.

— Кха... — У Вэй судорожно схватился за голову, пытаясь унять пульсирующую боль.

Увидев страдания господина, Лиз мгновенно оказалась рядом, бережно поддерживая его за плечи.

— Мой Лорд, ваша личная сила еще слишком мала. Умоляю, не пытайтесь воскресить в памяти то, что видели. Если сможете — забудьте это как страшный сон.

Она явно понимала природу его мучений, и в её голосе слышалась непривычная для демона тревога.

— Хорошо, — выдавил У Вэй, тяжело дыша. Получив этот жестокий урок дважды, он больше не собирался искушать судьбу.

— Однако... — он поднял взгляд, и в его глазах, несмотря на боль, блеснула решимость. — Твои слова натолкнули меня на одну мысль.

— Раз уж у нас есть целый час тишины, я намерен обратиться к Матери-Бездне. У меня завалялось неиспользованное право на выбор [Навыка лорда], и я потрачу его на усиление своего [Взора войны].

— Раньше я недооценивал эту способность, считая её лишь вспомогательным инструментом. Но теперь я вижу — всё гораздо серьезнее.

Услышав это, Лиз не смогла сдержать торжествующей улыбки. Именно этого она и добивалась.

Она чувствовала, как этот юный, неопытный Повелитель Бездны шаг за шагом приближается к тому величию, которое предначертано ему самой судьбой. Её тайный план по «воспитанию» истинного владыки шел как по маслу.

Но вдруг...

— Гх... а-а...

Тихий стон боли донесся до чутких ушей падшего ангела. Но когда Лиз обернулась на звук, она с удивлением обнаружила, что стонал вовсе не У Вэй.

Там, в нескольких шагах от них, тролль Тайтус, который еще недавно был одной ногой в могиле...

Пришел в себя!

Зажимая кровоточащую рану на груди, он с трудом, по сантиметру, приподнялся с земли. Его затуманенный взор был прикован к фигуре Повелителя Бездны.

— Что... что здесь произошло? — прохрипел он.