Тысечилетний цветок секты Эмей (2)

Глава 2: Тысячелетний цветок секты Эмей (2)

Мазохист боевых искусств

В подвал нельзя. Ни за что.

— Младшая сестра, но все же... разве не будет проблематично, если ты одна войдешь в жилище незнакомца? Особенно для ученицы секты Эмей, которая избегает мужчин...

Чхонволь, казалось, озадачила моя бурная реакция. Но даже так она не отступила:

— ...Не беспокойся. Я вполне способна постоять за себя.

Это прозвучало как: «Будто кто-то вроде тебя может со мной что-то сделать».

...Что ж, справедливо.

Но и я не мог сдаться.

— Я имею в виду, будет ужасно, если на твою репутацию падет хоть малейшая тень, младшая сестра. Кто посмотрит с одобрением на благородную деву, которую зовут Тысячелетним цветком секты Эмей, если она свяжется с такой рыночной грязью, как я?

При этих словах взгляд Чхонволь в мгновение ока стал ледяным.

— ...Это прозвище, «Тысячелетний цветок секты Эмей» — мне оно не так уж и нравится.

Я словно стоял посреди минного поля.

Один неверный шаг — и я превращусь в такие же остывающие куски мяса, что лежали снаружи.

Чхонволь снова заговорила:

— Начнем с того, что в такую глухую ночь мало кто бодрствует. И подвал я хочу одолжить именно для того, чтобы скрыться от чужих глаз — так кто, по-твоему, меня увидит?

«...»

Логично. В её доводах не было ни единого изъяна.

...Погодите, но какого черта я сам там натворил?

Почему она такая наглая..!

Ты просто заявляешься сюда, почесывая пузо, требуешь комнату, а я должен ответить: «Ах, да, конечно»?

«...»

...Ну да, должен. Иначе получу меч в брюхо.

Но если она обнаружит то, что в подвале, будет не лучше.

Я лихорадочно придумал еще одну отговорку:

— ...Н-на самом деле, младшая сестра.

— Говори.

— В подвале уже... тайно находится женщина, с которой я связан.

Словно не ожидая таких слов, Чхонволь на мгновение округлила глаза.

Я не упустил момент и затараторил дальше:

— Мы встречаемся втайне от деревенских жителей... И-и вообще-то мы договорились провести эту ночь вместе...

«...»

— Т-так что, даже если ты спустишься в подвал, спрятаться не получится.

Вскоре Чхонволь вернула лицу спокойное выражение и произнесла:

— Могу я узнать имя этой дамы?

Она уже была полна скепсиса.

— ...Как я уже сказал, это секретные отношения.

— Я уже открыла тебе один из своих секретов, лавочник. Разве не будет честно, если ты поделишься со мной своим?

А я просил тебя делиться своими секретами?!

Мне искренне хотелось плакать.

Но выдавить подобные слова я не посмел.

Прямо сейчас холодный меч на её поясе обладал куда большей убедительностью, чем любая логика, которую я мог бы собрать.

В конце концов, не выдержав её давления, я выпалил первое попавшееся имя:

— Т-там Окчи.

— Окчи...? Я никогда не слышала такого имени. Из какой она семьи?

Ах, точно. Она ведь тоже знает ситуацию в деревне.

— О-Окдан. Я-я занервничал и оговорился.

— Окдан... А, ты имеешь в виду вторую дочь старосты?

Я в жизни не перемолвился с Окдан и словом, но сейчас у меня не было другого выбора, кроме как продать её имя.

Прости, Окдан.

— Д-да, верно.

— Разве младшая сестра Окдан уже не встречается с сыном кузнеца?

...Правда, что ли?

Погодите, а откуда монахиня, читающая сутры в горах, знает деревенские сплетни лучше меня?

Даже если я держусь от людей подальше, это уже как-то чересчур, нет?

— ...Нет, откуда тебе это известно, младшая сестра Чхонволь?

На мой вопрос Чхонволь впервые слегка отвела взгляд и ответила:

— ...Мои старшие и младшие сестры довольно сильно интересуются мирскими романами между мужчинами и женщинами, так что мне волей-неволей приходится это слышать.

Что это, старшая школа? Новости о том, что кто-то встречается, разлетаются как лесной пожар.

...И при этом ты не знала моего имени?

Пока что я ответил:

— Ну... у нас с Окдан, скажем так, с-сложные отношения.

Чхонволь выглядела совершенно неубежденной.

Пошевелив губами какое-то время, она наконец произнесла:

— ...Как я уже сказала, мои сестры так интересуются делами мужчин и женщин, что я кое-что слышала и о тебе, лавочник. Я знаю, что ты не пользуешься особым вниманием у деревенских женщин.

— ...Прошу прощения?

— ...Ты вроде как одиночка.

Да иди ты к черту.

— Младшая сестра Окдан действительно в подвале?

Я не нашелся с ответом.

Моя блестящая ложь была разоблачена в один миг.

«...»

«...»

Чхонволь немного смягчилась:

— ...Я знаю, что это доставляет тебе неудобства, лавочник. Но я не могу показаться в таком виде нашей главе секты.

Её залитый кровью вид.

— Если ты чувствуешь хоть каплю благодарности за то, что я разобралась с бандитами, на которых ты мог наткнуться... пожалуйста, помоги мне в этот раз.

«...»

У меня больше не осталось отговорок.

Если подумать, ей, должно быть, тоже не нравилось мое отношение.

Она ведь еще даже не стала злодейкой, уничтожила разбойников, которые могли меня убить, а я тут отказываюсь проявить хоть немного признательности.

...С этой точки зрения, это ведь может аукнуться мне позже, верно?

Когда она станет одним из Семи Небес Демонического культа и начнет вырезать людей направо и налево, сегодняшние события могут стать проблемой.

Что если в будущем она скажет: «Лавочник, в тот день ты повернулся ко мне спиной»?

...Хм.

Это предположение мигом сбило с меня спесь, пусть даже я готов был умереть, лишь бы не пускать её.

...Ладно, главное — не показывать ей сам подвал.

— ...Помочь тебе в этот раз, и после этого каждый идет своей дорогой.

Я продолжил:

— Я полностью забуду о сегодняшнем, так что поверь мне, и ты тоже забудь. И после этого не... причиняй мне вреда.

— Как я могла бы навредить тебе, лавоч—

— Обещай мне. — твердо отрезал я.

Мы оба понимали, что наша ситуация ненормальна.

Она безжалостно убила людей, так как я мог отказать в такой простой просьбе?

Раз уж всё дошло до этого, мне нужно было хоть что-то с этого получить.

— Обещаю, — ответила Чхонволь.

Заключать пакт с будущей злодейкой было странно, но в итоге отступить пришлось мне.

— Пользуйся комнатой внутри лавки как хочешь. Я спущусь в подвал и не выйду до рассвета... Отдыхай или уходи с первыми лучами солнца, как тебе удобно.

Чхонволь убрала волосы назад и кивнула:

— ...Спасибо.

После того как я решил не связываться с миром боевых искусств, самым трудным для меня стал...

Голод?

Вообще-то, это не было большой проблемой.

Трудно умереть с голоду, если ты держишься за дядюшек-нищих из секты Нищих.

Холод?

Тут секта Нищих тоже меня спасла.

Там было полно благородных мужчин средних лет, и я переносил холода вместе с ними.

От них немного разило, но их одеяла согревали меня.

Когда я подрос, я задумался, стоит ли мне продолжать попрошайничать. Но секта Нищих — для людей без материальных желаний и с чистым чувством справедливости.

Жадный, обычный парень вроде меня не смог бы там прижиться.

К тому же я уже решил не впутываться в дела мурима.

За те десять лет я освоил ремесло, отточил навыки, отделился от дядюшек из секты и открыл собственную кожевенную мастерскую на этой земле.

Название «кожевенная мастерская» звучало красиво, но на деле это была просто лавка всякой всячины.

Я делал и продавал соломенные веревки, травяные башмаки... всё, чтобы заработать на жизнь.

Одиночество?

Это тоже не было особой проблемой.

Я изначально был не из тех, кто легко поддается одиночеству.

К тому же, в отличие от современного общества, в этом мире боевых искусств, даже если ты хочешь жить один, тебе приходится общаться с людьми, чтобы выжить, так что частые беседы с соседями не оставляли места для тоски.

Ностальгия?

Я время от времени вспоминал родину, но лишь изредка.

Это меня не сильно ранило.

Так что же было самым трудным?

Скука.

В романах о боевых искусствах жизнь вне мурима казалась невыносимо серой.

Здесь просто нечем было заняться.

Принудительная детоксикация для меня, чья дофаминовая система была разрушена смартфонами и играми.

Я буквально сходил с ума от этой рутины.

Тут ничего не было.

Игры, YouTube, соцсети, фильмы, даже порно — только после того, как они исчезли, я понял, насколько хороши они были.

Ни книг, ни новостей.

Ничего, кроме созерцания облаков.

Это было похоже на затянувшийся монастырский отдых.

Вы когда-нибудь задумывались, что бы вы делали, окажись вы в эпохе Чосон?

Я знаю ответ.

Да ничего. Сидели бы и считали муравьев.

И собирали бы крохи, когда голодны.

Секта Нищих выживала за счет информации не просто так.

Удивительно, но в этом мире нищие неплохо питаются.

Помимо того, что они гордые члены Девяти Великих Праведных Сект, они жили как своего рода журналисты мира боевых искусств.

Этот мир был настолько чертовски скучен, что спрос на информацию секты Нищих буквально зашкаливал.

Нищие подхватывали забавные истории в тавернах и пересказывали их другим трактирщикам, получая взамен легкий перекус.

Трактирщик продавал эти истории клиентам, которые переплачивали за выпивку ради свежих сплетен.

Затем эти клиенты хвастались информацией перед другими, выбивая бесплатную выпивку у скучающих зевак.

Таковы были развлечения той эпохи. Вот почему кто-то вроде Чхонволь становился горячей темой для разговоров.

К чему я это рассказываю?

Информация секты Нищих не приносила мне особого удовольствия, ведь я примерно знал будущее. И чтобы развеять скуку, я выбрал...

...Как бы странно это ни звучало, БДСМ.

У меня был легкий фетиш на эту тему, и когда я освоил кожевенное дело... они как-то слились воедино.

Небольшое пространство в два пхёна за прилавком кожевенной лавки.

Чхонволь умылась в ручье неподалеку и переоделась в одежду, которую я ей дал.

Это напоминало сказку о фее и дровосеке. Только в жанре хоррора.

Она была невероятно красива, но у меня не было ни малейшего желания подглядывать.

Если поймает — точно выколет мне глаза.

— ...Ложись здесь, — сказал я Чхонволь, чьи волосы всё еще были влажными.

— Спасибо.

— ...Я спущусь вниз.

Проводив её до своей постели, я открыл дверь в подвал, находившуюся в полу в трех шагах от нее.

Чхонволь знала, что я что-то скрываю, а я знал, что веду себя неестественно.

После удушающей игры в гляделки я сухо сглотнул и спустился в подвал.

Разумеется, я следил за тем, чтобы интерьер подвала не было видно сквозь открытый люк.

Стук.

Я закрыл за собой дверь подвала, спустился по ступеням...

— ...Ха-а.

Комната предстала в мерцании свечи.

За инструментами для изготовления барабанов...

Кожаные наручники. Ошейник. Фиксаторы. Кнут. Кляп. Ободок с кошачьими ушками.

Деревянная кукла, свисающая с потолка в обвязке «черепаха».

Любой бы принял это место за камеру пыток.

Мрачное и зловещее.

— ...Я схожу с ума.

Я плюхнулся на пол и вздохнул.

Когда я мастерил всё это от скуки, я не замечал, но сейчас это выглядело абсолютно постыдно.

Даже если оставить стыд в стороне, если кто-то увидит это место, меня заклеймят неортодоксальным извергом и лишат головы.

Если Чхонволь узнает...

«...Почему эта деревянная кукла связана?»

«А, это свинья».

«...Но она в форме человека?»

«Но мы зовем её свиньей».

...Я труп. Однозначно.

Даже после возвращения в Демонический культ Чхонволь никогда не теряла своей надменности, элегантности и женственности.

Целомудренный этос секты Эмей въелся в её кости.

Она физически не смогла бы этого понять.

Да и возможно ли это?

Даже современные люди порой шарахаются от БДСМ, думая в первую очередь о насилии и извращениях.

Могли бы мастера боевых искусств, лишенные этих знаний, понять меня?

По правде говоря, как только ты преодолеваешь барьер предвзятости, ты понимаешь, что в БДСМ нет ничего такого уж странного.

Это не про то, чтобы надевать дурацкие кожаные маски, зловеще хохотать «о-хо-хо» и пороть кого-то плетью.

Люди бывают разными, как и формы, и интенсивность их предпочтений.

Склонности к легкому БДСМ встречаются гораздо чаще, чем кажется.

Люди, которым нравится удушение во время секса, или мольбы.

Те, кто любит таскать за волосы — делать это самим или принимать.

Люди, которые хотят кусать и оставлять следы на теле партнера, или испытывают трепет, видя укусы на себе.

Любители шлепков.

«Ты моя», — принудительное обладание, или «Я твой», — подчинение и трепет в ответ.

Базовое желание, чтобы партнер зависел только от тебя, или желание самому зависеть от него.

Желание называть кого-то «Хозяин» или слышать это в свой адрес.

Даже те, кто жаждет освобождения, сбрасывая с себя груз ответственности и ожиданий, просто следуя слову своего господина.

Во всем этом есть нотка БДСМ.

Это просто делает отношения более тесными и интенсивными.

Для меня всё ограничивалось лишь этим.

У меня были садистские наклонности, но не до такой степени, чтобы видеть кого-то избитым и корчащимся от боли.

Просто увидеть, как у женщины наворачиваются слезы от легкого шлепка?

Или увидеть женщину, которая, несмотря на стыд, следует каждому моему слову благодаря глубокому доверию?

Если бы этот мир не был так жестоко скучен, я бы не зашел так далеко.

Я бы оставил всё это в рамках фантазий.

Но здесь, без аудиовизуальных стимулов, даже пошлые мысли давались с трудом.

В конце концов, мне пришлось создавать реальные игрушки, чтобы подпитывать свое воображение.

Фантазии работают раз или два. После этого реальность бьет по голове, и ты уже не можешь.

Я прочувствовал это до мозга костей еще во время службы в армии.

Я просто делал эти игрушки одну за другой, чтобы убить время, особо не задумываясь..!

Не ухмыляясь похотливо — просто набрасывая их, как эскизы из хентая...

— ...Ха-а.

Я почесал затылок и заставил себя взять в руки.

...Тем не менее, не нужно слишком паниковать.

Пока всё будет хорошо.

Для начала мне просто нужно пережить сегодняшний день.

...Надо найти место, чтобы спрятать всё это барахло на время —

Тук-тук-тук.

Кто-то постучал в дверь подвала сверху.

— Лавочник.

Это была Чхонволь.

— Д-да... да!

Я метнулся к двери и в панике ухватился за ручку.

Из-за двери донесся её тихий голос:

— Мы можем поговорить минуту?

— Д-день был изнурительным, и я хочу сейчас отдохнуть! П-пожалуйста, пойми меня!

— ...

Снова тишина.

Её шаги, её дыхание — всё растворилось в безмолвии.

Я прижал руку ко лбу и глубоко выдохнул.

— ...Ха-а...

...Я схожу с ума.

Смогу ли я действительно пережить этот день невредимым —

Грохот!!

В это мгновение дверь подвала распахнулась.

Я потерял хватку на ручке, за которую держался.

— Что... что...

Застыв от такого внезапного поворота, я не знал, что делать.

Чхонволь смотрела на меня сверху вниз холодными глазами.

Внутрь ворвался прохладный воздух.

Мое сердце сжалось. Ощущение полной беспомощности.

— М-младшая сестра... п-почему так внезапно...

Почему. Какого черта.

Зачем ты это делаешь?

Сомнение заполнило её глаза, а то, что я сидел на лестнице, словно преграждая ей путь, укрепило её подозрения еще сильнее.

— ...Мне вдруг стало не по себе, — прошептала она после долгой паузы.

И только тогда мне на ум пришло её будущее прозвище.

Гоняющийся за Жизнями Призрак Чхонволь.

Призрак, который преследует жизни.

Воплощение одержимости, которое никогда не отпустит, стоит ему лишь раз укусить.

...Если подумать, она не стала бы терпеть неопределенность.

— ... Что ты так отчаянно прячешь? И почему ты так боялся меня, лавочник? Я ведь явно помогла тебе.

Мои губы пересохли. Я едва смог открыть рот:

— У-увидеть, как кто-то умирает вот так... это мой первый раз..!

Но эта сумасшедшая женщина, похоже, не воспринимала такие абсолютно логичные слова.

— ...Нет. Это было не то чувство. Что-то здесь не так. Эта едва заметная настороженность, словно перед тобой неортодоксальный мастер... это беспокоит меня.

Какая же у нее острая интуиция..!

— ...Подвал тоже выглядит подозрительно. У тебя есть связи с вратами Хао?

— Что?

Её подозрения теперь обрушились на меня без всяких колебаний.

— Или, возможно, какой-то сговор с теми бандитами?.. Нет, я проверю сама. Так... так я смогу доверять лавочнику, который знает мой секрет.

— К-как ты можешь..!

Чхонволь не стала больше ждать и попыталась пройти мимо меня.

Я вцепился в её ноги.

— Стой..! Подожди..!

Но я не мог остановить мастера боевых искусств, особенно Чхонволь.

Цепляясь за подол её одежды, я покатился вниз по лестнице, увлеченный вслед за ней в подвал.