Шелест бамбука

Проснувшись далеко за полдень, Зоро осушил кувшинчик сакэ в непривычно светлое время суток. Обычно он пил только по вечерам, чтобы это не сказывалось на тренировках, но годовщина смерти лучшей подруги была особым случаем.

Прямо в распахнутой нижней рубахе, заменявшей ему одежду для сна, он выполз на веранду и наклонил сосуд. Осевшее на дне пиалы нефильтрованное сакэ было густым, насыщенно-молочного цвета и отдавало кислятиной, словно странно перебродило. Не обращая на это внимания, Зоро залпом проглотил напиток, и горло обожгло так, словно внутри вспыхнул огонь. Обычно, сколько бы он ни пил, хмелел он не сильно, но именно в этот день его всегда тяжело развозило. Он знал это, и всё же не мог не пить.

В день смерти Куины каждый год стояла ясная погода. И сегодня небо было пронзительно чистым, без единого облачка.

Сидя на веранде и невоспитанно задрав колено, он бездумно смотрел на пляшущие в солнечных лучах пылинки и потягивал сакэ. В этот момент за оградой гуськом потянулась процессия людей в траурных одеждах — шли поминать Куину.

Зоро наблюдал за ними отстранённо, словно это его не касалось, как вдруг шедший впереди Коширо смахнул слезу. Этот мужчина был отцом Куины и учителем Зоро.

Юноша вздрогнул и отвёл взгляд. Ему казалось, что он уже выплакал всё, что мог, но слёзы сами наворачивались на глаза, когда плакал наставник.

Сколько же лет прошло с её смерти? Казалось бы, поминки в годовщину уже давно могли стать скромным семейным делом, но, как ни странно, и по сей день продолжало собираться полдеревни. Даже маленькие дети, которые никогда не знали Куину, шли в процессии с торжественными и серьёзными лицами. Всё из-за странных слухов: история о том, что «была когда-то девочка, подобная демону, одержавшая над тем самым Зоро две тысячи побед подряд», стала чуть ли не легендой, и теперь считалось, что если в годовщину её смерти посетить могилу, то твоё мастерство владения мечом возрастёт.

Если быть точным, то две тысячи одну победу. В ночь перед тем, как Куина покинула этот мир, Зоро бросил ей вызов и потерпел сокрушительное поражение, не сумев ничего противопоставить. Число побед легендарного демона было для Зоро лишь позорным рекордом его собственных неудач.

— Чушь...

Словно пытаясь отогнать досадные мысли, Зоро сделал большой глоток тёплого сакэ. Опьянение дарило удовольствие, неведомое ему в детстве. Когда Коширо впервые дал ему пригубить подогретого алкоголя, Зоро был так впечатлён, что у него даже язык онемел.

Он подумал, не сходить ли попозже на могилу Куины, чтобы плеснуть немного и ей, но теперь уже было не узнать, пришёлся ли бы ей этот напиток по вкусу. Будь она совсем непьющей, то наверняка надавала бы ему сейчас тумаков за пьянство и велела бы умерить пыл. А может, она оказалась бы такой же любительницей выпить, как и сам Зоро, и они бы проводили ночи, соревнуясь, кто кого перепьёт.

«А что, если бы Куина была жива?»

Поймав себя на этих тоскливых фантазиях, он почувствовал отвращение. Ему казалось, что он не из тех слабаков, что вечно гоняются за тенью ушедшего друга.

Жива Куина или нет, ему оставалось сделать только одно.

«...Обещай мне!! Однажды кто-то из нас обязательно станет величайшим мечником в мире!!!» — эхом в ушах отозвался его собственный детский голос. Не желая поддаваться сентиментальности, Зоро запрокинул кувшинчик и допил сакэ.

— Чего... Уже закончилось?

Слизав последние несколько капель, он швырнул пиалу под веранду, откуда тут же выскочила полевая мышь с торчащим трубой хвостом.

Поминальная процессия незаметно отдалилась, а на ограде заливался щебетом маленький воробей.

⚔️

Закончив одиночную тренировку во второй половине дня, он ополоснул ноги у колодца.

Зоро скинул рубаху с плеч и как раз обтирался влажной тряпкой, когда издалека послышалась приближающаяся детская песенка:

Мечник Михоук — Ястребиный Глаз,

Быстрым клинком он разрубит всех вас.

Тихо подкрался — и нет головы,

Даже не в курсе, что умерли вы.

Эту песенку напевал путник, забредший в деревню несколько лет назад. Она мгновенно стала популярной среди детворы, и теперь её пели повсюду, прыгая в «классики».

К нему подошла единственная дочь хозяина гостиницы, девочка по имени Химари. Встав рядом с Зоро, она произнесла:

— Сегодняшнее пускание фонариков отменили. Ты бы всё равно не пришёл, но я решила предупредить.

— Отменили? Что-то случилось?

Пускать по реке кораблики, сплетённые из листьев бамбука со свечой внутри, чтобы проводить вернувшиеся души обратно в загробный мир... Ритуал пускания фонариков считался самым важным событием в годовщину смерти. Никаких признаков надвигающегося дождя не было, и Зоро вопросительно приподнял бровь, недоумевая, в чём же дело.

Химари понизила голос:

— Говорят, объявился убийца.

По её словам, за последнее время участились случаи, когда в дома посреди ночи врывался неизвестный и зарубал хозяев мечом. Чаще всего нападениям подвергались те, кто владел искусством меча, а буквально на днях напали на ребят из додзё в соседней деревне, и дело едва не дошло до смертельного исхода. Взрослые в деревне Шимоцуки перепугались не на шутку и решили запретить выходить на улицу по ночам.

Выслушав её, Зоро разочарованно фыркнул:

— Чушь. Я быстро прикончу этого труса, который нападает на спящих.

— Это невозможно. Он ведь нападает исподтишка, пока все спят. Может, это и трусость, но в нашем мире побеждает тот, кто успел ударить первым.

Наверное, из-за того, что Химари часто болтала с постояльцами гостиницы, она порой рассуждала совсем как взрослая.

— А ещё... я слышала по секрету, что этот убийца — невероятно сильный фехтовальщик. Самый сильный мечник, которого никто не может победить.

— И кто же это?

— Ястребиный Глаз Михоук.

— Чего?

Оставленная на краю колодца бадья вдруг покачнулась и сорвалась вниз. Через несколько секунд со дна донёсся глухой всплеск. И это при том, что не было ни единого дуновения ветра.

— С чего бы... одному из Шичибукаев вдруг заявляться в такую глухую деревню?

Хотя подслушивать их было некому, Химари опасливо огляделась по сторонам и снова перешла на шёпот:

— Знаешь, говорят, что несколько лет назад по соседним деревням начал ходить какой-то невероятно сильный разрушитель додзё. Какими бы сильными ни были мастера, он их с лёгкостью раскидывал. Настоящий демон. Вот люди и судачат, что на самом деле это был Михоук.

— Да ну?

— Говорят, он бродил по местным додзё в поисках сильных противников и одержал аж две тысячи побед подряд!

Эта байка уж слишком напоминала историю Куины.

— Что ж... Впечатляет.

Химари, уперев руки в бока, снизу вверх посмотрела на Зоро, ответившего сухим тоном:

— Ты ведь тоже мечник, Зоро, так что будь осторожен! Понятное дело, в этой деревне уже давно не осталось никого, кто мог бы тебя победить. Но мой папа говорит, что здесь лишь голое поле, поэтому тебе не одолеть медведя.

— А? Это ещё что значит?

— Каким бы сильным ты ни был, Зоро, ты всего лишь богомол.

Зоро немного поразмыслил.

— То есть... если я заработал себе небольшую славу в этой крошечной деревне, то я похож на богомола, который жрёт букашек слабее себя... А если я выйду за пределы поля и столкнусь с настоящим медведем, то мне с ним ни за что не справиться. Ты это хочешь сказать?

— Ага-ага, точно!

На лице Химари читалось глубокое удовлетворение.

— Гости, которые останавливаются в нашем постоялом дворе, в один голос твердят, что мир огромен. И каким бы сильным ты ни был, Зоро, если на тебя положит глаз такой монстр, как Ястребиный Глаз Михоук, у тебя не будет ни единого шанса.

— Пока не сражусь — не узнаю.

— Нельзя с ним сражаться! Если проиграешь — останешься без головы!

Тихо подкрался — и нет головы,

Даже не в курсе, что умерли вы.

Детская песенка предостерегала ребятню от чудовищной силы Михоука. Это не тот противник, с которым можно вступить в бой и выйти сухим из воды. Жизнь дорога — беги без оглядки.

Ну уж нет. Чем убегать с поля боя без драки, лучше быть зарубленным насмерть.

— Я не убегаю. Если проиграю, значит, на большее я и не был способен.

— Я же сказала, нельзя! У него две тысячи побед подряд!

— Не такое уж и великое число.

— Сначала сам одержи две тысячи побед, а потом уже так говори!

Химари изо всех сил дёргала Зоро за подол тренировочного кимоно, готовая вот-вот расплакаться.

Эта девочка отличалась от него или Куины. У неё не было ни малейшего стремления сражаться с сильными противниками или становиться сильнее других. Ей даже в голову не приходило с кем-то соревноваться.

«Но в этом нет ничего плохого», — подумал Зоро. Разумеется, на свете существуют слабые люди, и под настроение он вполне мог бы её защитить. Однако неизвестно, как долго он ещё пробудет здесь, в деревне Шимоцуки.

— Отцепись.

Безжалостно оторвав от себя повисшую на нём Химари, Зоро достал из-за пазухи небольшой нож.

Обычно он использовал его, изредка разделывая рыбу для подслеповатых старушек. Клинок слегка отдавал рыбным душком, но был отлично наточен и потому остёр.

— Что это?

— Держи. Для самообороны. Научись хоть немного им пользоваться.

Внимательно оглядев всученный ей нож, Химари недовольно протянула:

— Я не смогу сражаться. Я же девчонка.

⚔️

В ту ночь во всех домах рано погасили свет. Жители деревни заперлись в своих маленьких жилищах, словно козлята, трепеща перед слухами о кровожадном Ястребином Глазе Михоуке.

Погружённую в тишину деревенскую улицу Зоро мерил широкими шагами. Добравшись до берега реки на окраине, он неумело сплёл лодочку из сорванных по пути листьев бамбука и водрузил на неё принесённую с собой свечу.

«Какой вообще смысл в этом фонаре?» — подумал он, считая всё это сущей глупостью. Зоро терпеть не мог поминальные обряды и последние несколько лет вообще в них не участвовал. Но в этом году выбора не было: пришлось идти самому. Из-за страха перед Михоуком никто не смел высунуть нос из дома.

Присев на корточки и широко расставив колени, он опустил маленький огонёк на воду. Бамбуковая лодочка на мгновение подхватилась течением, но тут же перевернулась.

— А? С чего бы вдруг?

Странно. В детстве он видел, как такие кораблики плавно уплывали далеко вниз по течению.

Он сделал ещё одну и попытался спустить на воду, но и та сразу же пошла ко дну, так что Зоро бросил эту затею. Если верить преданиям, то утонувший кораблик означает, что душа умершего не сможет вернуться в загробный мир и будет целый год скитаться среди живых. «Ну и ладно», — подумал он.

Ночь выдалась лунной. Вода в реке была настолько прозрачной, что можно было отчётливо разглядеть тени рыб. Зоро рассеянно смотрел на отражение полной луны, покоившееся на речном дне, как вдруг заметил в кустах на противоположном берегу человеческий силуэт.

Крупный мужчина. За пояс заткнут длинный меч.

Зоро нутром почуял: это и есть тот самый «убийца», о котором говорила Химари.

Двигался он не как обычный человек. Скрыв своё присутствие, он скользил во мраке, словно ночной ястреб. Вполне возможно, что это и впрямь был сам Ястребиный Глаз Михоук...

Незнакомец не стал переходить по мосту, а пошёл вдоль берега. Видимо, избегая чужих глаз, он решил обогнуть деревню с севера. А там как раз находилось поместье Коширо.

Если срезать путь через деревню, можно успеть раньше. Зоро сорвался с места.

Перемахнув через ограду поместья, он запрыгнул прямо с веранды в дом, пинком распахнув бумажные двери сёдзи.

— Учитель.

Коширо подскочил на футоне, расстеленном на татами. Зоро, прямо в обуви, присел на корточки у его изголовья, где тлела спираль от комаров, и позвал ещё раз:

— Учитель.

— Зоро? — отозвался тот. — Что стряслось посреди ночи?

— Сюда идёт убийца. Опытный боец.

— Что? Убийца?

— Я зарублю его. Позвольте подождать его здесь.

Сказав это, Зоро закрыл за собой сёдзи, обхватил меч и уселся на пол. Коширо, ничего не понимая, пошарил вокруг в поисках очков, но вскоре бросил это занятие:

— Раз так, оставляю это на тебя.

С этими словами он снова забрался под одеяло.

Вскоре послышалось мерное сопение — хотя, возможно, наставник лишь притворялся спящим.

Зоро взялся за рукоять меча и слегка покачал её, проверяя, надёжно ли сидит штифт. Затем, поймав себя на не свойственном ему волнении, он вытер вспотевшие ладони о футон учителя.

Ястребиный Глаз Михоук.

Неужели человек, которого называют сильнейшим мечником в мире, и вправду забрёл в такую маленькую деревушку? Зоро не знал, но от одного лишь имени Михоука у него закипала кровь. Такова уж была его природа. Чтобы сдержать обещание, данное Куине, однажды он обязан сокрушить этого человека.

Стать величайшим в мире мечником — обещание, скреплённое с подругой детства, стало целью Зоро и смыслом всей его жизни. Не то чтобы он делал это ради Куины. Просто он сам этого хотел.

То, что Куина, превосходившая его по силе, погибла из-за нелепой случайности; то, что возможность вновь скрестить с ней клинки утрачена навсегда; то, что он больше никогда её не увидит — всё, что произошло в тот день, вызывало лишь горькую досаду. Если он не исполнит хотя бы их клятву, то уже ничто в этом мире не будет иметь для него значения.

Он крепче перехватил меч в ножнах и сделал лёгкий глубокий вдох. В этот миг скрипнула половица в коридоре. Пылинки, осевшие на сёдзи, вздрогнули.

В ту же секунду Зоро обнажил клинок. В лунном свете, пробивающемся сквозь бумагу дверей, блеснула сталь. Вышибив раздвижную дверь ногой, он увидел в полумраке коридора человеческий силуэт.

— Кто таков?

— Разрушитель додзё.

— Посреди ночи?

Голос у незваного гостя был молодым. Пожалуй, даже слишком молодым, но у Зоро всё ещё не было полной уверенности, что это не Михоук.

— Не хочешь страдать — позволь зарубить себя без лишнего шума. На моём счету две тысячи побед. Я не знаю поражений.

Говоря это, нарушитель не спешил обнажать клинок. Казалось, он лишь бравировал числом в две тысячи, чтобы запугать противника.

— Доставай оружие! — рявкнул Зоро. — Я ждал тебя. Не вынуждай меня отпускать тебя с пустыми руками.

— Ты здесь хозяин додзё?

— Именно.

Пока Зоро невозмутимо врал, за его спиной подал голос Коширо:

— Хозяин здесь я.

Взгляд незваного гостя скользнул мимо Зоро и устремился на звук. Юноша нахмурился и сместил центр тяжести, готовясь к атаке.

— В этой деревне самый сильный — я. Есть возражения?

— Никаких.

С этими словами убийца выхватил меч и, сделав выпад, нанёс боковой рубящий удар. Любой обычный боец отскочил бы назад, но Зоро бросился прямо на противника, встретив его у самой гарды. Отдача оказалась тяжёлой, рука отозвалась ноющей болью. Однако Зоро не дрогнул и с силой оттолкнул врага, заставив того потерять равновесие и отшатнуться назад.

Глаза Зоро хищно блеснули, словно у акулы. Не упуская шанса, он мгновенно попытался нанести диагональный рубящий удар справа.

Но его нога внезапно соскользнула.

Пол в коридоре оказался залит маслом. Видимо, Коширо пролил его, когда заносил бумажный фонарь.

Усилием воли выправив сбившуюся траекторию клинка, Зоро с силой надавил вперёд. Однако противник увернулся, и Зоро по инерции проломил собой сёдзи, кубарем вылетев в сад.

Что бы ни случилось, он не выпустит меч из рук. Зоро, весь перепачканный в мху, резко вскочил на ноги, но убийца уже направил на него остриё клинка. Отбив выпад у самого носа, юноша перешёл в наступление.

Началась яростная схватка.

Залитые лунным светом лезвия скрещивались, высекая снопы искр, и не успевало затихнуть эхо от столкновения, как следовал новый удар. Время от времени Зоро получал царапины на щеках или животе, но все они были неглубокими. Какое-то время они сражались на одном дыхании; находя бреши в защите, оба несколько раз сокращали дистанцию, но, так и не достав друг друга всерьёз, снова разрывали её.

Оба клинка уже окрасились в багровый цвет. Зоро принял среднюю стойку и вперил взгляд в противника. Только сейчас он смог как следует разглядеть его лицо.

— Так и знал... Ты совсем не тот, за кого я тебя принял.

Он ни капли не походил на того Ястребиного Глаза Михоука, которого Зоро видел на розыскных листовках. Узкое лицо, нервозный вид. По ходу боя стало ясно, что фехтовальщик он отнюдь не плохой, но заявления о двух тысячах побед казались явным хвастовством.

— Какая у тебя цель? Слышал, ты специально охотишься только на тех, кто владеет мечом. Стариков и детей не трогаешь. Строишь из себя благородного разбойника?

— Отнюдь, — криво усмехнулся убийца. Видимо, он хотел изобразить презрительную насмешку, но голос его дрогнул. — Мне просто нравится побеждать тех, кто сильнее.

— Тогда тем более не понимаю. К чему эти трусливые выходки — красться под покровом ночи? И какое удовольствие в такой победе?

— Трусливые? Пусть это и нападение исподтишка, но если я тебя зарублю — победа за мной. В этом и заключается суть боя.

«А ведь он по-своему прав», — неожиданно для себя согласился Зоро. Ночная засада даёт преимущество. Сам бы он лучше умер, чем опустился до подобного, но если кто-то хочет — пусть делает. Если тебя застали врасплох и ты проиграл, вина лежит только на тебе. И если этот убийца найдёт здесь свою смерть от меча Зоро — это тоже будет лишь его собственная вина.

— Ясно. Всё с тобой понятно.

Взмахнув клинком, чтобы стряхнуть с него кровь, Зоро вызывающе повёл остриём.

— Продолжим.

— Нет... Лучше остановись. Я тот, кто сокрушил две тысячи человек, уничтожив множество додзё. Такому деревенскому мечнику, как ты, меня ни за что не одолеть.

— Опять за своё?

Зоро был сыт по горло этой высокопарной болтовнёй в разгар схватки.

— Да, ты неплох. Но не настолько, чтобы одержать две тысячи побед. Наверное, краем уха услышал слух про разрушителя додзё и решил примазаться, но ложь не прибавит тебе мастерства.

— Ложь?!

Голос противника сорвался. Видимо, эти слова задели его за живое. Резко рванув вперёд, он с силой занёс меч для удара и бросился в атаку.

До этого момента они бились на равных. Убийца шёл по кромешной тьме коридора, а глаза Зоро, который ждал его при открытых сёдзи, не сразу привыкли к мраку.

Но теперь всё изменилось. Они оба оказались в залитом лунным светом саду. Противник уже тяжело дышал, а Зоро был полон сил.

— Вряд ли мы ещё когда-нибудь увидимся, но так и быть, просвещу тебя.

С лёгкостью парировав лезвие врага, Зоро развернул клинок, словно очерчивая в воздухе силуэт полной луны.

— Тот самый разрушитель додзё — это я.

В воздухе повисло кровавое облако. Сражённый одним ударом меча, мужчина беззвучно рухнул на спину.

Этот человек стал его две тысячи первой победой. Зоро давно решил для себя: когда он сравняется с рекордом Куины, то навсегда покинет деревню Шимоцуки.

⚔️

Коширо, всё это время сидевший в спальне и наблюдавший за исходом боя, закрыл глаза, когда поверженный убийца упал на землю.

Вот и пришло время прощаться.

Прошло уже много лет с тех пор, как Коширо перестал справляться с Зоро в учебных поединках. Юноша начал отправляться в соседние города в поисках сильных противников, но и там не знал поражений. Появляясь из ниоткуда и не называя своего имени, он играючи раскидывал прославленных мастеров и возвращался домой, так что по всей округе поползли слухи о таинственном разрушителе додзё. Слухи распространились, и порой перед ним закрывали двери, но он уходил всё дальше и дальше, продолжая одерживать победы, пока буквально на днях не достиг отметки в две тысячи побед подряд.

И сегодня ночью он одержал две тысячи первую победу. Наконец-то он сравнялся с рекордом, который Куина установила незадолго до своей смерти.

В этих краях больше не осталось мечников, способных удовлетворить амбиции Зоро. Пока он не переплывёт море и не доберётся до других островов, ему не найти достойного противника.

— Присвоил себе чужую славу, мерзавец.

Стряхнув кровь с клинка, Зоро с лёгким звоном вложил его в ножны. Голос его звучал обыденно, но в нём сквозило какое-то звериное предвкушение. Юноше не терпелось отправиться в путь. В глубине души он наверняка хотел бы покинуть деревню куда раньше, не привязываясь к числу в две тысячи одну победу. Но он ждал до сегодняшнего дня. Ждал, чтобы сдержать слово, данное Коширо: не покидать деревню до тех пор, пока не обретёт силу, равную рекорду Куины.

— Значит, уходишь, Зоро?

Обувшись, Коширо спустился в сад и протянул ученику два меча, лежавшие на веранде. Хотя Зоро владел Стилем Трёх Мечей, сегодня он использовал только один клинок. Если бы он не сдерживал себя таким образом, нормального поединка бы просто не вышло.

— Думаю, все в деревне захотят с тобой попрощаться. Не хочешь подождать до завтрашнего полудня?

Он предложил это на всякий случай, прекрасно зная ответ, и Зоро ожидаемо покачал головой.

— Я ухожу прямо сейчас. Придумайте там что-нибудь для остальных.

«Ну и неблагодарная же мне досталась роль», — горько усмехнулся Коширо. Он уже представлял разочарованные лица детворы. Особенно будет плакать Химари — Зоро ведь был её первой любовью.

Покинув поместье, они шли в молчании. Несмотря на то, что путь предстоял неблизкий, у Зоро почти не было с собой вещей. Видимо, он был уверен, что, пока у него есть мечи, он со всем справится.

Дойдя до берега реки на окраине деревни, Зоро остановился.

— Дальше я сам. Учитель... Спасибо вам за всё, — произнёс юноша и низко поклонился.

Хотя обычно он даже не кивал при встрече, в такие моменты его поклон был поразительно красив и безупречен. Коширо тоже молча склонил голову.

Где-то вдалеке стрекотали насекомые.

Коширо никогда не мечтал о том, чтобы Зоро или Куина стали величайшими мечниками в мире. И всё же эти лягушата, не ведая родительских тревог, выбираются из своего колодца, грезя о бескрайнем океане. Единственное, чего желал Коширо — чтобы его дорогой ученик шёл своим путём меча. И пусть он всегда остаётся верен своим убеждениям.

— Ступай, Зоро.

Покинуть деревню в день смерти Куины — это казалось почти символичным. Но луна и звёзды светили так ярко; это была прекрасная ночь для начала пути.

— Я буду усердно тренироваться, — глухо отозвался Зоро.

Он развернулся и собирался было уйти, но вдруг, словно вспомнив о чём-то, замер.

— Учитель... Передайте Химари. Что я — медведь.

На самом деле, то, что днём девочка назвала его богомолом, слегка задело его гордость. Коширо ничего не понял, но на всякий случай кивнул:

— Передам.

Нельзя сказать, что он как мечник не испытывал к нему толики зависти. Но гораздо сильнее была надежда на то, что этот юноша непременно достигнет тех высот, которые самому Коширо были недоступны.

Он уже передал ему знание о том, что такое «сильнейший меч». Это сила защищать то, что хочешь защитить, и рубить то, что хочешь разрубить.

Зоро обязательно этого добьётся. Он достигнет того прекрасного и кристально чистого мира, где существует лишь безупречно отточенный взмах клинка.

«Ступай, Зоро», — мысленно прошептал Коширо, провожая взглядом спину ученика, растворяющуюся в полумраке, словно за тонкой завесой.