Неужели... Другой мир?

Открыв глаза, первым, что я увидел, был слепящий свет. Он разрастался, пока не заполнил всё поле зрения, и я зажмурился от рези.

Когда глаза привыкли, я различил склонившуюся надо мной белокурую барышню. Хороша была девушка ,нет, постойте, определённо женщина.

«Кто она?» — подумал я.

Рядом стоял молодой мужчина примерно тех же лет, темноволосый, и его неловкая улыбка предназначалась мне. Вид у него был сильный, гордый, и сложён он был на загляденье. Тёмные волосы, упрямое лицо? Должно быть, он красил волосы, уж очень славный оттенок каштанового. Стоило бы поморщиться при одном взгляде на этого здоровенного увальня но, к моему удивлению, неприязни не было и в помине.

Женщина с тёплой улыбкой смотрела на меня и что-то говорила. Вот только слова выходили на удивление невнятными, разобрать их было трудно. Да на каком языке она вообще говорит?

Мужчина что-то ответил, и лицо его чуть смягчилось. Я и тут не понял ни слова.

К разговору присоединился третий неразборчивый голос, но говорившего я не видел. Я попробовал приподняться, чтобы оглядеться, и понять, где я, может спросить этих людей, кто они такие. И, скажу я вам, пусть я и был затворником, это вовсе не значило, что у меня нет хоть каких-то скудных социальных навыков. Однако почему-то всё, на что меня хватило, было вот это:

— А-а! Уа-а!

Сплошной бессвязный плач да хныканье.

И тело меня не слушалось. То есть пальцами и руками я кое-как шевелил, но сесть не мог.

Темноволосый мужчина сказал что-то ещё, а потом вдруг наклонился и поднял меня на руки. Бред какой-то! Я же вешу за сотню килограммов. Как он поднял меня с такой лёгкостью? Может, я сбросил вес, пока пару недель провалялся в коме?

Авария-то, что ни говори, вышла серьёзная.

Велика была вероятность, что я остался без какой-нибудь конечности. Весь остаток дня я пережёвывал одну-единственную мысль:

«Моя жизнь превратится в сущий ад».

* * *

Перенесёмся на месяц вперёд.

Судя по всему, я переродился. Реальность наконец-то уложилась у меня в голове: я был младенцем.

Окончательно убедиться в этом я смог, когда меня в очередной раз подняли и придержали голову так, чтобы я сумел разглядеть собственное тело. Но почему я сохранил все воспоминания о прошлой жизни? Не то чтобы я жаловался, но кому вообще придёт в голову, что человек способен переродиться, не растеряв памяти? Не говоря уж о том, что эта дикая фантазия возьмёт да и окажется правдой.

Те двое, кого я увидел первыми, когда пришёл в себя, наверняка были моими родителями. Если прикинуть, лет им было чуть за двадцать. Во всяком случае, явно меньше, чем мне в прошлой жизни. Я тридцатичетырёхлетний, спокойно могу записать их в детишки.

Признаться, я даже позавидовал, что в таком возрасте им удалось завести ребёнка.

Довольно рано я сообразил, что нахожусь не в Японии: и язык был другой, и лица у родителей — совсем не японские. Вдобавок они носили какую-то старомодную одежду. Ничего похожего на бытовую технику я не замечал; приходила женщина в наряде горничной и убиралась с тряпкой в руках. Мебель, столовые приборы и прочая утварь — всё было грубо вытесано из дерева. Где бы я ни оказался, на развитую страну это не походило.

У нас не было даже электрического освещения — одни свечи да масляные лампы. Может, родители так бедны, что им не по карману счёт за электричество?

Хотя, насколько это вообще вероятно? Раз у них есть горничная, значит, деньги водятся. А может, горничная — сестра отца или матери? Ничего удивительного. По хозяйству-то всяко поможет, верно?

Я ведь мечтал вернуться назад и всё переиграть, но... родиться в семье, которой не хватает на коммунальные счета, в мои планы как-то не входило.

* * *

Прошло ещё полгода.

За шесть месяцев, что я слушал разговоры родителей, я начал кое-что понимать в их языке. С английским у меня в школе всегда было туго но, видно, правду говорят, что, замыкаясь на одном родном языке, тормозишь в учёбе. А может, дело в новом теле и мозг на сей раз был лучше приспособлен к ученью? Я чувствовал, что схватываю на лету как никогда, должно быть, оттого, что был ещё совсем мал.

Примерно тогда же я начал учиться ползать. Уметь двигаться — это ли не чудо! Никогда прежде я не был так благодарен судьбе за то, что ь просто имею возможность двигаться.

— Стоит на секунду отвернуться — и он уже куда-то улизнул, — посетовала мать.

— Да брось, главное, что здоровенький, — отозвался отец, наблюдая, как я ползаю по полу. — Я ведь, когда он родился и не закричал, перепугался не на шутку.

— Так он и сейчас не плачет, верно?

Я был не в том возрасте, чтобы хныкать от голода. А голос подавал лишь тогда, когда пытался, и неизменно безуспешно, удержаться и не наделать в штаны.

Пусть я и умел всего-навсего ползать, передвижение по дому многому меня научило. Прежде всего я уяснил: это дом зажиточной семьи, тут и сомнений нет. Двухэтажный, деревянный, комнат пять, не меньше, и одна горничная при доме. Поначалу я принимал её за тётку или вроде того, но, судя по тому, с каким почтением она держалась с отцом и матерью, родственницей она едва ли была.

Дом наш стоял в деревенской глуши. За окнами раскинулся мирный, пасторальный пейзаж.

Других домов почти не было — два-три ютились среди пшеничных полей с каждой стороны. Глухомань, одним словом. Ни телеграфных столбов, ни фонарей. Может, и электростанции поблизости не сыскать. Я слыхал, что в иных странах кабели прокладывают под землёй, но если так и здесь, то странно, отчего в нашем доме нет электричества.

Слишком уж всё вокруг было пасторальным. Меня, привыкшего к удобствам современной цивилизации, это порядком раздражало. Вот он я, переродившийся, сгораю от желания заполучить компьютер.

Однако, в один прекрасный день, ближе к полудню, всё переменилось. Поскольку будучи младенцем, умел я немногое, то решил полюбоваться видом из окна. Как обычно, я вскарабкался на стул, чтобы выглянуть наружу, и глаза у меня полезли на лоб.

Отец во дворе размахивал мечом. Что он, скажите на милость, творил? Не мальчик ведь, пора бы и за ум взяться. Так вот, значит, какой у меня папаша? Какой-то поклонник фэнтези, что ли?

Ой-ой. От изумления я и не заметил, как начал сползать со стула. Мои неокрепшие ручонки вцепились в сиденье, но удержать мой вес не смогли, куда там, с такой-то тяжёлой головой, и я полетел вниз.

Я с глухим стуком шлёпнулся об пол и тотчас услышал испуганный вскрик. Я увидел, как мать роняет охапку белья, бледнеет и подносит руку ко рту.

— Руди! Ты цел?! — Она бросилась ко мне и подхватила на руки. Встретившись со мной взглядом, она облегчённо обмякла лицом и погладила меня по голове. — Ну вот, всё ведь хорошо, видишь?

«Полегче, дамочка, — подумал я. — Поосторожнее с головой. Я ведь только что ею приложился».

Судя по тому, как она перепугалась, падение вышло нешуточное. Что и говорить, приземлился-то я прямёхонько на голову. Чего доброго, останусь дураком на всю жизнь. Хотя, невелика перемена против обычного. Голова раскалывалась. Я попытался дотянуться до стула, но сил не было. Впрочем, мать уже не казалась такой встревоженной, так что крови, похоже, не было. Скорее всего, отделался шишкой.
Она внимательно осмотрела мою голову. По лицу её было видно: травма там или нет, а отнеслась она к этому со всей серьёзностью. Наконец она положила ладонь мне на макушку.

— На всякий случай… — начала она. — Да станет эта божественная сила сытной пищей, что вернёт лишившемуся сил силу подняться вновь, — Исцеление!

Это ещё что такое? Местный способ подуть на бо-бо, чтоб не болело? Или она такая же любительница фэнтези, как мой машущий мечом отец? Случай, когда Воин женился на Священнице?¹ Не успел я об этом подумать, как ладонь матери засияла тусклым светом, и боль в голове как рукой сняло. Что за?..

— Вот так, — сказала она. — Всё прошло! Знаешь, а мамочка когда-то была довольно известной авантюристкой. — В голосе её звенела гордость.

В голове у меня всё смешалось, замелькали слова: меч, воин, авантюрист, исцеление, заклинание, священница… Нет, серьёзно — что только что произошло?

Отец, услыхавший недавний крик матери, сунул голову в окно.

— Что стряслось? — спросил он. Он был весь в поту — видно, намахался своим мечом.

— Дорогой, надо быть повнимательнее, — упрекнула его мать. — Руди ухитрился вскарабкаться на стул. Он же мог не на шутку покалечиться.

Отец держался куда невозмутимее.

— Да ладно тебе, мальчишки есть мальчишки. Энергии хоть отбавляй.

Подобные перепалки у родителей случались сплошь и рядом, но на сей раз мать не спешила отступать, должно быть, из-за того, что я ударился головой.

— Дорогой, ему ещё и года нет. Что тебе стоит проявить чуть больше заботы?

— Я ж говорю: падать, спотыкаться, набивать шишки да синяки — так дети и растут крепкими. К тому же, если он и поранится, ты его враз исцелишь!

— Я просто боюсь, как бы он не поранился так, что моей магией не хватит.

— Да всё с ним будет хорошо, — заверил отец.

Мать прижала меня к себе крепче, лицо её залилось краской.

— Ты ведь сам поначалу переживал, что он не плачет. Раз он такой сорванец, значит, всё с ним в порядке, — продолжал отец, а затем наклонился и поцеловал мать.

«Ну всё, голубки. Шли бы вы в комнату, а?»

После этого родители отнесли меня в соседнюю комнату и уложили спать, а сами отправились наверх — мастерить мне братика или сестрёнку. Понял я это по скрипу и стонам, доносившимся со второго этажа. Видно, есть жизнь и за пределами интернета.

А ещё, выходит… магия?

* * *

После всего этого я стал особенно внимательно прислушиваться к разговорам родителей между собой и с прислугой. И заметил, что в речи у них то и дело мелькает уйма незнакомых мне слов. Большей частью это были названия каких-то стран, краёв и земель — явно имена собственные, которых я прежде не слыхал.

Не хотелось делать поспешных выводов, но к этому времени всё указывало на одно: я больше не на Земле. Я в другом мире. В мире меча и магии.

И тут меня осенило: раз я живу в этом мире, значит, и мне всё это под силу. В конце концов, это царство высокого фэнтези, где не действуют те же законы здравого смысла, что в прошлой жизни. Я могу жить обычным человеком, занимаясь обычными для этого мира делами. А там, где споткнусь — поднимусь, отряхнусь и пойду дальше.

Прежний я умер, полный сожалений, умер, терзаясь собственным бессилием и тем, что так ничего и не добился. Зато теперь-то я знал все свои промахи наперечёт. Со всеми знаниями и опытом прошлой жизни я наконец-то смогу.... Я наконец-то смогу прожить жизнь как надо...

Продолжение следует…

Над переводом работала команда FanLate Journal

Перевод: ApaTea

Редактура: TuXoXoDKa

Вычитка и цензура и оформление диалогов: Исекайный Сомелье

Работа с изображениями: Animia