Воспитывай сам!

Соха сейчас был недоволен. И недовольство у него накопилось — изрядно. Иначе с чего бы ему так долго устраивать демонстрацию?

Соха с силой прожевал сыр и проглотил, уставившись прямо на Юнджо. 

— Могу говорить на «ты»? 

— Говори. 

— Чёрт, блин. Сил больше нет, невозможно так! 

Вырвавшаяся вмиг ругань удивила Юнджо. Он молча слушал, как друг изливает раздражение. 

Соха до краёв налил вино в пустой бокал и осушил его залпом. Затем небрежно вытер рот рукой и скривил губы. 

— Ты что, издеваешься надо мной? 

— С чего ты вдруг? Объясни нормально, чтобы я понял. 

— Ты хоть знаешь, через что я прошёл? 

— Говори чётко, чтобы можно было понять. 

Соха снова тяжело вздохнул и сделал ещё один глоток вина. Юнджо терялся в догадках, что же так его разозлило. Неужели за всё это время случилось что-то настолько возмутительное? Даже когда его отправили в Европу на месяц для заключения нового контракта, а на следующий день после возвращения заставили сразу выйти на работу — даже тогда он не злился так сильно. 

— Ты когда-нибудь подгузники с детскими какашками менял? 

Вопрос был по-настоящему неожиданным. 

— Что? 

— Менял, да? Поэтому и скинул это на меня? Чтобы я по полной огрёб? 

— Что ты несёшь? 

— Если нет, то как, чёрт возьми, человек, который ушёл «на минутку поговорить», не появляется до самого утра? Если ты не собирался возвращаться, то хотя бы мать ребёнка надо было вернуть пораньше! Ты что, не понимаешь, что ребёнку нужна мама? 

От крика их стали оглядываться другие посетители, сидевшие подальше. Юнджо поморщился и понизил голос: 

— Ты серьёзно сейчас? Из-за одного подгузника такой кипиш? 

— «Всего-то»? Ты думаешь, я только подгузник поменял?! Ты хоть представляешь, как она плакала и как мне было тяжело всё это время?! Ты вообще понимаешь?! 

— Тише, зачем ты так, это же на тебя не похоже. 

— А что значит «на меня похоже»? Ты вообще сам когда-нибудь ребёнка растил?! 

— А ты, выходит, растил? Поэтому так говоришь? 

— Растил. Совсем недавно я растил твоего ребёнка! 

— Да что ты там растил — пару часов поспал, и всё! 

Соха вскочил на ноги. 

— Ты слишком в тепличных условиях вырос. Людям нужно проходить через трудности, чтобы научиться понимать других и проявлять заботу. 

— Что ты несёшь… 

— С этого момента своего ребёнка растишь сам! 

— Не обязательно так говорить — конечно, я сам буду… 

БАХ! 

Звук удара по столу заглушил слова Юнджо. Взгляд Соха, смотрящего сверху вниз на Юнджо, был пугающе холоден. 

— Это ведь точно твой ребёнок, иначе почему он такой капризный? Как ты и сказал — с этого момента ты сам его растишь. Меня не зови. Иначе — к чёрту этот дом, и всё остальное тоже. 

С этими словами Соха вышел, не оглядываясь. 

Юнджо опешил. Растерянно подумал: «Из-за того, что тяжело ухаживать за ребёнком, он хочет всё бросить?» 

Вот уж действительно тепличный человек — чуть что, сразу ныть. 

Юнджо заплатил за выпивку и поднялся. Потратил кучу времени на какую-то глупую жалобу. Быстро направился к машине. 

*** 

Тем временем 

Чоён, как всегда, устала, ухаживая за Сурён весь день. 

Она не знала, все ли младенцы такие, но Сурён точно была чувствительной. Стоило немного намочить подгузник — плакала. Стоило ей стать неудобно — плакала. Хочет срыгнуть — плачет. Просыпалась даже от малейшего шума, и поэтому не могла уснуть крепко. 

Хотя в последнее время, немного подросшая, она стала спать по несколько часов ночью. 

Но днём приходилось быть рядом всё время. Чоён толком не успевала поесть. Не говоря уже о домашних делах — всё валилось из рук. 

Если раньше маленький дом позволял не тратить силы на уборку, то теперь, с большим домом, стало особенно тяжело. 

— Уа-а-а...! 

Сурён снова проснулась и заплакала. Чоён бросила мыть посуду, быстро вытерла руки и побежала в комнату. 

— Сурён, мама здесь. 

Что же в этот раз? 

Осмотрев постель, Чоён увидела следы рвоты рядом с подушкой. Она поспешно подняла ребёнка и стала похлопывать по спине. 

— Ох, у тебя животик... Недавно ведь всё было нормально... 

Она ходила по комнате, укачивая ребёнка. Но Сурён не переставала плакать. Чоён потрогала лоб и шею — температура, вроде, была нормальной. 

— Что такое, может, подгузник? Сурён, давай проверим. 

Подгузник был сухим. В чём же тогда дело? 

Она взяла Сурён и вышла с ней в гостиную, показав тёмный ночной пейзаж за окном. 

— Ты, наверное, устала от всего, да? Хочешь погулять с мамой? 

Пока Чоён задавала ребёнку разные вопросы, раздался звонок в дверь. На экране видеодомофона появилось лицо Юнджо. 

Чоён поспешила открыть дверь. В это время Сурён продолжала капризничать. 

— Почему ты не отвечаешь на звонки? Если так дальше пойдёт... 

— Пан Юнджо, извините, но подержите ребёнка. Немного. 

— Что?.. 

— Надо плотно прижать к телу и держать крепко. 

Юнджо начал с упрёков, но Чоён, передав ему ребёнка, направилась на кухню. 

Сурён, оказавшись у Юнджо, начала вырываться и ещё сильнее закричала. 

— Эй, послушай... 

— Просто немного подержите. Мне нужно проверить, голодная ли она. 

Несмотря на растерянность Юнджо, Чоён не обернулась, а просто достала из холодильника банку с детским питанием и поставила её подогреваться. 

Для Юнджо эти несколько минут показались вечностью. 

— Су, Сурён... Это папа. Ну не плачь. Я же сказал — хватит. 

Он держал ребёнка на руках и качал, но Сурён только сильнее извивалась, пытаясь вырваться из его объятий. 

Юнджо не нравилось, что ребёнок тянется только к матери, но открыто этого он не показывал. Ведь Сурён с самого начала росла, зная только мать, не отца. 

Чоён подбежала, поставила на стол детское питание и забрала Сурён. Только тогда Юнджо смог облегчённо вздохнуть. 

Он вспотел от страха, что может уронить ребёнка, когда та дёргалась. Он подошёл к Чоён, которая кормила ребёнка. 

— Что это? До сих пор не кормила ребёнка? 

— Не то чтобы... Сурён, посмотри, это же твоя любимая кашка. 

Она проигнорировала его вопрос и тут же сосредоточилась на ребёнке. Постепенно и он тоже стал следить за Сурён. 

Увидев ложку, Сурён открыла рот. Чоён быстро положила ложку ей в рот — та проглотила. 

— Вот так, голодная была, да? 

— Эх… А я и не поняла, что она голодная... 

БАЦ! 

Но в этот момент Сурён вдруг выплюнула еду и стала размахивать руками, как будто ей что-то мешало. От этого ложка вылетела из руки Чоён, а тарелка с едой перевернулась и упала на пол. 

Софа, стол и даже костюм Юнджо испачкались детским питанием. 

Он поморщился. 

— Сурён, что ж ты... 

Чоён, натянув футболку, быстро вытерла рот ребёнку. Юнджо в молчании наблюдал за происходящим. 

Женщина, вся в беспорядке — и на лице, и в одежде — с ребёнком на руках, встала в растерянности. 

— Извините, пожалуйста… Можете подбросить нас на машине? 

— В такое время — куда ты собралась? 

— Кажется, Сурён заболела. Я думала, всё в порядке, раз температуры нет, но, похоже, нет. 

Юнджо раздражённо вздохнул. 

— Сейчас кроме приёмного покоя больницы всё закрыто... 

— Есть круглосуточная клиника. Нам туда нужно. 

Чоён быстро направилась в спальню. Сурён продолжала плакать. Она переодела ребёнка, собрала всё необходимое и, закинув ребёнка на спину и взяв сумку, вернулась к Юнджо. 

Ребёнок всё ещё плакал, а Юнджо ошарашенно осматривал разгромленную кухню, диван, спальню. 

— Просто довезите нас до больницы, пожалуйста. 

— Ты ведь... не собираешься пойти туда в таком виде? 

Огромная благодарность моим вдохновителям! 

Спасибо Вере Сергеевой, ,Анастасии Петровой, Лисе Лисенок,Ксении Балабиной, nunaknowsbetter и Марине Ефременко за вашу поддержку! ✨Ваш вклад помогает создавать ещё больше глав, полных эмоций, страсти и неожиданных поворотов! 

Вы — настоящие вдохновители!