Естество

Чувства обострились до предела. До ушей доносился стук копыт нашей лошади — но взгляд был сосредоточен передо мной.

Скорости, с которой мы двигались, хватало для поддержания расстояния с тварями, только теперь, под рукой Вуда, лошадь понеслась галопом по-настоящему.

Из-за хаоса открылся промежуток между нами и остальным конвоем — лошади тоже заметили зверей.

Знают ли остальные?

— Хватай вожжи! Карета осталась без кучера! — закричал Вуд, когда мы проносились мимо первой повозки.

Кричали не мне, но до меня даже смысл слов толком не дошел…

Ни секунды не было потрачено даром, прежде чем один из мужчин взял поводья и пришпорил коня.

Мы ехали в притирку с головной повозкой, едва не столкнувшись. Была ли это слепая удача или совпадение, не имело значения.

Единственное, что важно, — сбежать из леса.

Я следил за всем позади, туман замедлялся.

Мы справимся…

Словно сглазил и себя, и нас.

Мгла начала рассеиваться.

Взору предстала пустая дорога — ни зверей, ни Рена.

На смену туману пришло нечто гораздо хуже.

Исчезнувшая дымка обнажила тварей, или, скорее, нас…

В горле встал ком. Кончик меча затрясся от открывшегося вида. Звери явили себя.

С одним весомым отличием.

Все они не имели головы. Из туловищ росли два зазубренных отростка, похожих на лапы насекомых, то и дело разрезающие воздух в ожидании пиршества.

Что происходит…

Но пугало не это, их стало втрое больше… словно монолит из теней — точно сосчитать количество невозможно.

Лишь одно было ясно: нас окружили с самого начала.

Хоть туман развеялся, разум и зрение все так же застилала пелена.

Я никогда раньше не ощущал подобного.

Это из-за убийства вожака? Как если бы это было послание. Убьешь главаря, и ты следующий.

Не было конкретной жертвы — каждый из нас являлся целью.

Без вожака они стали обычным зверьем, ведомым инстинктом. Все, что их волновало, — охота, а мы были очередными мишенями.

— Кха — вырвалось из меня, когда из-под и так ватных ног вырвало опору, чуть ли не роняя меня.

Землетрясение?

Почва содрогалась, а вместе с ней ходуном ходила и вся повозка.

Я кое-как удержался на ногах и сильнее сжал рукоять. Всё стало ясно — это из-за тварей.

Несколько из них рванули вперед, поднимая облака пыли, а следом ломанулись и остальные. Без единого намека на разум они неслись прямо на нас.

Они бежали сломя голову по кратчайшему пути, мешая друг другу и устраивая давку.

Бегущие следом сородичи втаптывали упавших в землю, переступая через их тела.

Но даже таких увечий было недостаточно, чтобы их остановить. Раненые твари тут же вскакивали вновь и сокращали дистанцию с еще большей яростью.

Они уже нагнали нас, когда до ушей долетел звон стали.

Бой начался…

Счастливчики, у них все люди на месте, никто не выпал… или, может, мы неудачники…

Сильнейший из нас держал поводья, так что отдуваться и принимать бой приходится ребенку.

Любой бы со стороны сказал, что это полнейшее безрассудство.

Только это наш единственный вариант, и лишь выживание имело значение.

Над повозкой засиял яркий свет, сопровождаемый криком.

— Они не такие уж сильные! — закричал Вуд, размахивая мечом над головой.

Может, он не заметил…

Наш конвой не прекращал безумную гонку — напуганные кони неслись вперед, даже когда получали смертельные раны.

Но везло не всем: для кого-то и легкого ранения хватало, чтобы замертво рухнуть на дорогу позади нас, заходясь в предсмертных судорогах.

Я посмотрел налево и увидел, что мы обходим даже головную карету.

Значит, дело не только в нашей неудаче... я мотнул головой, пытаясь прогнать эту мысль.

Вновь подняв взгляд, я заметил карету, шедшую прямо за нами — она прикрывала тыл, пока там шел бой. Дрожь пробила меня от кончиков пальцев на ногах до самого острия меча. Меня учили совсем не этому...

Я глубоко задышал, силой заставляя мысли успокоиться, и отчаянно молил лишь об одном — выиграть еще немного времени. Этот мир не прощает слабости.

Вдруг раздался оглушительный треск, который заглушил два истошных крика. От этого звука даже птицы сорвались в небо. В воздух полетели обломки досок, и всё мое поле зрения заняла шедшая позади карета.

Уже?!..

Тяжелые, приближающиеся шаги не оставляли сомнений в том, что произошло. Время потеряло всякий смысл. Я выживу. Во что бы то ни стало.

Этого было достаточно, чтобы я наконец собрался с духом.

Пальцы мертвой хваткой сжались на рукояти меча, побелев от напряжения — я их больше не чувствовал.

Я сделал глубокий вдох — тот самый, который столько раз видел у других, — силой заставляя клинок перестать дрожать.

В то же мгновение — словно сама судьба велела — мне пришлось отбивать летящие прямо в меня обломки досок. А позади, заглушаемые ревом орды, уже обрывались человеческие крики. Твари показались из облака пыли. Мы встали лицом к лицу.

Лишь я сам мог спасти себя теперь…

Дрожь отступила. Клинок замер, направленный точно в цель. Я больше не мог оторвать взгляда от тварей, но внутри поднималось совсем иное чувство.

Взор стал кристально ясным, как никогда прежде. Ощущения разительно отличались от тех, когда я сражался с людьми.

Это был чистый инстинкт.

Всё казалось настолько естественным, словно я был рожден с этим знанием, а не просто оказался в этих обстоятельствах. Все чувства обострились до предела, ни одна деталь не ускользала от меня: тяжелое дыхание лошадей, хрипы Вуда, даже взмахи птичьих крыльев в небе. Я слышал всё — отчетливо различал каждый шаг приближающихся тварей.

Влажный, нечеловеческий запах намертво въелся в ноздри — раньше я бы ни за что его не учуял. Само их присутствие ощущалось кожей, будто к телу липла холодная, склизкая влага. Вот какое чувство они несли с собой. Мерзость. Полнейшая мерзость.

— Я смогу, — тихо, чтобы не услышал Вуд, прошептал я, сохраняя на лице прежнее хладнокровие.

Страха больше не было. Я рожден для этого. Я снова сделал тот самый вдох, в точности повторяя движения, что видел в прошлом.

И вот обрушился первый удар.

Наблюдая за прошлыми битвами, я успел понять одну вещь: бить нужно прямо между их конечностей.

Малый рост ощущался даром. Конечности тварей пролетали над головой, пока я направлял клинок.

Внутренний голос говорил: здесь минимум тридцать различных ядер.

Не глаза заметили, а что-то внутри.

Теперь я мог разглядеть их естество, сущность.

Большинство воспринималось как окоченевшая рука, прижимающаяся к моей коже.

Были и другие. Не ладонь мертвеца. Нет…

Ледяной водопад. Да… толща воды. Холод, к которому не привыкнуть, за которым шло неослабевающее давление.

Наконец смог определить, на что был похож вожак. Но чего-то не хватает.

Широкий взмах рассек двух тварей с разных сторон.

Слишком просто. Это явно не конец.

Я продолжал рубить их, пока они отчаянно пытались меня достать, испытывая на себе мой меч.

Некоторым требовалось больше одного удара, только те, кто пал от моей руки, уже не поднимались.

Жертва Реном спасла нас…

Невозможно сражаться в замкнутой повозке вдвоем, при этом не раня друг друга.

Схватка продолжалась, словно у нас были неисчерпаемые силы. Как у меня, так и у них.

Каждый удар перетекал в следующий. Взмах за взмахом.

Сила струилась по всему телу. Только я знал свои пределы.

Каждая секунда приближала его. Последующие звери подбирались на шаг ближе.

Вначале я не ощущал даже ран, нанесенных налетчиком, теперь же изнеможение начало накапливаться.

За каждым ударом следовал разрыв дистанции, пока я не попал в зону досягаемости.

Мои руки стали первой целью.

Первая рана открылась, затем следующая, некоторые атаки приходились дважды в одно место.

Защита медленно трескалась. Меч наливался свинцом все больше.

Твари жаждали одного — моей плоти.

Я рубил без продыху, не отступая ни на шаг.

Только вот каждый замах тварей пролетал все ближе.

Сила улетучивалась из меня, как и решимость.

Я не умею управлять лошадью…

Я должен справиться сам. Помощь Вуда была не более чем мимолетным желанием.

Дрожь в ногах слегка отступила, стоило занять широкую стойку.

Осталось пятнадцать.

Пять тварей скалились за спинами собратьев. Их отличала четко видимая сущность. Они словно намеренно прятались за спинами, как будто замышляли что-то.

Времени не было. Разрублю каждого, кто сунется.

Трупные завалы прекратились, пропуская больше зверей. И так плохая ситуация становилась хуже.

Техники, выжженные в тело, служили спасительной соломинкой.

Меч подобно водному потоку перенаправлял большинство ударов, но некоторые пробивали себе путь. Одни проходили по касательной, другие рвали плоть.

Цк… я бью чаще, но слишком слабо.

Мой взор затуманивался. 

Неужели я получил так много ран?..

— ТЬЕР... ТЬЕР!.. ТЬЕР!! — донёсся до меня голос Вуда. 

— Тебе нужна помощь!? — ему оставалось лишь ждать моего ответа.

Я не мог. Горло не издавало ни звука — пронзительная боль прошивала тело при каждой попытке сложить слово. 

Нужно продолжать... Я посмотрел вперед, но видел уже не так, как раньше. 

Ядра, что я рассекал, больше не были видны.

Зрение, что было мне даровано, исчезло. 

Меня бросают?

Следом за утерянным зрением подступила тьма. 

Лес, твари — я едва различал и тех, и других.

Но тело продолжало двигаться — я отбивал каждый удар, как было заучено. 

Только каждое движение становилось медленнее, каждое парирование — неточнее.

Порезы углублялись. 

И руки наливались тяжестью с каждым движением.

По телу разнесся треск разрываемых тканей — мышцы сдавали под навалившимся давлением. 

Одно движение ослабляло следующее.

Самоуничтожение. Единственный путь, что лежал передо мной, — движимый одним лишь инстинктом выживания. 

Брызги крови оседали на доски повозки. 

Зрение заволокло той же тьмой, что и прежде. 

Я больше ничего не воспринимал, кроме дрожащего голоса позади — напряженного до предела крика: 

— Тьер!! Очнись! Ты достаточно ослабил их — я могу добить!

Это было последнее, что я уловил, прежде чем тьма поглотила все мои чувства. 

Я будто утонул в этой тьме, утянутый в сон. 

Было мирно — но клинок я так и не выпустил.

---

Вуд замешкался, увидев растущую сущность мальчика, — забыв, что перед ним всего лишь дитя, брошенное в мир взрослых. 

— Бери управление — сейчас! — крикнул он так, словно растрачивалась его собственная жизнь.

Но ответом была тишина — ни звука. 

Вуд больше не мог сдерживаться. 

Он перенес вес на ноги, готовый вскочить и рвануть вперед.

По повозке разнесся звон. 

Звон не от повозки... ведь так?

Он забыл о ядре мальчика — о ядре, что наполнялось с каждой убитой тварью. 

Этот звук заставил Вуда замереть на месте, сжимая поводья, и он снова взглянул на ядро Тьера. 

По телу пробежала дрожь. 

Это был не страх. 

Это было тепло — нежное объятие возлюбленной, ласка прекрасной песни. 

Нет, это нечто большее.

Маленькая фигура — со странными серебристо-черными волосами — сдержавшая целую орду тварей. 

Он не подходит для нашего мира. 

Он не был создан для смерти — Нет. 

Его ждут куда более великие дела.

Что же мне делать? 

Выживание было единственным, что оставалось ему последние шесть лет в Каге. 

Знание было за пределами тех, кто жил в Каге. 

Но одно было ясно. 

Этот мальчик должен выжить.

Он стиснул поводья в кулаке, и в его глазах зажегся огонь. 

Даже если это будет последнее, что я сделаю... 

Он будет жить.

Число тварей уже сократилось до тринадцати — это стало легкой задачей для Вуда. 

Но те, что позади...

Края его губ слегка приподнялись — он вбирал в себя открывшееся зрелище, и видел он не деревья, пропускающие редкие лучи солнца, — он смотрел дальше. 

Это прекрасно, не так ли... Тихое утешение — ему самому и тем, кто наблюдает за ним.

Он потянулся к лошади впереди и провел рукой по ее спине до самого хвоста. 

Надеюсь, ты понимаешь, чего я хочу...

Человек могучего телосложения навалил всю переднюю часть повозки вниз, поднявшись на ноги. 

Он обернулся к Тьеру — туда, где еще слышались отголоски его клинка. 

Теперь можешь отдохнуть.

Он перенес вес вперед, напрягая ноги, которые были на грани того, чтобы подломиться. 

Сдерживать повозку в таких условиях — тяжкая задача. 

Но она ничто в сравнении с ношей Тьера.

Он смочил пересохшее горло и с каждым вдохом накапливал сущность. 

Вес, приходящийся на правую ногу, начал легчать — теперь она могла выдержать десятикратную тяжесть.

Он проломил доски под ногами, когда пронесся через повозку. 

В мгновение — словно пламя, пожирающее бумагу, — он пропустил свою сущность через все тело, начиная с ног. 

Мышца за мышцей, пока она не достигла клинка.

Он оттянул мальчика назад, проносясь мимо, — и прыгнул прямо в гущу тварей.

Это была простая атака наемника. 

Но даже тогда сущность была дана не всем. 

Лишь те, кто мог направлять ее, были способны ее использовать. 

Каждое использование отнимало у тела свою цену — но этого было достаточно.

Возник мерцающий свет.

Пропитанный сущностью удар.

Горящие щепки и ошметки твари разлетелись по воздуху. 

Он не просто рассек тварей — нет. 

Вся повозка была расколота надвое.

Одной лошади достаточно. 

Вуд желал уйти вместе с ними.