Глава 5.0

В эти праздничные выходные Золотой недели мы с Хосикавой решили вместе приготовить исполинский пудинг.

Пока во внешнем мире всё еще действовали карантинные ограничения, домашние сладости, казалось, стали самым популярным развлечением.

Так что мы решили провести этот уикенд с полезным настроем, не покидая стен дома во время пандемии.

Хосикава-сан стояла подле меня, озаряя кухню улыбкой и разделяя со мной это тесное пространство.

По какой-то причине на наших фартуках красовались вышитые буквы, напоминающие наши инициалы, что по чистой случайности делало нас похожими на влюбленную парочку.

— Ах, Ёсино-кун, не мог бы ты научить меня пользоваться этой микроволновкой? Мне нужно растопить желатин.

— На сколько ставить?

— Я не знаю.

Наблюдать за тем, как Хосикава пасует перед техникой, стало для меня привычным делом, но теперь это зрелище начало приносить мне какое-то странное удовольствие.

Наверняка она и сама знала, как включить микроволновку, но всё равно предпочла положиться на меня.

Не знаю, зачем ей это понадобилось, но, возможно, она просто заботилась о моих чувствах и хотела дать мне хоть какую-то работу, пока я временно живу в её доме.

Так, посмотрим... Шестьсот ватт, от десяти до двадцати секунд... Время нагрева желатина указано прямо на упаковке.

Поставить в стеклянную миску с водой, затем отправить в печь...

— Хосикава-сан?

Она наклонилась ко мне почти вплотную, внимательно следя за тем, как мои руки управляются с кнопками.

Даже в такой близости она была чертовски мила.

— Ах, прости. Я просто пытаюсь понять, как с ней совладать.

— Да ничего страшного.

Вчера, позавчера и в день перед этим она пыталась «научиться» этому уже десятки раз, верно?

Я понимал это, но решил не подавать виду.

Было бы кощунством прерывать её сейчас, когда она смотрит на меня таким сияющим взглядом.

После мы приготовили смесь из карамели и яиц, чтобы пудинг застыл; пока я колдовал над сковородками и кастрюлями, Хосикава замерла у плиты, прижавшись ко мне.

— Хосикава, не стой так близко, это опасно.

— Я буду осторожна.

— Хорошо.

— Прости меня. Я чуть было не свалила всё это на твои плечи, Ёсино-кун.

— Я вовсе не против.

— Ёсино-кун, ты такой умелый. Сразу видно, что ты мастер в готовке.

— Да я только лапшу быстрого приготовления и умею заваривать.

— Но та лапша, которую ты сделал, была очень вкусной. Мне понравилось.

Это было во время недавнего обеда.

Мне-то всего и нужно было, что залить кипяток и подождать три минуты, но Хосикава была в полном восторге.

— Как по мне, это было слишком расточительно.

— Расточительно?

— Потому что я упустил возможность отведать то, что приготовила бы ты.

— Ах, мою стряпню?..

— Не знаю, насколько это уместно говорить, но мне больше по душе твоя еда, Хосикава. Прости, если звучит дерзко — я ведь здесь гость, а прошу тебя готовить для меня... Так что впредь я буду учиться кулинарии, пока ты готовишь...

— Я буду готовить! Если Ёсино-кун хочет это съесть.

Сказала Хосикава, порывисто подавшись вперед.

Мой ответ был очевиден.

— Хочу. Очень.

— Тогда я обязательно приготовлю.

Она застенчиво улыбнулась.

Мне было приятно видеть её реакцию и слышать такие слова. Хотя я был уверен, что мои блюда никогда не сравнятся с её, даже если я стану великим поваром.

За такими разговорами я продолжал трудиться над нашим исполинским десертом.

Я вылил карамельно-яичную массу в стальную форму размером с доброе ведро. Мы оставили её в холодильнике на целые сутки, чтобы пудинг как следует застыл перед полдником.

На следующий день.

— Как думаешь, он точно застыл?

Пробормотала Хосикава с явным сомнением, глядя на огромную форму, которую я извлек из холодильника.

На всякий случай я держал его в холоде дольше положенного, но махина оказалась больше, чем я предполагал. И хотя поверхность схватилась, внутри всё еще могла оставаться жижа.

Впрочем, гадать было бесполезно — оставалось только вынимать.

Нужно было накрыть форму блюдом и резко перевернуть. В одиночку с таким весом не совладать, так что мы с Хосикавой взялись за дело вместе.

— Хосикава-сан, поднимаю.

— Угу, давай!

— И... раз, два, взяли!

Мы вовремя перевернули форму и осторожно опустили её на стол.

Облегченно выдохнув — катастрофы при переворачивании не случилось, — мы наконец сняли «ведро».

И тогда перед нашими глазами предстал он: безупречный, глянцево-гладкий, гигантский пудинг.

— Ого, какой же он огромный!

Хосикава во все глаза смотрела на титанический десерт, освобожденный от оков формы.

Зрелище и впрямь было величественным.

— А ведь он отлично застыл.

— Такой крепкий, но при этом такой нежный и воздушный.

— И трясется куда легче, чем кажется.

— Эй, Ёсино-кун, ты слишком сильно его раскачиваешь!

— По-моему, он похож на слайма из игр.

— Я не совсем понимаю, о чем ты, но... ха-ха-ха!

Кажется, она не смогла закончить фразу, невольно рассмеявшись.

Глядя на колышущееся желе, она схватилась за живот и едва ли не стонала от смеха.

— А-ха-ха, Ёсино-кун, перестань, а то он развалится!

Было весело, но, черт возьми, сколько я собирался его трясти?

Осознание того, что я веду себя как дурак перед Хосикавой-сан из-за какого-то десерта, заставило меня смутиться.

Вдоволь насмеявшись, мы уселись рядышком на диване в гостиной и принялись за еду.

— Вку-у-усно-о-о!

Радостно воскликнула она, сжимая в руке ложку, и мои губы сами собой расплылись в улыбке.

Вкус и правда был отменным.

Впрочем, сам факт поедания такого невообразимого количества пудинга заставлял меня посмеиваться. Это было похоже на какой-то аттракцион.

Я готовил его наобум, но результат превзошел все ожидания, однако...

— Нам это ни за что не осилить.

Гигантский десерт, от которого мы отъели лишь по крохотному кусочку, всё еще возвышался на столе величественной горой. Ингредиентов в нем хватило бы на десятерых, так что это было ожидаемо. Не глупо ли?

Ни Хосикава, ни я не отличались особым аппетитом. Даже тех порций, что мы положили в маленькие тарелки, для нас было многовато.

— Хм, давай заморозим остатки и сделаем из них мороженое.

— Пудинг-мороженое? Мне нравится эта затея.

— Если есть его слегка подтаявшим, будет очень вкусно.

— Ха-ха. Ну, теперь десертами мы обеспечены надолго.

— Сколько бы мы ни съели, он, кажется, никогда не кончится.

— Пожалуй. Такой огромный пудинг... было бы здорово пригласить кого-нибудь и съесть его всем вместе.

Это верно, но если бы меня здесь не было, смогла бы Хосикава позвать своих друзей?

В этот момент, продолжая меланхолично жевать пудинг, я почувствовал укол сожаления.

— Но... я рада, что мы сейчас только вдвоем, Ёсино-кун.

Услышав это, я взглянул на сидящую рядом Хосикаву.

Она одарила меня нежной улыбкой.

— Потому что рядом с тобой я чувствую, что наконец-то привыкла.

Я залюбовался ей, но её замечание заставило меня вернуться с небес на землю.

— Что значит — привыкла?

— Я чувствую себя так, словно снова стала ребенком... или, вернее сказать, мне просто очень спокойно.

— Я рад, что тебе уютно.

Я ведь думал, что если начну её стеснять, то мне лучше уйти.

Но после этих слов я был по-настоящему счастлив, что могу остаться здесь еще ненадолго.

— Когда я была маленькой, я часто оставалась дома одна, потому что папа и мама вечно пропадали на работе.

Тихо пробормотала Хосикава.

Насколько я помнил, её родители заправляли больницей. Нисака говорил, что отец Хосикавы — врач и председатель совета директоров или кто-то в этом роде.

Я не знал, стоит ли заводить об этом разговор, но был уверен: если нужно, она сама всё расскажет.

Поэтому я решил просто молчать и внимать её голосу.

— Обо мне заботились дедушка с бабушкой, но когда я видела, как мои друзья играют вместе с родителями, мне становилось немного завидно. Казалось, будто мне нельзя просто так плакать или смеяться, или просить дедушку научить меня чему-то, чего я не понимаю...

Редко Хосикава вот так разоткровенничалась бы передо мной.

И, должно быть, это и были её истинные чувства.

Я впервые видел Хосикаву настолько искренней.

А быть может, это мой взгляд на неё наконец прояснился.

Оттого ли это, что мы стояли вдвоём на кухне, ели приготовленные вместе сладости, дышали в унисон и просто отдыхали?

Мне казалось, сейчас я вижу её настоящую куда отчётливее, чем когда-либо.

Раньше я считал, что у самой красивой и талантливой девушки в школе, которой всё под силу и которая безупречна во всём, просто не может быть слабостей. Наверное, поэтому я и держался от неё на расстоянии.

— Я уважаю своих родителей, но мне кажется, я выросла с вечным желанием, чтобы кто-то меня просто приласкал. Наверное, поэтому я так бессовестно пользуюсь твоей добротой, Ёсино-кун. Прости, это, наверное, странно — вести себя так, будучи уже в старшей школе.

— Не думаю, что возраст имеет к этому какое-то отношение.

Слова сами сорвались с моих губ, едва я завидел печаль в её глазах.

Хосикава удивлённо захлопала ресницами.

— Ну, я понимаю это чувство, ведь мне и самому порой хочется, чтобы меня кто-нибудь побаловал.

Мне всегда этого хотелось.

Но я не верил, что найдётся человек, способный вот так просто принять тебя и окружить лаской. По крайней мере, я всегда старался не показывать этой нужды.

— Если ты не против... я могу тебя побаловать.

— Правда можно?

— Да.

— Тогда... я воспользуюсь твоим предложением.

С этими словами Хосикава прильнула ко мне, уютно устроив голову на моём плече.

Там, где наши тела соприкасались, разливалось приятное тепло.

Эта едва ощутимая тяжесть, казалось, вобрала в себя весь тот груз, что Хосикава несла на душе с самого детства.

Может быть, Хосикава воспринимает меня как большого доброго пса или типа того. Но если это принесёт ей покой, то я совсем не против.

◇ ◇ ◇

— Ёсино-кун, не хочешь поиграть в видеоигры?

Предложила Хосикава сразу после ужина.

Днём я объелся пудингом, так что до сна оставалось ещё полно времени, гораздо больше, чем обычно.

— А во что именно?

— Кажется, это называется видеоигры?

— У тебя есть приставка? Хосикава, ты что, любишь игры?

— Даже не знаю.

Ответ был весьма неожиданным.

Более того, в отличие от её обычного уверенного тона, сейчас она казалась растерянной.

— В смысле, ты не знаешь, любишь их или нет?

— Угу, я ведь никогда в них не играла.

— Но тогда... зачем тебе дома консоль?

— Это потому что Ёсино-кун... то есть, я подумала, что она пригодится, когда ко мне будут приходить друзья.

Ничего себе подготовилась.

Это же новейшая консоль, за которой охотятся все перекупщики, и достать её почти невозможно, верно?

— И во что будем играть?

— Во что захочешь, Ёсино-кун.

— Во что я захочу... Но ты ведь даже не знаешь, как управлять, да, Хосикава?

— Вот именно, я хочу, чтобы ты меня научил.

— Ну, тогда давай попробуем это.

Поскольку Хосикава была полным новичком, я решил выбрать что-нибудь не слишком сложное.

К слову, она уже скачала на приставку кучу игр. Интересно, чьих это рук дело?

— Послушай, Хосикава. А когда ты всё это скачала?

— Месяц назад.

— А?

— Да так, пустяки ♡

Я попытался было подловить её на слове, но она обезоружила меня своей сладкой улыбкой.

Что ж, я всё прекрасно расслышал.

Как бы то ни было, Хосикава подготовилась сама. Вот только сделала она это гораздо раньше, чем я мог предположить.

— Серьёзно... чего же ты на самом деле хочешь, Хосикава?

Вопрос вырвался у меня непроизвольно.

Пока я размышлял: «Зачем Хосикава позволила мне жить у неё, зачем она так добра ко мне и так старается меня порадовать?», внутренний голос случайно сорвался с языка и достиг её ушей.

Я запаниковал, но было уже поздно. Слова долетели до Хосикавы.

— Постой, что я только что сказал, я...

— Наверное, я просто хочу стать к тебе ближе, Ёсино-кун.

— Э?

— Ты ведь и сам знаешь, что в классе мы совсем не общались, верно? Вот я и подумала, что если мы будем проводить время вместе, я смогу это восполнить.

— Понимаю.

Кажется, она неверно истолковала суть моего вопроса.

Но, слава богу. Я бы не хотел, чтобы Хосикава сейчас узнала, о чём я на самом деле думал.

Да и её ответ не был ложью.

— Думаю, я тоже хочу подружиться с тобой, Хосикава.

— Правда? Я так рада это слышать.

— Ладно, тогда давай играть.

— Ой, да.

Затем мы запустили игру, которая привлекла наше внимание.

Хосикава и впрямь оказалась полным нубом. Она не притворялась. Я не мог оторвать глаз от того, какие нелепые движения она совершала во время игры.

— Хосикава-сан, почему ты крутишься на одном месте?

Даже если ты будешь долбить по всем кнопкам сразу, ничего не выйдет.

Нет, пожалуйста, не надо вымещать на мне злость только из-за того, что у тебя не получается.

Но в этом вся Хосикава.

Я не понимал этого, когда просто наблюдал за ней в школе со стороны.

Она красавица, отличница и спортсменка, которой всё даётся без труда, но в то же время она умеет лгать, бывает навязчивой, и, кажется, её чувства могут быть такими же тяжёлыми, как и у любого другого человека.

— Аргх, я ничего не понимаю! Ёсино-кун, покажи, как надо.

— Ладно-ладно.

Но, пожалуй, такая Хосикава мне нравится больше.

◇ ◇ ◇

Поиграв немного, я открыл на телефоне новостной сайт.

— А?

Внезапно телефон буквально взорвался уведомлениями.

Неужели правительство объявило о снятии карантинных ограничений?

Но на экране была новость не из Азии; осознав, что это касается другой страны, я лишь облегчённо вздохнул.

Мне бы хотелось, чтобы такая жизнь длилась вечно.

— Ёсино-кун.

Я оторвался от экрана, услышав своё имя.

Хосикава сжимала в руках мою пижаму.

— Я сейчас пойду в душ.

— Хорошо.

— Я иду...

— Иди-иди, конечно.

— Ах, Ёсино-кун, ты можешь идти первым.

Когда Хосикава, пристально глядя на меня, повторила это предложение, я замер.

Её что, не устроил мой ответ?

— Эм, но разве ты не хотела пойти первой?

— Я тут вспомнила об одном деле. Так что, пожалуйста, иди.

Сказав это, Хосикава ушла к себе в комнату.

Что ж, мне в общем-то всё равно, да и ссориться с ней сейчас было бы крайне некстати. Поэтому я решил быстро сходить в душ.

Я поднялся с дивана, заглянул в спальню за сменной одеждой и направился в ванную.

Сбросил одежду, зашёл в кабинку, включил воду и принялся намыливать голову шампунем.

Когда моешь голову, глаза приходится закрывать, так что я ничего не видел.

Ах, какое же блаженство — вот так расслабиться телом и душой.

И вот, когда я уже начал смывать пену...

— Хм?

Странное чувство внезапно охватило меня.

Мне что, послышался звук за спиной?

Или это просто воображение... воу!

Что-то коснулось моей спины.

Оно двигалось, словно скользя по коже.

Сначала нужно разобраться в ситуации. Насколько я знаю, это странное ощущение, будто за тобой кто-то наблюдает, встречается довольно часто.

Не знаю, то ли это моё шестое чувство так работает, то ли просто разыгралась фантазия. Вполне естественно, учитывая, что я живу в доме у девушки.

В это трудно поверить, но была и другая вероятность: разговоры с девушкой прямо в душе. И даже этот божественный аромат, наполнивший мои ноздри!

— Ёсино-кун, а спина у тебя шире, чем я думала.

— Э?!

Как только присутствие Хосикавы стало неоспоримым, сомнений не осталось — это не ошибка.

Мой слух, обострившийся до предела, точно не подвёл. Я был уверен: то, что Хосикава только что произнесла, мне не послышалось.

— Ты что творишь?!

Когда я в ужасе спросил это, не оборачиваясь, в ответ раздалось тихое хихиканье.

— Я же тебе говорила, что собираюсь принять душ.

— Но ты ведь сказала, что я могу идти первым!

— Ну да, ты и зашёл первым, разве нет? А я, видишь, зашла следом.

— Значит, ты уже давно здесь?!

— Именно так.

— И каково это — видеть, как моется девушка?

— Даже не знаю.

Я не видел выражения лица Хосикавы, так как она стояла позади, а мои глаза всё ещё были зажмурены.

Но я был уверен, что, говоря это своё «даже не знаю», она хитро улыбалась.

Должно быть, ей доставляет удовольствие наблюдать за моей реакцией.

Но знаете что?

Я же тут совсем голый, и мне сейчас вообще не до шуток, ясно вам?!

— Хосикава.

— Да, что такое?

— Ты... на тебе есть одежда?

— Мы же в душе, не так ли? Здесь нельзя быть в одежде.

Голая! Я на мгновение замер, лихорадочно вытирая мокрое лицо руками.

Это плохо. Совсем плохо. Просто катастрофа!

— Выходи, Хосикава! Живо!

— Ой, ну чего ты...

— Это неправильно!

— Что именно?

— В смысле «что»?! Ты же голая!!

— Ой, да не переживай ты так. Я же в полотенце.

Мне от этого спокойнее не стало!

Это всего лишь лоскут ткани, который ровным счетом ничего не гарантирует!

И как она может вести себя так непринужденно?

— Знаешь... я правда хочу стать к тебе ближе, Ёсино-кун.

— А?..

Я невольно вздрогнул всем телом.

Должно быть, из-за того, что глаза мои были плотно зажмурены, шепот над самым ухом и прикосновение к спине ощущались пугающе отчетливо.

Я ума не приложил, что она хотела этим сказать, как ни пытался сосредоточиться.

Мысли в голове вскипали, словно в бурлящем котле, не давая соображать здраво.

Т-так, нужно взять себя в руки. Да! Просто спокойствие. Спрошу как ни в чем не бывало.

— Ты ведь шутишь... правда, Хосикава?

Голос предательски дрогнул — жалкое зрелище, но хорошо хоть рук она не распускает.

Я был уверен, что все еще способен держать ситуацию под контролем.

Я человек, а не зверь. Я человек, а не зверь.

Взывай к рассудку!

— Наверное, я просто пошутила.

— Если ты не против, согласна ли ты мыться вместе с мужчиной?

— Это неправильно! Я... кья!

Услышав этот вскрик, я рефлекторно обернулся.

Какая-то тяжесть внезапно обрушилась на мои выставленные вперед руки.

— Ой, прости!

— Ничего страшного. Я в поряд...

Пена от шампуня наконец стекла с моей головы и лица.

Зрение прояснилось.

— Э-э...

Я видел то, что видел, но разум отказывался осознавать происходящее. А потому...

— Прости, Ёсино-кун, я сейчас же уйду... а-ах!

Я невольно схватил Хосикаву за плечи, пытаясь удержать ее, когда она поскользнулась, в спешке вскочив на ноги.

С такого близкого расстояния я видел все более чем отчетливо.

Хосикава не была совсем уж нагой — на ее теле было обернуто банное полотенце... до этого самого момента.

— Ой...

Ш-шух.

То ли поддавшись силе тяжести, то ли из-за давления изнутри...

Единственный узел, на котором держалось полотенце, развязался, и ткань соскользнула вниз, обнажая кожу Хосикавы.

— Я ничего не видел!

Я зажмурился и закричал во весь голос.

— Что?.. — донесся до меня растерянный голос Хосикавы.

Я увидел это случайно.

Но даже если это вышло нечаянно, осознание того, что я узрел ее наготу без позволения, жгло меня изнутри — я просто не мог оставаться здесь с этим чувством вины.

— Ой, извини, я... я подожду своей очереди.

— А, Хосикава...

Прежде чем я успел ее остановить, Хосикава выскочила из ванной.

Она ведь так может и простудиться.

Нужно поскорее заканчивать, чтобы она могла спокойно занять ванную.

С этой мыслью я принялся наспех смывать с себя мыльную воду.

Но как мне быть дальше?

Как мне теперь смотреть Хосикаве в глаза, когда я выйду отсюда?