Злодейская семья

Злодейская семья противостоит моей независимости

Эпизод 1. Всё началось с разорванной помолвки

— Ах, мисс…

— Ты так бойко болтала без умолку, но теперь, когда я требую сказать это мне в лицо, ты вдруг прикусила язык? Что за тайные мотивы? Или ты просто меня игнорируешь?

— О-ох, что вы, ни в коем случае!..

В один ослепительно прекрасный летний день передо мной выстроились служанки. На дворе стоял самый разгар лета, но бедняжки дрожали от страха так, словно наступила лютая зима. А всё потому, что они неосмотрительно сплетничали обо мне за спиной, даже не заметив, как я подошла.

Если уж вы и собирались копать мне яму, то делать это следовало гораздо незаметнее.

Я прекрасно знала, что слуги в особняке смотрят на меня свысока. Но одно дело — просто догадываться об этом умом, и совсем другое — услышать собственными ушами. Проглоти я обиду сейчас, и они окончательно сядут мне на шею. Я резко открыла глаза и сердито посмотрела на служанок.

— Я дам тебе шанс. Повтори то, что только что сказала.

— Э-это…

— Не можешь? Ты ведь назвала меня высокомерным отродьем. Ах, и еще кое-что… Кажется, ты упомянула, что я могу быть неродной дочерью герцога?

После недельной болезни я долго не выходила из комнаты, поэтому сегодня была раздражена сильнее обычного. Поскольку служанки до последнего упорно молчали и лишь испуганно переглядывались, мое терпение окончательно лопнуло.

— На колени.

— Простите меня, мисс! Пощадите!

— Ты плохо слышишь? Я сказала: живей на колени!

— Я больше никогда так не поступлю! Клянусь!

— Колени на пол, я сказала!

В тот момент я уже собиралась силой опустить обнаглевших служанок на землю. Как смеют эти простые девки сопротивляться и уклоняться от моих рук?! В суматохе, пытаясь увернуться, одна из них случайно толкнула меня в грудь. И именно в этот миг...

«Э?..»

Мое тело качнулось назад. Я словно в замедленной съемке увидела, как исказились от ужаса лица служанок, и как кулон, который я никогда не снимала, безвольно сорвался с шеи и упал на землю.

Хрусь.

В ту же секунду единственная памятная вещь, оставшаяся от моей покойной матери, разлетелась на мелкие осколки. И в это же мгновение мою голову пронзила дикая боль, а в сознание, словно бурный прилив, хлынули чужие, незнакомые воспоминания.

«Юн Га-ыль…»

«Возможно, однажды ты горько пожалеешь об этом».

«Хватайся за мою руку!»

«Ты умрешь, если продолжишь в том же духе!..»

Бах! Щелчок.

«…Юн Га-ыль!»

Панорама чужой жизни накатывала волна за волной, не давая мне даже вздохнуть. Сцены сменяли друг друга безумным калейдоскопом, в ушах звенели голоса незнакомцев.

«Что происходит… Что это за чертовщина?..»

Юн Га-ыль. Вместе с этим чуждым, но почему-то до боли родным именем перед глазами так ярко промелькнула финальная сцена, будто я переживала её прямо сейчас. Это было воспоминание о предсмертных минутах. Мир, наполненный совершенно другими пейзажами, технологиями и высотками, разительно отличался от того, в котором я жила.

Фрагменты пазла, которые только что сбивали с толку, быстро встали на свои места. Лишь тогда до меня дошло: это была моя прошлая жизнь. Я, Юн Га-ыль, родилась и выросла в Южной Корее, трагически погибла в возрасте двадцати одного года, а затем переродилась как Элоди Фердиа.

Пока я сидела на полу, напрочь оглушенная этим открытием, служанки, испуганные моей затянувшейся тишиной, осторожно попятились ко мне.

— Мисс! Вы в порядке?

— Я… я сделала это не нарочно!.. Накажите меня, мисс, побейте, но умоляю, не казните!

— Пожалуйста, не молчите так, вам нужно немедленно встать…

Я безучастно перевела взгляд на служанок, которые теперь не на шутку струхнули и нервно топтались на месте. Лицо мое, должно быть, окончательно побелело. А всё потому, что в моей голове всплыл самый главный, самый страшный факт.

— …Мне конец.

— Что? Э-эм, мисс, вы про наши жизни?..

— Мне конец! Я покойница!..

— Пожалуйста, пощадите, мисс! Смилуйтесь!

— А-а-а-аргх!

Игнорируя вопли столпившихся вокруг служанок, я в панике вцепилась руками в волосы. Всё сходилось. Наш мир — это сюжет книги. И мое будущее здесь было окрашено в самые беспросветные тона!

Элоди Фердиа. Будучи единственной внебрачной дочерью могущественного герцога, Элоди была капризной и отвратительной стервой. Пользуясь авторитетом своей зловещей семьи, она устраивала истерики по любому поводу — короче говоря, классический раздражающий персонаж.

Поскольку семье было глубоко плевать на её существование, её характер с каждым днем становился всё более несносным. пожалуй, единственным плюсом было то, что из-за слабого здоровья она почти не выходила из поместья и изводила исключительно личный персонал.

Роман, который я читала в прошлой жизни, назывался «Как любят приемную дочь злодейской семьи». Вы спросите, неужели я и есть та самая любимая приемная дочь из названия?

Ха. Если бы.

К глубокому сожалению, главной героиней оригинальной истории была совершенно другая женщина — Эстель Фердиа. Её удочерили из чисто политических соображений, но благодаря своему солнечному и доброму характеру она быстро завоевала сердца старшего брата, отца, а затем и всей Империи, обеспечив себе хэппи-энд в духе исцеляющего романтического фэнтези.

В этой истории Элоди была лишь жалкой завистливой дурочкой, которая пыталась пакостить старшей сестре, попалась на горячем и бесславно погибла… Она не потянула даже на статус главной злодейки, оставшись мелким промежуточным антагонистом.

Но и это был не единственный шокирующий сюрприз.

«Значит, в моих жилах вообще нет крови Фердиа…»

Обычно про незаконнорожденных детей говорят, что в них течет половина крови знародного отца. Однако Элоди не была биологической дочерью герцога. Её родная мать нагло соврала главе семьи, выдав ребенка за его собственную плоть и кровь.

Вздох.

Сидя за роскошным письменным столом, я подперла подбородок рукой и тяжело вздохнула.

— Ну и семейка… Ну и «мамочка».

До того как ко мне вернулась память, я всегда подсознательно презирала женщину, которая меня родила. Да и как можно любить мать, которая бросила собственного ребенка ради денег, словно вещь на рынке? В замке Фердиа любые разговоры о ней были под строжайшим запретом — отец приходил в ярость от одного её упоминания. В итоге я росла в полном неведении, собирая крохи информации из тайных шепотков слуг.

«Слыхала про Арселию? Ну и повезло же девке. Залетела от герцога за одну ночь и отхватила такой куш, что до конца дней хватит!»

«Да уж. А ты знаешь, куда она делась после того, как оставила ребенка?»

«Да откуда мне знать? Поговаривают, сразу рванула за границу».

«В любом случае, сейчас она точно купается в роскоши».

Из тех давних подслушанных сплетен я вынесла всего две вещи: моя мать продала меня герцогу и скрылась в неизвестном направлении, а звали её Арселия. Даже в самом романе её линия не раскрывалась подробно. Что, впрочем, логично — книга ведь была про Эстель, а не про меня.

Однако правда о моем настоящем происхождении в сюжете всё же всплывала. И именно она стала одной из главных причин, почему Элоди Фердиа в итоге казнили, когда вскрылось, что она самозванка.

— Ну почему из всех книг меня занесло именно в эту схему?!

Учитывая, что я родилась в этом теле и вернула память лишь в девятнадцать лет, это была скорее реинкарнация, чем простое переселение душ. С момента пробуждения прошло уже несколько дней. Сказать, что мне было тяжело адаптироваться — ничего не сказать. Слишком много потрясений: тайна рождения, чужая жизнь в Корее, неминуемая плаха впереди…

Сначала я пыталась отрицать очевидное, уверяя себя, что это затянувшийся кошмар. Но слишком уж четкими, детальными и осязаемыми были эти воспоминания. Жизнь Юн Га-ыль в Сеуле и строчки из прочитанного романа стояли перед глазами как живые. Если я продолжу плыть по течению — мой финал предопределен. Меня убьют.

«Я обязана выжить».

Вот только, как ни крути, мое скверное прошлое никуда не делось. В оригинале причины жестокости Элоди не объяснялись, но теперь, прожив её жизнь, я понимала, в чём дело. Семья относилась ко мне с ледяным равнодушием, а слуги, видя это, презирали за спиной. Чтобы выжить в этом зловещем доме и заставить прислугу хоть немного подчиняться, Элоди приходилось быть агрессивной, колючей и истеричной. Это была её извращенная форма самозащиты, попытка сохранить гордость принцессы Фердиа.

Но пускай это и был крик о помощи, оправданием для издевательств над людьми он служить не мог. Пора с этим завязывать.

«Хватит вести себя как капризная дура».

Чтобы выжить, нужно кардинально менять стратегию и смотреть в будущее. Мой взгляд упал на осколки разбитого кулона. Герцог Фердиа подарил его мне на пятилетие. По сути, это была единственная вещь во всем замке, которую я считала по-настоящему своей.

Кто-то подумает: «Ты же леди из великого дома, у тебя наверняка горы золота!» Как бы не так. У Элоди не было ни единого личного гроша. Безрассудные траты? Да. Расточительство? Сколько угодно. Но все счета оплачивались исключительно с личного одобрения герцога через дворецкого. Платья, драгоценности, обувь — всё это принадлежало роду Фердиа, а не мне. С потерей кулона я осталась буквально без гроша в кармане.

«Для независимости мне позарез нужны деньги».

Я ведь не просила золотые горы. Маленький, уютный домик на окраине столицы Сомнии. Одна спальня, небольшая гостиная, чистая ванная. Ну и приличный счет в банке, чтобы до конца дней вкусно есть и ни в чём себе не отказывать. Мне не нужна была былая роскошь, ведь я больше не та капризная Элоди. Думаю, скромной жизни бездельницы мне хватит с головой.

Хотя… быть безработной и жить в свое удовольствие — разве это не мечта любого человека?

Если верить сюжету, как только Эстель займет место любимой дочери, я стану в этом доме абсолютно чужой. Сейчас мне девятнадцать, до совершеннолетия остался всего год. До появления Эстель в замке — три года. Мой план идеален: вести себя тише воды, ниже травы, втихаря копить деньги и вовремя объявить о независимости. Если я съеду до того, как вскроется правда о моем происхождении, герцогу будет плевать на меня, и я смогу избежать смертной казни.

Но для начала нужно было сделать первый шаг на пути к спасению.

«Держаться как можно дальше от главного источника проблем».

Как раз когда я напряженно размышляла над планом заработка, в спальню бесшумно вошла Марта, моя личная горничная.

— Мисс, вам доставлено письмо.

— От кого?

Марта расплылась в широкой подобострастной улыбке и протянула мне серебряный поднос.

— От Его Королевского Высочества наследного принца.

Аденмир Пресил Виллент. Первый принц Империи, мой благословенный жених и по совместительству человек, который в будущем станет инициатором удочерения Эстель. В книге, когда принц жестко поднял вопрос о расторжении помолвки из-за отвратительной репутации Элоди, герцог Фердиа не захотел терять важнейшую политическую связь с престолом и спешно нашел замену в лице Эстель.

Видимо, мужчины Фердиа посчитали, что приемная дочь вместо фальшивой — вполне равноценный обмен.

К слову, наша помолвка состоялась исключительно по капризу самой Элоди. Аденмир был главным кандидатом на трон, и статус его жены гарантировал, что никто в Империи больше не посмеет косо посмотреть на внебрачную дочь. К тому же, Первый принц был неприлично красив: ослепительные серебряные волосы, глубокие изумрудные глаза и великолепное атлетическое телосложение. Разумеется, глупая Элоди влюбилась по уши. Аденмир относился к ней с холодной, безупречной вежливостью, положенной по этикету, но не более. Впрочем, прежнюю меня это не смущало.

Да уж, в свое время мне стоило огромных трудов связать нас этой помолвкой.

Но какой теперь во всём этом толк? Принц и так меня недолюбливал, а как только на горизонте появится святая Эстель, он гарантированно влюбится в неё с первого взгляда. Я не собиралась тратить силы и цепляться за мужчину, которому я не нужна. Раз уж он всё равно планирует разорвать помолвку, почему бы не сыграть на опережение и не сделать это самой, избавив себя от лишней головной боли? До появления Эстель в приюте еще уйма времени, так что мой шаг ничего не испортит.

Я внимательно посмотрела на запечатанный конверт и слегка улыбнулась. Теперь я точно знала, с чего начать свою новую жизнь.

«Правило первое: держись подальше от главного героя!»

Столица Империи Виллент — величественный город Сомния.

Над городом монументально возвышался Императорский дворец, чьи высочайшие шпили были видны из любого уголка округи. В своем роскошном рабочем кабинете Первый принц Аденмир отложил в сторону государственные бумаги, решив сделать небольшой перерыв. Он устало потирал переносицу. Из-за легкой небрежности и расстегнутого ворота рубашки его облик сейчас излучал какое-то томное, хищное очарование.

Принц раздраженно взглянул на стопку документов.

— В этот раз снова Родриго Ангелос…

С момента основания Империи у престола стояли четыре великих столпа — семьи Ангелос, Северес, Крундель и Фердия. И среди них герцог Ангелос, сколотивший колоссальное состояние на агрессивной торговле и сомнительных инвестициях, доставлял больше всего хлопот. И всё ради утоления собственной безграничной жадности.

Что ж, похоже, в этот раз снова придется задобрить их очередной поблажкой, чтобы замять назревающий скандал.

Впрочем, в Империи существовал род, иметь дело с которым было куда опаснее и сложнее, чем с пронырливыми Ангелосами. Герцог Фердиа.

Фердиа были полноправными хозяевами теневого мира. Они контролировали каждый темный переулок Империи, держа в руках черные рынки, подпольные аукционы и игорные притоны. При этом, обладая монополией на крупнейшие шахты, они являлись главными поставщиками военных материалов для императорской армии. Из-за их пугающей репутации и безжалостного нрава в народе их без прикрас именовали «семейством злодеев».

Мысли об этой зловещей фракции неизбежно привели Аденмира к размышлениям о собственной невесте. В Империи не было человека, который бы не слышал об Элоди Фердиа.

Первое, что всплывало в памяти при упоминании её имени — это её поистине ангельская, неземная красота. Сияющие золотистые волосы с легким платиновым отливом и ярко-розовые глаза, напоминающие распускающиеся весенние цветы, делали её похожей на хрупкую куклу. Однако куда более известным был… её неистовый, бешеный темперамент.

Контраст был чудовищным: обладая внешностью милого невинного щенка, Элоди, стоило ей открыть рот, сыпала площадной бранью и мгновенно впадала в неконтролируемую ярость. А поскольку перечить роду Фердиа никто не осмеливался, её капризы некому было обуздать.

«Тот факт, что она позволяла себе закатывать истерики даже в моем присутствии, говорит сам за себя».

Аденмир привык строго следовать долгу, отодвигая на второй план личные симпатии. Раз уж эта истеричная леди — его невеста, он терпел её общество. Однако в последнее время принца всё чаще терзали сомнения. Если однажды он взойдет на престол, его супруга станет императрицей. Способна ли эта взбалмошная и невротичная особа занять столь высокий пост?

Аденмир уже отправил в поместье Фердиа официальный запрос о визите, так как им необходимо было согласовать протокол на грядущем банкете в честь дня рождения императора. Ответ по всем срокам должен был прийти еще утром.

Как раз в тот момент, когда он недовольно нахмурился, в кабинет тихо вошел личный секретарь.

— Ваше Высочество, доставлен ответ из дома герцога Фердиа.

Письмо прибыло. Отправителем значилась лично Элоди Фердиа. Аденмир, прекрасно знавший об одержимости девушки своей персоной, логично предположил, что внутри конверта будет указано время его визита и дежурные излияния в любви.

Однако, вскрыв сургучную печать, он на мгновение замер.

[Приношу свои извинения, однако боюсь, что в ближайшее время у меня не найдется свободной минуты для встречи с Вашим Высочеством.]

Принц удивленно приподнял бровь. С чего бы это вдруг? В легком недоумении он перевел взгляд на следующую строчку.

[Будьте добры, подпишите прилагаемый документ и отправьте его обратно с моим курьером.]

— Документ?.. — вслух переспросил Аденмир.

Секретарь молча указал на плотную бумагу, вложенную в конверт вместе с письмом. Когда Аденмир развернул её и пробежал глазами по тексту, он на мгновение отказался верить собственным глазам.

Это было официальное соглашение о расторжении помолвки.

Никаких сомнений. Четкий юридический документ об аннулировании брачных обязательств. А в самом низу размашисто и твердо стояла личная подпись Элоди Фердиа.

— Ха… — Аденмир издал короткий, сухой смешок, а его изумрудные глаза опасно сузились. — И что это за новые фокусы, леди Элоди?