Зал забытых ремесел

Коридор оказался длиннее, чем выглядел со стороны.

Мягкий золотистый свет освещал стены, увешанные странными инструментами. Тут были линейки из блестящего металла, кисти с разноцветной щетиной, маленькие молоточки, катушки с нитками и десятки предметов, которых Кай не мог опознать.

Рин бежал впереди всех. Его страх окончательно уступил место любопытству.

Лира шла рядом с Каем. Она не задавала вопросов, но ее глаза цепко осматривали каждый предмет на стенах. Кай заметил, что она особенно долго задержалась взглядом на наборе тонких перьев для письма.

Боро семенил сзади. Дракончик обнюхивал каждый угол и время от времени чихал от пыли, выпуская при этом крошечные облачка искр.

Коридор закончился широкой аркой. За ней открылся новый зал.

Он был меньше Зала Первых Историй, но казался более живым. Вдоль стен стояли деревянные верстаки с ящиками. В центре располагался большой круглый стол, заваленный чистой бумагой, карандашами и кусочками цветного мела. С потолка свисали нити с нанизанными на них деревянными бусинами разных цветов.

Пахло здесь иначе. Свежеструганным деревом, глиной и чем-то сладким, похожим на ваниль.

[Открыта секция: «Зал Забытых Ремесел».]

[Описание: Место, где руки учатся создавать, а разум учится думать.]

[Доступные занятия: рисование, лепка, основы письма, простое конструирование.]

[Бонус: занятия ремеслами усиливают связь читателей с Башней.]

Рин первым добрался до стола. Он схватил кусок красного мела и начал рисовать прямо на столешнице. Через минуту на светлом дереве появился кривоватый, но вполне узнаваемый рисунок: маленький лисенок стоит перед огромным деревом.

Кай улыбнулся. Мальчик рисовал то, что увидел утром в книге.

«Это я!» — гордо заявил Рин, тыча пальцем в рисунок. — «И это дерево из книжки. Дерево Первого Леса!»

«Очень похоже», — кивнул Кай.

Боро подошел к одному из верстаков и уткнулся носом в ящик с глиной. Он вытащил кусок зубами и начал мять его лапами. Получалось у него неуклюже, но дракончик был полностью поглощен процессом. Из его груди снова доносилось довольное урчание.

Лира стояла в стороне. Она не трогала ничего, только смотрела.

Кай подошел к стене и снял с крючка набор перьев для письма. Рядом нашел пузырек с темно-синими чернилами и стопку чистых листов плотной бумаги.

Он положил все это на край стола, ближе к Лире. Ничего не сказал.

Лира посмотрела на перья. Потом на Кая. Потом снова на перья.

«Я умею писать», — сказала она. В ее голосе звучал вызов, как будто она ждала, что он удивится или не поверит. — «Мама научила меня до того, как...»

Она оборвала себя на полуслове.

«Я знаю, что ты умеешь», — мягко сказал Кай. — «Я видел, как ты смотрела на перья в коридоре. Они твои. Пиши, что хочешь».

Лира долго стояла неподвижно. Потом взяла перо, обмакнула его в чернила и начала писать.

Кай не заглядывал ей через плечо. Вместо этого он вернулся к Рину и Боро.

Рин уже израсходовал красный мел почти целиком. Его рисунок разросся на половину стола. Теперь там был не один лисенок, а целая семья: большой лисолюд, маленький лисолюд и совсем крошечный, которого большой держал на руках.

Кай присмотрелся и заметил, что у самого маленького лисолюда на рисунке текут слезы.

Рин поймал его взгляд и быстро закрыл эту часть рисунка ладошкой.

«Это просто так», — торопливо сказал мальчик. — «Это не по-настоящему».

Кай присел рядом с ним.

«Рин», — сказал он тихо. — «Рисовать можно все. И грустное тоже. Никто не скажет, что нельзя».

Рин смотрел на него, не убирая ладошку с рисунка.

«Правда?»

«Правда. Знаешь, иногда грустные рисунки самые важные. Потому что когда ты рисуешь грусть, она из тебя выходит на бумагу. И внутри становится немного легче».

Рин медленно убрал ладошку. Посмотрел на свой рисунок. Потом взял синий мел и нарисовал вокруг маленького плачущего лисолюда что-то большое и квадратное.

«Что это?» — спросил Кай.

«Это башня», — ответил Рин. — «Чтобы ему было не страшно».

Кай почувствовал, как у него защипало в глазах. Он положил руку на макушку Рина, между мягкими лисьими ушками. Мальчик не отстранился. Наоборот, он чуть-чуть подался навстречу прикосновению.

[Событие: Дети начали творить.]

[Рин выразил через рисунок скрытую травму. Уровень доверия повышен.]

[Боро осваивает новый навык: работа с материалами.]

[Лира пишет самостоятельно. Содержание пока скрыто от Хранителя.]

[Получено Надежды: +10. Всего: 60/100.]

Они провели в Зале Забытых Ремесел несколько часов.

Рин изрисовал весь стол, перешел на бумагу и разрисовал пять листов. На каждом рисунке была башня. Иногда маленькая, иногда огромная, до самого неба. Но на каждом рисунке внутри башни кто-то был. Лисенок, дракончик, девочка с острыми ушами. И высокий человек с мягкими руками.

Боро слепил из глины что-то круглое с четырьмя ножками. Кай не сразу понял, что это. Потом присмотрелся и узнал чайник. Дракончик слепил чайник из глины.

Лира исписала двенадцать листов мелким ровным почерком. Она сложила их стопкой, перевернула чистой стороной вверх и убрала в ящик стола.

Кай не спрашивал, что она написала. Когда она будет готова, она расскажет сама.

Когда свет в башне начал мягко тускнеть, показывая наступление вечера, Кай собрал всех обратно в Зал Первых Историй.

На столе уже стоял котелок с новым блюдом. На этот раз это был густой овощной суп с лапшой.

Они поели вместе. Тихо, спокойно. Рин болтал ногами под столом и рассказывал Боро про свои рисунки. Боро слушал, наклонив голову, и время от времени согласно урчал. Лира ела молча, но уже не с той отчаянной жадностью, что утром.

После ужина Кай достал синюю книгу, которую оставила Мира.

«Звездный пастух и его стадо», — прочитал он название вслух.

Рин мгновенно бросил ложку и подался вперед.

«Про пастуха? Он пасет звезды?»

«Сейчас узнаем», — сказал Кай и открыл первую страницу.