Глава 3.1

Следом за затуманенным взглядом ребёнка, также неясными стали и мои глаза. 

Единственное, что стало ясным, так это воспоминание о том, когда я была маленькой. 

Это то воспоминание, которое я старалась глубоко запрятать. 

Я до сих пор отчётливо помню. В этот день весь мир мой рухнул. 

Это случилось, когда я училась во втором классе начальной школы. Собрав вручную гвоздики в букет во время урока рисования в День матери, я побежала домой. 

Мама! 

Я думала подарить этот букетик своей маме, которая ждала меня дома. Но единственное, что меня ждало, – это пять купюр по десять тысяч вон и письмо, написанное для бабушки, которое лежало на столе. 

Мама, мне очень жаль. 

Сбереги деньги, воспользуйся ими для всего, что будет необходимо для доченьки. Ее любимое блюдо находится в холодильнике, так что ешьте хорошо. 

Пусть пока слушается папу, потому что мама придёт забрать её позже. 

Я хотела слушаться своего отца, как по последней просьбе моей матери, но не смогла. Моя мама ушла из дома, а отец домой даже не вернулся. Эти дети были оставлены родителями также, как и я. 

Ох, боже мой... 

Моё сердце переполнено чувствами. Как на свете вообще можно не любить этихпрелестных детишек?

— Подождите. 

Проанализировав детские рассказы, я вдруг поняла и наклонила голову. 

Они и впрямь Гензель и Гретель? 

Хоть детей и не зовут Гензель и Гретель, разве у главных героев этой книги не могли быть другие имена? 

Разве эта книга не заканчивается, когда они меня убьют? 

Я надеялась, что эта сказка закончится трогательно и желаемым путём, а не как в жуткой сказке по классике. 

Поэтому я быстро определилась со своей ролью. 

Как «Добрая ведьма Хейзел», которая заботится о детях до тех пор, пока их отец, однажды раскаявшись в своих грехах, придёт, чтобы найти их. 

— Но ведьма... 

В тот момент, пока я размышляла, Луна, съев кусочек яблочного пирога, позвала меня. 

— Меня зовут Хейзел, а не ведьма. 

Я вытерла салфеткой тушёные яблоки с уголка рта ребёнка, открыв своё имя. 

— Хейзел. 

— Да. 

— Ты попытаешься теперь съесть нас сейчас, когда мы набрали вес? 

— Хм-м... 

На вопрос Луны, полный сомнения, Лука тут же разрыдался: 

— Ты теперь собираешься нас вымыть и запечь в духовке. Так ведь? 

Даже несмотря на то, что я накормила и вымыла детей, сомнения Луны не прекратились. Она снова заплакала, в то время как Лука, который только перестал плакать, сидел и играл своими ручками. 

— Ты видишь, как цыплята наряжаются перед тем, как их зажарят на гриле? 

После купания я завернула детей в полотенца. Однако не было одежды, в которую можно было бы переодеть детей. 

— Я никогда не готовила цыплёнка на гриле. 

Ах, они, должно быть, дети из очень бедных семей. Мне нужно будет приготовить курицу сегодня вечером на ужин. 

— Сейчас я должна навести порядок, а вы пока поиграйте с собакой и кошкой.

Я оставила детей с животными и пошла трудиться. Я постирала грязную одежду, развесила её до захода солнца и повторно перекрыла стены, которые они съели. 

Малыши с широко открытыми ртами наблюдали за тем, как остатки пирога взлетели в небо сами по себе и отправились в хранилище, а посуда отправилась в посудомоечную машину и сама вымылась. 

— Фу, мне страшно. 

— Это метла? Но почему у неё нет глаз, носа и рта? 

Лука просто обошёл подметающую метлу пол, с крошечными и грязными на нём следами от ног, в то время как Луна следовала за ним и толкнула его. 

Спустя столько времени я впервые приготовила на ужин курицу-гриль с грибным соусом. 

Грибы были выброшены той девочкой, которая однажды съела мой дом. 

Я подумала, если грибы просто испортятся, то это было бы просто пустой тратой времени, поэтому у меня не осталось выбора, кроме как приготовить их на ужин. 

Но дети съели курицу, а к грибам даже не притронулись. 

— Ох, это восхитительно. 

— Да... 

— Грибы – это плесень, не вздумайте есть их! 

К сожалению, в этот раз стратегия как с морковным пирогом не сработала с грибами. 

Пока я убиралась после ужина и готовилась к завтрашнему дню, вскоре наступила ночь. 

К сожалению, моя односпальная кровать была единственной кроватью в этой маленькой хижине. 

Было слишком тесно для нас троих спать вместе, а так как дети всё ещё меня боялись, я решила уложить их в свою кровать. Сама я легла спать на диване в гостиной. 

— Спокойной ночи. 

Я накинула одеяла на детей, смотревших на меня всё ещё настороженно своими сонными глазками, и вышла. Затем я легла на диван и стала думать, прокручивая в голове раз за разом мысли о будущем. 

— Ты слишком привередлив в еде. 

Разборчивость в еде не было единственным, что было необходимо исправить перед тем, как отцы детей не пришли забрать детей. 

— Луна, тебе следует проявлять уважение к взрослым.