Мастер Элиас

Тишина, густая, как бархат, сомкнулась за прозвучавшим вопросом Орина. Она не была пустой – она была наполнена до краев. В ней жили мириады звуков, сливающиеся в один гипнотический гул: настойчивое, но аритмичное тиканье бесчисленных часов, каждый из которых отмерял своё, особое время; низкая, почти на грани слуха, вибрация, исходившая откуда-то из недр магазина, словно там билось огромное механическое сердце; и неуловимый, постоянный шорох – шелест пыли, оседающей на диковинные артефакты, или тихий вздох старой бумаги на полках. Воздух, казалось, дрожал от скрытой энергии. Орин стоял как вкопанный посреди узкого прохода, не смея пошевелиться, его взгляд метался по пляшущим теням, пытаясь выхватить из полумрака фигуру хозяина. Ждать было почти невыносимо. Каждая секунда растягивалась, наполняясь тревогой и предвкушением. Что, если никто не ответит? Что, если он один в этом хранилище забытых эпох?

— Вопросы, юноша, — раздался голос, спокойный, ровный, с лёгкой хрипотцой, будто шуршали старые пергаменты. Он возник не из конкретной точки, а словно родился из самого воздуха Лабиринта, окутав Орина со всех сторон. — Вопросы подобны камням, брошенным в глубокий колодец. Иногда они долетают до дна и поднимают ил истины. А иногда – лишь тревожат тёмную воду и тех, кто обитает в её глубинах. Вы уверены, что хотите тревожить эту воду?

Орин вздрогнул и резко обернулся, но вокруг по-прежнему были лишь стеллажи, уходящие во тьму, и мерцающий свет странных ламп. Фигуры хозяина не было видно.

— Мастер Элиас? — пересохшими губами прошептал он снова, голос предательски дрогнул.

— Имена – лишь пыль на обложках старых книг, — ответил голос, теперь он звучал чуть ближе, из-за внушительной колонны из фолиантов в кожаных переплетах, преграждавшей проход впереди. — Содержание важнее. Но да, некоторые знают меня под этим именем. Вас же привели сюда не праздное любопытство и не поиск дешёвых безделушек. Я чувствую на вас дыхание Тишины… и запах страха, смешанный с отчаянной решимостью. Редкий коктейль для посетителей моего скромного заведения. Так что же ищет столь… целеустремлённый юноша в этом Лабиринте?

Из-за книжной колонны плавно, без малейшего шороха, выступила фигура. Орин на мгновение замер, поражённый… её обычностью. Это был невысокий, худощавый мужчина, одетый в простую, но добротную одежду тёмных тонов – жилет поверх чуть помятой рубашки, удобные брюки. Возраст определить было невозможно – морщины на его лице сплетались в сложный узор, говорящий и о преклонных летах, и о какой-то вневременной мудрости, но движения его были лёгкими, а осанка – прямой. Седые волосы коротко острижены, руки с длинными, тонкими пальцами спокойно сложены за спиной. Он не внушал страха, скорее – вызывал удивление своим несоответствием этому фантасмагорическому месту.

Но потом Орин встретился с ним взглядом, и всё изменилось. Глаза Мастера Элиаса были необыкновенными – цвета жидкого янтаря, яркие, пронзительные, они смотрели не на поверхность, а куда-то вглубь, словно сканируя, анализируя, взвешивая. В них светился острый ум, лёгкая, почти незаметная ирония и бездонная глубина опыта, накопленного за долгие-долгие годы, а может, и века. От этого взгляда стало не по себе, словно он был обнажён, и все его тайные мысли и страхи были видны этому человеку как на ладони.

— Хранительница… она дала мне ваш адрес, — с трудом выговорил Орин, чувствуя, как под этим взглядом пересыхает во рту. — Я ищу книгу. Чёрную книгу.

Имя книги повисло в плотном воздухе магазина. Тиканье часов на мгновение стало громче, а потом снова стихло. Взгляд Элиаса стал жёстче, искорка иронии угасла. Он медленно, почти не касаясь пола, обошёл Орина, рассматривая его со всех сторон. Его молчание было красноречивее любых слов.

— Бедная Элиза… — наконец тихо произнёс он, скорее для себя, чем для Орина. — Всё не может смириться с Тишиной. И посылает ко мне… таких вот мотыльков, летящих на тёмный огонь. Чёрная книга, говоришь? — Он остановился прямо перед Орином, и янтарные глаза снова впились в него. — Это не просто книга, мальчик. Это зеркало. Очень тёмное зеркало. Оно отражает не лицо, а суть. И не каждому нравится то, что он там видит. Зачем она тебе? Какие ответы ты надеешься найти в отражении бездны?

— Я хочу понять, — голос Орина обрёл твёрдость. Отступать было поздно. — Понять этот город. Лорен. Этот сон, который все считают жизнью. Я нашёл упоминание… о сне-ловушке. Но страницы были вырваны. Кто-то скрывает правду.

— Правду? — Элиас усмехнулся, но усмешка была печальной. Он подошёл к витрине, где переливались грани крупных кристаллов. — Правда – это драгоценный камень с очень острыми гранями, юноша. Он может ослепить своим блеском, а может – больно ранить. А иногда и то, и другое одновременно. — Он взял в руки один из кристаллов, прозрачный, как слеза, и тотчас в нём вспыхнули и заиграли десятки радужных искр, озарив его лицо и руки. — Вот знание, которое проясняет, освещает путь. Оно помогает видеть мир чётче. А Чёрная книга… она как этот камень, — он кивнул на другой кристалл, лежавший в тени – абсолютно чёрный, поглощающий свет, похожий на кусок застывшей ночи. — Она не отражает свет. Она его впитывает. Она показывает не мир вокруг, а тьму внутри. Тьму мира, тьму души. Не каждый готов к такой встрече. Она может сломать. Свести с ума. Затянуть навсегда.

Он положил прозрачный кристалл на место и снова повернулся к Орину.

— Так зачем тебе эта тьма? Что ты надеешься там найти, кроме боли и ужаса? Отчаяние гонит тебя? Или глупость?

— Возможно, и то, и другое, — честно признался Орин. Он чувствовал, что этот человек видит его насквозь, и лгать было бессмысленно. — Но я не могу иначе. Я проснулся посреди этого… сна. И я не могу снова заснуть. Неведение – это тоже тьма, только тёплая, удушающая. Я предпочитаю холодную ясность, какой бы страшной она ни была.

Элиас долго молчал, изучая его лицо. В его янтарных глазах читалась сложная смесь эмоций: усталость, любопытство, может быть, даже капля уважения. Тиканье часов снова заполнило паузу, отмеряя мгновения, которые казались вечностью. Орин чувствовал себя стоящим на весах – на одной чаше его решимость, на другой – цена, которую придётся заплатить.

Наконец, Элиас медленно кивнул. Словно невидимые весы качнулись в его пользу.

— Что ж, — проговорил он тихо, и в его голосе больше не было иронии, только глубокая серьёзность. — Упрямство – не худшее качество для того, кто решил заглянуть за край. Возможно, ты и есть тот, кто нужен… или тот, кто хотя бы попытается. Книга здесь. В самых глубинах Лабиринта. Но добраться до неё – лишь половина дела. Гораздо сложнее – вернуться оттуда… прежним.

Он сделал приглашающий жест рукой в сторону одного из самых тёмных и узких проходов между стеллажами.

— Следуй за мной. Но будь осторожен. Лабиринт не любит незваных гостей и не всегда показывает прямой путь. И помни: всё, что ты увидишь и прочтёшь с этого момента, изменит тебя навсегда. Обратной дороги не будет.