Пролог

— Я требую возвращения Святой Дайны.

— Не понимаю, к чему вы клоните, — глаза Великого Герцога Деxзина ярко блеснули.

Совсем недавно назначенный на свою должность священник Педрик нарочно кашлянул, вздрогнув от взгляда тёмно-зелёных глаз. Однако не отступил:

— Разве не вы забрали из храма нашу Святую? Когда мне сообщили, что вы хотите выкупить это покорное дитя, я ещё тогда подумал, что это довольно необычная просьба.

— …покорное дитя, — медленно и тихо пробормотал Дарвин, повторяя слова священника.

Заметив нарастающую опасность, Педрик приподнялся со своего места:

— Мне известно, что Дайна самостоятельно пробудила в себе силу Святой, так что, надеюсь, вы всё же образумитесь. В конце концов, оно принадлежит нашему храму!.. Поэтому мы просим вернуть это дитя. В последнее время нам и так приходится трудно.

Он говорил о девочке словно та была какой-то вещью.

Терпение Дарвина имело свои пределы — его холодные губы пересохли:

— Не знаю, понимаете ли вы… но купить нашу Святую лишь за миллион эрин — это просто неприемлемо.

На последних словах Дарвин вытянул ногу и со всех сил пнул стол:

«Бум!»

Мебель подпрыгнула с оглушающим шумом. Ранее украшающие стол скульптуры разлетелись и разбились вдребезги, поднялась пыль — в кабинете царила разруха:

— Великий Герцог Дехзин! Что вы, чёрт возьми, творите?!

— Что я, чёрт, возьми, творю? Просто-напросто защищаю свою дочь.

Вместо того, чтобы остановиться, Дарвин вытащил из ножен меч. Направить оружие на священника было равноценно объявлению войны храму.

Ситуация быстро набирала обороты. В мгновение ока рыцари храма и рыцари Дехзина стояли друг на против друга, обнажив клинки. Напряжение возрастало, и это отчётливо виднелось на посиневших лицах каждого:

— Вы все, слушайте!.. — громко рявкнул Дарвин, — Не Дайна, а Эстер. И она не Святая — она моя дочь.

— Ваше Превосходительство! Нет!

Но избежать это было уже невозможно.

Закончив свою речь, герцог поднял меч, не целясь в какое-то конкретное место, и опустил его на левую руку Педрика.

Дарвин обнажил свою истинную сущность. Сущность кровожадного демона.

Пока все стояли в оцепенении, рыцарь, сопровождающий Педрика, встал между ними. Он, дрожа всем телом, направил всю свою божественную энергию на руку священника.

Когда кровотечение остановилось, а конечность благополучно приросла, раненый Педрик застонал:

— Что вы… что вы себе позволяете?

— Если вы ещё раз посмеете говорить о моей дочери в таком тоне, тогда…

Герцог посмотрел прямо в глаза священника, в то время как рыцари второго съёжились от нервозности:

— Я готов к войне, — яростно продолжил дворянин.

Рыцарь Перикел, охранявший вход в подземелье, дремал. Но вскоре широко распахнул глаза.

Топ. Топ.

Он услышал, как кто-то спускался по лестнице. Мужчина выпрямился, ожидая визита обладателя этих шагов. Немного погодя, перед ним появилась Святая Ребьенн, которую рыцарь и ожидал увидеть:

— Святая Матушка! Вы приходите сюда почти каждый день! Неужели вы не боитесь здесь молиться? Прошло уже столько лет… Вам нужно больше отдыхать…

— Нет, она же моя дорогая подруга. Я не могу так поступить с ней, — Ребьенн горько улыбнулась и опустила свои большие глаза.

Перикел взглянул на девушку с восхищением:

— Святая проявляет такую доброту к подобному монстру… Вы даже не представляете, какая это милость.

Под печальным взглядом мужчины, Ребьенн сложила руки в молитве, дабы подать пример:

— Это моя обязанность Святой. Сэр Перкил, прошу прощения, но не могли бы вы оставить меня? Мне бы хотелось побыть одной.

— Да, конечно, — не задумываясь ответил рыцарь, ведь девушка часто этого просила.

Развернувшись, он поспешил вывести своих солдат из башни.

Убедившись в полном уединении, Ребьенн распахнула входную решетку темницы. И вошла внутрь:

— Я пришла, — ликовала она.

Заслышав яркий голос Ребьенн, маленькая девушка напротив съежилась. Ту, что Святая назвала «дорогой подругой» звали Дайна, и она была крепко связана, словно животное, конской упряжкой.

Ребьенн шаг за шагом приближалась к заключённой, и хотя та слышала её слова, пленница не стремилась отвечать. Как только девушка подошла достаточно близко, она с силой схватилась правой рукой за щеку Дайны.

Неспособная хоть как-то противиться, тело заключённой покосилось:

— Я пришла.

— …

Даже так, девушка все равно молчала. Её опустошенный взгляд был направлен куда-то в пространство. Ребьенн явно не понравилась эта реакция, и она надула губки. Пожав плечами, Святая обратила свой взгляд на что-то позади Дайны. К ней был подсоединён хрустальный сосуд. Внутри плескалось какая-то непрозрачная жидкость:

— Почему ты набрала так мало? — рассердилась девушка, ведь этого вещества оказалось гораздо меньше, чем она ожидала увидеть.

Подойдя к Халиду, личному охраннику, Ребьенн вытащила у него из-за пояса меч — оружие храма, которое выдавалось только Шестому подразделению. В центре эфеса сиял красный рубин, символизирующий Богиню Эпистос.

Сжимая в руках рукоять меча, Ребьенн обернулась к Дайне. Однако скрывающийся в темноте, словно тень, Халид вышел вперёд:

— Позвольте мне. Не нужно марать руки.

— Вы справитесь? — распахнув глаза, пролепетала Ребьенн, и, казалось, задумалась.

Она хихикнула и протянула оружие стражнику.

Меч справедливости, повиновавшийся только воле Божьей, глубоко ранил ладонь Дайны. Из места увечья хлынула кровь:

«Ах…Как больно…»

Девушка терпела пронзившую её руку ужасную боль, откинув голову назад. Однако крикам Дайны не было суждено вырваться на свободу. Всё из-за куска плотной ткани, что сдерживал любые звуки. На конечностях раненой виднелись кандалы, которые не позволяли девушке навредить самой себе, а также сбежать. Снять их самостоятельно казалось невозможным.

За всё то время, что Ребьенн пробыла здесь, Дайна впервые подняла голову. И в тот же миг её глаза встретились со взглядом Халида, однако парень моментально отвернулся. Неприязнь и злоба — это уловила пленница.

Ребьенн держала в руках небольшую бутыль, в какую стекала кровь заключённой. Святая тут же опустошила собранную красную жидкость. Всё до последней капли:

— Вот и хорошо.

С широкой улыбкой на лице Ребьенн напоминала прекрасный трепещущий цветок. Кровь Дайны сверкала на её изогнутых в улыбке губах. Девушка, трясясь, наблюдала за ней. Когда Святая заметила на себе взгляд «подруги», её рот лишь сильнее растянулся в кривой усмешке:

— Почему всё это происходит? Разве это не справедливо? — приблизилась она к лицу девочки.

Святая погладила потрёпанные волосы Дайны, а потом заправила несколько прядей за ухо:

— Ты осмелилась занять моё место. Ты, никчёмная рабыня, которая не знает своего места, посмела обладать Святой силой.

Ребьенн шагнула вперёд и грубо толкнула Дайну. Опущенная голова ударилась о жёсткую стену. Достигнув желаемого, Святая лишь фыркнула и покинула темницу вместе с рыцарем.

Дайна, наблюдавшая за тем, как медленно таяли эти две фигуры, беспомощно закрыла глаза:

«Это я настоящая. Настоящая святая… это я.»

Но её горький внутренний плач как всегда никого не достиг.

«Скрип»

Тяжёлая дверь глухо распахнулась. В темнице Дайны показались недавно нанятые девушки, облачённые в белые одежды:

— Время для приема пищи, - холодно пробурчала Юн Рейчел, самая старшая из всех новоприбывших.

Рейчел первая проследовала внутрь. За ней вошла Хелен, женщина-новичок средних лет, и Энни —священница.

С сегодняшнего дня за Дайной должна была присматривать новенькая, Энни. Это была её первая работа с тех пор, как она присоединилась к священнослужителям. Нервничая, девушка тоже вошла в тюрьму и при виде заключённой в изумлении раскрыла рот. Ее шокировали множество ран и пятна крови:

— Леди Рейчел, что, чёрт побери, это такое... Кто это сделал?! — заикаясь, пролепетала Энни.

— Кто это сделал? Никто. Здесь, в храме, мы не имеем права над кем-либо издеваться, так что оно само так с себя изувечило.

— Но как она могла, будучи в связанном положении?

— Потому это существо и зовут монстром.

Рейчел приказала Энни закрыть свой рот. В дрожащих глазах новенькой читалось множество вопросов — она так и не смогла избавиться от чувства, что здесь было что-то не так.

Юн Рейчел шагнула вперёд и силой заставила девочку поднять голову, ухватив ту за подбородок. Спящая до этого Дайна приоткрыла веки. Её полупрозрачные глаза, словно улитки, лениво осматривали всё вокруг, стараясь понять ситуацию. В любой другой день она бы просто снова закрыла свои очи, но не в этот раз.

Взгляд заключенной остановился на Энни, стоявшей позади Рейчел. Внезапно пленницу словно окатили ледяной водой. Другие леди не замечали её пристального взгляда, но Энни сразу заподозрила неладное. Даже в кромешной тьме можно было различить дрожь, охватившую тело новой священницы:

— Эй, новенькая! Сейчас…

— Ты так и будешь стоять столбом? Уже забыла, о чём я тебе раньше говорила?

— Ох… Нет!

Удивлённая Энни собиралась рассказать им о странном взгляде Дайны, но Рейчел быстро заткнула помощницу и ещё раз отчитала. Между тем, Хелен вытянула влажный кусок ткани из рта заточённой, но лишь для того, чтобы накормить её принесенной едой.

«Едой» они называли какую-то жидкость, очень напоминавшую воду… На поверхности не виднелось ни одного плавающего кусочка! Рейчел влила это вещество в рот Дайны, но большая часть «трапезы» просто вытекла обратно:

«Бедное дитя,» — Энни не могла скрыть ощущения, что является сообщником преступления.

Ей не раскрывали подробностей, которые касались этого особого заключённого — приказали просто выполнять все поручения и держать язык за зубами. Она ни в коем случае не должна была проболтаться о пережитом.

Какие же грехи совершил этот человек, чтобы заслужить подобное отношение? Энни погрузилась в раздумья, беспомощно поглядывая на Дайну Тогда её глаза снова встретились со взглядом худощавой девушки:

— Отпустите меня…

В тот же миг в голове священницы зазвучал чарующий голос, который был ей совершенно незнаком.

__________

Перевод: Anily

Редакт: Dari Rabbiit