Тонкая трещина

Шторы в спальне едва шевелились от сквозняка. Утро входило в комнату неохотно — мутное, серое, с тяжёлым небом, прилипшим к окнам. Элиза с трудом поднялась с кровати, ногами нащупывая холодный паркет, как будто тело отказывалось верить, что начался новый день.

На кухне пахло пустотой. Холодильник снова забыл купить еду, а кофе оставался единственным, что не требовало усилий. Зажужжала капельная кофеварка, а Элиза, прислонившись к косяку, смотрела, как капли коричневой горечи стекают в кружку.

В ванной запотело зеркало. Пар из горячего душа поднимался клубами, будто что-то пыталось вырваться из канализации. Элиза сняла с себя ночную майку, скомкала её и швырнула в корзину.

Зеркало медленно проступало сквозь запотевшее стекло — сначала её глаза, затем волосы, плечи. Она провела рукой по стеклу, оставляя мутную дорожку, и взглянула на себя.

Что-то было… не так.

Она чуть нахмурилась, склонив голову набок. В отражении — то же самое. Конечно. Но слишком… синхронно. Никакой инерции, никакой задержки — будто она смотрит видео, которое догоняет её действия с точностью до кадра.

Элиза поднесла пальцы к виску. Отражение повторило. Потом дотронулась до подбородка. Отражение — тоже. Всё как надо. Наверное, ей просто показалось. Переутомление. Или кофе ещё не начал работать.

Она отвернулась, но не сразу. Что-то внутри требовало взглянуть ещё раз.

Она вернулась к зеркалу — и снова ничего. Она. Просто она. Немного бледная, с кругами под глазами. Нужно больше спать.

На работе всё шло как обычно. Никто не заметил её странного взгляда или задержки в ответах. Она старалась не думать о зеркале, списывая всё на нервы. После обеда — звонок от начальницы, потом короткое совещание, затянувшееся до вечера. Возвращение домой было механическим: маршрутка, подъезд, скрип старого замка.

Когда она вошла в ванную, всё снова выглядело привычно. Разве что… зеркало.

На его поверхности появилась тонкая трещина, будто кто-то аккуратно прочертил ногтем по стеклу. Почти незаметная, но ощутимая. Если провести пальцем — можно почувствовать крошечный, ледяной срез.

Элиза нахмурилась. Она точно не помнила этой трещины утром. А уж тем более вчера. В голове пробежала цепочка мыслей: воры, кто-то заходил, может, жильцы сверху роняли что-то тяжёлое. Но плитка цела, стены — без следов. Только зеркало. Только трещина.

Она наклонилась ближе. Трещина расходилась из одного центра, как паутина. В самом центре — будто углубление. Маленький чёрный глаз.

Стук. Где-то в глубине квартиры.

Элиза резко выпрямилась, сердце ударило о рёбра. Прислушалась. Ничего. Наверное, сосед. Или дверь сквозняком. Или кошка на лестничной клетке.

Она взглянула на своё отражение. Оно стояло прямо, молча, точно повторяя её движения. Только глаза… они казались чуть шире, чем у неё. И… как будто подрагивали. Совсем немного. Почти незаметно.

Она замерла.

Отражение — тоже.

Она медленно подняла руку.

Отражение — тоже.

Она кивнула.

Отражение — тоже.

Она отвернулась, делая шаг к двери — и краем глаза заметила: отражение задержалось на долю секунды.

И улыбнулось.

В комнате пахло пылью и кофейной гущей. Элиза сидела в кресле, укутавшись в плед, с кружкой в руках. На экране ноутбука мигал пустой документ. Она писала статьи для сайтов — обзоры, инструкции, иногда тексты для блогов. Сегодня тема была простая: “10 способов улучшить качество сна”.

Ирония.

Но экран оставался пустым. Каждое слово, что приходило в голову, казалось чужим, ненастоящим. Мысли возвращались к зеркалу. Трещина. Задержка. Улыбка. Она пробовала вспомнить момент, когда точно видела зеркало целым. Без успеха. Оно будто всегда было немного испорченным — но раньше это не казалось важным.

Она пошла на кухню, долила воды в чайник. Подумала — может, надо сфотографировать зеркало. Или заменить. Или заклеить чем-то. Просто чтобы не видеть. Чтобы оно не видело.

В дверь кто-то позвонил.

Она вздрогнула, чуть не уронив кружку. Осторожно подошла. На экране домофона — пусто. Она открыла, вышла в подъезд — никого. Лишь лёгкий запах курева и чей-то след ботинка у коврика.

Когда она вернулась, зеркало всё ещё было там. Целое. Почти.

И отражение снова казалось ей чуть-чуть чужим.