Новый мир

—Я дома.

Ах точно, я же один живу. Ну ладно, я уже устал с этой работы.

Я, Марти, обычный студент, подрабатываю на некоторых работах, где только можно, чтобы не выселили, надо же за аренду дома деньги платить и как-то находить деньги и на еду... эх, ладно, пойду лягу спать, а то глаза слипаются уже

Кровать встретила холодом, матрас прогнулся под весом усталости, глаза закрылись слишком быстро, в груди навалился знакомый груз тишины, тело плавно провалилось куда‑то в мягкую пустоту...

***

Я проснулся.

Так стоп, а что матрас такой мягкий, как и подушка!

Я встал.

Так я не понял, это не моя комната! Где я?!

Медленно сажусь.

Всё тело словно отдохнуло, но при этом есть ощущение, будто я не спал. Рядом с кроватью стоит высокий стул. Комната красивая, как у богатых аристократов из прошлого...

Стол у окна, чернильница, перо, листы бумаги, аккуратно сложенные книги. Несовременные с кожаными переплётами.

Я подхожу к зеркалу, оно слишком большое, почти как в человеческий рост. Рама будто вырезана из цельного куска дерева в отражении не я! Волосы чёрные, гладкие, падают на плечи. Кожа светлая, почти бледная. Глаза чёрные, но они не принадлежат студенту, который засыпал в съёмной квартире с усталыми мыслями о долгах и подработке...

На пальцах нет следов мозолей от тяжёлых коробок. Но на запястье метка. Чёрный символ, словно тень, впитавшаяся под кожу. Он пульсирует еле заметно, как будто живой.Я не знаю, что он означает...

Я повернулся, и с краю стола что-то соскользнуло, ударилось об пол. Я наклонился там был маленький блокнот.

Потёртая кожаная обложка, уголки потрёпаны, застёжка разорвана. Его явно часто открывали и закрывали. Я взял его в руки. Холодная обложка, как будто долго там лежала

Открыв первую страницу, я увидел размашистый почерк, тёмные чернила. Строки были неровными, будто писались в спешке или в последние минуты чего-то важного. Рука словно дрожала, но каждое слово чёткое, словно заклинание.

“Привет! Если ты это читаешь, значит всё сработало ритуал прошёл. Призыв завершён. Моё тело теперь твоё.”

Я вчитался в слова, вдавливая взгляд в каждую строчку, будто от этого зависело что-то большее, чем просто понимание.

“Ты не умер. И я не исчез. Просто… теперь мы связаны. Это тело принадлежала мне, но теперь оно твое. Не ищи смысла в этом сейчас. Всё придёт позже. Просто помни: ты здесь не случайно. Этот мир не простит ошибки. А Тень уже следит.”

На следующей странице чернила были размазаны, словно по ним провели мокрой ладонью или кровь впиталась между строк.

“Обряд был запрещён... Я заплатил цену...”

Я замер, чувствуя, как пальцы крепче сжимают тонкие страницы. Где-то в груди кольнуло. Не страх, что-то другое. Как будто чужое дыхание прошло сквозь тело. Я закрыл блокнот и медленно опустил его обратно на стол. Но он не хотел лежать. Он принадлежал мне, даже если я этого не хотел...

Я снова открыл блокнот. Последние строки, будто написанные уже в отчаянии, были более блеклыми, но отчётливыми.

“Если ты не хочешь сойти с ума или быть раздавленным этим миром, сделай то, что я скажу. Возьми ту книгу да, ту, что стоит на отдельной полке под зеркалом. Открой её там ты найдёшь ответы. О том, кто ты теперь и куда попал.”

На полке под зеркалом действительно стояла книга. На корешке не было названия. Я подошёл, провёл пальцами по поверхности. Пыль была свежей, будто кто-то тронул её всего мгновение назад...

Я раскрыл книгу.

***

— Ох, а мне нравится...

— Брат иди кушать!

Я закрыл книгу, положил её обратно на полку, откуда она, видимо, и была взята. В комнате повисла тишина, но внутри меня всё перевернулось. Что-то сдвинулось, словно дверь, которую долго держали запертой, наконец, приоткрылась.

Я не знал, как это объяснить. В голове вспыхивали картинки расплывчатые, будто обрывки сна...

Так что я понял, это то, что я Кален Лайонхарт , у меня есть семья: отец, мать и 2 сестры и 2 брата. Я живу в стране людей Греймонт. Так что я не понял, сколько мне на вид, мне 14-15, но скорее 14.

За дверью девочка снова закричала.

— Ну сколько можно тебя звать!

— Уже иду.

Я распахнул дверь.

Передо мной стояла Силия в простом платье, с взлохмаченными косами, руки на поясе, брови сведены.

— Ты в себя пришёл наконец?—спросила она, чуть наклонив голову.

— Мама уже волнуется! Ты утром вообще с нами не разговаривал.

— Просто голова болела. Сейчас всё в порядке.

— Ты точно Кален?!

— А кто же ещё?

— Ха, вот это наш брат.

Она развернулась и побежала по коридору. Только поторопись, пока Верен всё мясо не съел!

Я шагнул в коридор.

Стены украшены портретами: на одном мужчина с чёрными волосами, в чёрной броне, в глазах холод. Мой отец, на другом женщина с лютней, с нежным, но строгим взглядом мать.

Как я понял, что отца зовут Вельмут Лайонхарт, он является генералом армии людей. Моя мать является его женой, Алессия Лайонхарт.

Я сел за длинный дубовый стол, скатерть ровно отутюжена, серебряные приборы расставлены как по линейке. Всё было слишком чинно. Даже еда выглядела строго: мясо нарезано одинаковыми кусками, хлеб тёплый, но уложен в плетёную корзину, будто под военным углом.

Отец сидел во главе стола. Он даже не поднял головы, когда я подошёл, лишь коротко сказал:

Сел наконец. Молодец.

Мать, напротив, смотрела пристально. Тонкими чертами лица, но взглядом, от которого сложно что-либо скрыть. В её глазах была не тревога, а точный расчёт как у женщины, которая вырастила пятерых и знает, когда кто-то врёт.

— Ты сегодня какой-то… странный.

Сказала она, не отпуская меня взгляд.

— С утра будто сам не свой. В голове порядок?

— Всё в порядке.

— Просто немного устал. Просто засиделся допоздна, читал книгу

Сестры, Силия и Норея, зашептались между собой и прыснули от смеха.

— Он, значит, читает, пробормотала Силия. А потом еле с кровати встаёт. Он, может, влюбился.

— Видели, как он уставился в окно вечером?

— Я не влюбился.

Верен, сидевший ближе к отцу, хмыкнул, вытирая руки о салфетку.

— Если бы он влюбился, мы бы уже три письма любовных нашли. Или книгу или дневник. Наш брат слишком книжный для настоящих чувств.

Сестры снова засмеялись.

Лаэр ничего не сказал. Он всегда ел молча. Его черты были более грубые, подбородок срезан жёсткой линией, волосы коротко подстрижены. Он откинулся на спинку стула, бросив взгляд на меня, как будто пытался что-то считать.

Отец отложил приборы. Его глаза встретились с глазами Калена. Взгляд был твёрдым, а лицо взросого мужчины было серьёзным.

— Кален, так как тебе уже в июле будет 15, то в сентябре ты должен будешь пойти в академию, я надеюсь, ты уже готов к академии. — Сказал тот серьезным тоном, ожидая от сына только положительного ответа. Глаза Калена забегали, очевидно он щабыл про академию.

— Пиздец... — шепотом пробормотал себе под нос Кален. Но отец благо этого не услышал, а лишь нахмуриося попытавшись разобрать, что сказал его сын. Но все же сдался и решил переспросить.

— Прости, что ты сказал? — спросил Отец Калена, глядя на него с недоуменным выраженем лица.

— Я говорю что да я готов к академии! — Протараторил Кален, словно давно, дословно заученный стих.

— Ну вот, мой сын, надеюсь, ты вырастишь сильнейшим в нашей стране! — Засиял отец

Метка начала пульсировать...