Долгожданное поручение

— Ох, ладно...Только будь предельно аккуратна! — старый волшебник бросил последний обеспокоенный взгляд на деревянный ящик.

В ответ послышалось лишь раздраженное «Да разумеется!».

Элис как никогда переполняло чувство собственной важности. Когда она донесет эти живые угли, болван Уильям точно признает её потенциал и возьмёт в ученики. Этот напыщенный маг не понимал своего счастья, когда ненароком, вместе с грудой хлама, захватил с собой эту визгливую находку. И, между прочим, довольно смышленую. Элис, выросшая среди шелковых простыней, почти сразу поняла, что находится не у себя дома. А именно потому, что пыльный воздух и мусорная постель об этом кричали прямо в лицо. Но было ещё несколько вещей, которые она подметила уже до того, как по счастливой случайности оказалась в бездонном мешке старого волшебника. Следующие факты, в свою очередь, вообще говорили о том, что мусорная аристократка скорее либо спит, либо успела скончаться и находится в преисподней.

 Во-первых, там, откуда Элис родом, переулки не кишат различными уродами-переростками, а разнообразие транспорта не включает в себя повозки, запряженные гигантскими безобразными насекомыми. Во-вторых, под ногами горожан точно не мешаются зазывалы-карлики, пытающиеся всучить тебе сомнительное зелье или срезать с тебя кусочек одежды, прядь волос или что-то менее безобидное. И, пожалуй, в-третьих, всё, что движется, не пытается тебя разорвать, прихлопнуть или продать в местную мясную лавку.

Разумеется, такое непринужденное знакомство с местными отбило у Элис всякое желание продолжать бесчисленные попытки понять, что это за место. Тем более, что её теперь заботило не то, где она, а то, как не быть съеденной заживо на месте. Поэтому бедняжка была вынуждена впопыхах пробираться по городским зарослям в надежде найти хоть какое-нибудь убежище. У каждого на месте Элис начало бы рябить в глазах от разнообразия мерзких физиономий, тянущихся к тебе отовсюду. Очевидно, что такой беспокойный «променад» до ужаса изморил горе-туриста. Причем настолько, что «без минуты новый экспонат в здешней диковинной лавке» упал без сил в первом же безлюдном переулке. Ну а в себя пришел уже в доме какого-то экстравагантного чародея по имени Уильям Бетрич, который, видимо, возомнил себя местной матерью Терезой, раз тащит к себе в дом кого ни попадя.

Впрочем, это дела трехмесячной давности. Отгоняя не самые приятные воспоминания, сейчас Элис занималась скрупулезным расчетом времени в попытках сократить маршрут до цели сегодняшней вылазки. Ящик, который придется добросовестно переть всю следующую половину дня, наверное, будет самым радостным событием в жизни этой особы за последние несколько месяцев. В нём сидело то, что послужит ключом к продвижению по выдуманной карьерной лестнице, а также то, что так высоко ценили здешние бедняки – живые угли. Над названиями в народе, похоже, особо не заморачивались.

Выглядят эти угли, на первый взгляд, как самые обычные смольные камушки, не считая того, что они обладают премерзкими мордочками и крайне капризным характером. Если такие угольки, как следует раззадорить, то они всполохнутся с такой силой и ворчанием, что вряд ли затихнут в ближайшие пару месяцев. Их бесконечная трещащая воркотня при этом раззадоривает друг друга, не давая угаснуть. Для здешнего уровня технического развития, это считай, неплохой такой прототип вечного двигателя! С этим кладом без особых усилий можно будет спокойно пережить суровую зиму даже с половиной небольшого ящика. Если, конечно, говорить о мелких домах. Правда, делать такое топливо довольно трудно для обычных ремесленников или скупых горожан. Чтобы добиться эффекта раздражительного огненного комочка, нужен недюжинный запас энергии и грядка каких-нибудь визжащих растений, которую содержать тоже довольно проблематично, если у вас есть хоть что-то на подобие барабанных перепонок. Поэтому последние несколько десятков лет топливо выводили колдуны, которым не составляет труда поставить пару-тройку заговоренных арок на свой беспокойный цветник и позабавиться незатейливой алхимией недельку-другую. Это сильно упростило жизнь тех, кто не обладает магией, и был вынужден тратить уйму денег на содержание шумного огорода или умирать в процессе безалаберного колдовства. Однако с растущей популярностью этого, в сравнении, дешевого топлива, так увеличилось количество пожаров, что поставку этого черного золота решили запретить законом. Стоит отметить, что масштабы этой проблемы беспокоили даже Уильяма, живущего в приличном отдалении от всех поселений, так как ему трижды приходилось тушить свой дом, до которого добиралось пламя переборщивших хозяев.

И вот тогда, когда здешние жители висели на волоске от того, чтобы начать закупать дорогущие ловцы солнца и обанкротиться, лишившись удобной альтернативы, появился добрый-предобрый неравнодушный колдун, спасший их тощие кошельки. Он на всеобщее обозрение выставил свои, лично разработанные угли, которые использовал скорее, как домашних питомцев. Они отличались тем, что их можно было приласкать и без лишнего труда на время погасить. Так что быть сожжённым заживо за свои едкие речи или тратить целое состояние, чтобы согреться в бурную непогоду, отныне можно было не бояться. Ну, а вновь легализовать использование так же не составило труда. После этого добрый-предобрый неравнодушный маг на свою голову случайно практически полностью монополизировал рынок беспокойных угольков и был вынужден разбавить свою размеренную жизнь стабильными поставками новых образцов в торговые дома. Вот как раз такую долгую лекцию Элис слушала практически про каждый предмет на складе магических товаров Уильяма, о котором имела глупость спросить. Поэтому с некоторых пор, колдун получил клеймо болтливого зануды. Кстати, о болтливости! Элис как раз собиралась блеснуть натасканностью своего, к сожалению, изрядно длинного языка.

— Ах, знали бы вы, назойливые комки грязи, как вы осчастливите эту бедную душу, когда сгинете в чьей-то гнилой печке. Каждый раз растрачивая вырученные за вас деньги, я буду представлять, как вы, безвольно вопя, усыхаете. Наверное, ужасно грустно всю жизнь оставаться чьей-то прикормкой, а? — съязвила Элис в ящик.

В ответ на такую издевку ценный товар тут же начал копошиться и отозвался несколькими недовольными, но слабыми толчками в крышку. Элис, удовлетворенная таким ответом, вернулась к изучению дороги, расписанной на одной из сторон плотного листка, выданного ей немного ранее.

Дойти нужно было до местного кабака по живописной дорожке, пролегающей через близлежащий посёлок. Звучит довольно безобидно, если исключить наличие массивных развалин вместо дорог, различных тварей, поджидающих тебя в переулках, а также отсутствие каких-либо выдающихся способностей, чтобы защититься…в случае чего.

Конечно, Уильям, сама доброта, дал Элис небольшое лезвие для защиты. Будто оно могло ей как-то пригодиться. Всё-таки наличие грибного ножика не сильно поменяет положение дел при встрече с трёхметровым лихом или пронырливой мелкой нечистью. Хотя, даже если эти сомнительные личности и вовсе не появятся, была другая проблема, осложняющая путь, – это груз. Если учитывать вес ящика и тихо разгорающуюся истерику огненных комочков, то необходимость небольших привалов отрицать было нельзя. Времени они займут, к сожалению, много. Элис это понимала. Зато она могла оторваться от раздумий о других и занять голову чем-то более полезным - собой. В последнее время она крайне мало времени уделяла себе. Возможно, она сможет насобирать что-то ценное в дороге и выручить за это на рынке пару магических артефактов, чтобы утереть нос местным тварям, которые её ни во что не ставят. Об этих диковинках она узнала, подслушивая разговоры детей в лавке Уильяма.

С такими мыслями молодая особа в последний раз окинула взглядом старую иву, испещренную мозаиками вместо окон, и, пиная ящик с ранимым товаром, двинулась в путь. Просторный пейзаж обихоженного участка стал сменяться сухими кустами, низкорослыми березами. Трава становилась всё более спутанной, затхлый запах леса стал отчетливее бить в лицо. Через некоторое время густые заросли стали подбираться плотнее к дороге, солнце всё реже проблескивало через листву. А то и дело шипящий ящик уже в который раз сразил несильный пинок:

— Эй, вы, — небрежно начала Элис, — я думала, старый маг вас достаточно заговорил, чтобы вы сидели тихо. Так с чего это вам вздумалось так клокотать?

Действительно, перед тем, как отправить свою новую подручную в путь, Уильям заботливо наложил пару усыпляющих заговоров на угли. Каждую партию он, можно сказать, от сердца отрывал. Эти маленькие неровные комочки росли как любимые всей его душой домашние зверьки. Причем ужасно покладистые! Но только при надлежащем отношении. А так это всё ещё было опасное горючее, пышащее желанием пожрать всё, до чего сможет дотянуться. Надменный и взбалмошный характер Элис был под стать содержимому ящика. В надежде избежать беды, старый маг не сказал о принятых мерах девушке, чтобы она, так скажем, не беспокоила угольки зря. Но, к сожалению, Элис, имея в виду заботливый и мягкий характер волшебника, догадалась, что он заранее постарается усмирить опасный груз. Поэтому последние полчаса она и занималась тем, что вымещала на прочном ящике всю свою горечь, обиду и злость на матушку-судьбу. А внезапный протяжный треск, выражающий недовольство таким нежным обращением, только подливал масла в огонь. Элис, до крайности раздраженная звуком трещания, начала бормотать себе под нос:

 — Нет, ну вы на них посмотрите. Их хозяин о них как о детях печется, а они даже под его магией смеют ослушаться. Всего-то приказали сидеть молча, да посапывать себе мирно. Отвратительно… Эта розововолосая дрехлятина даже об остатках своего кострища позаботиться не может!

И вот, тот момент, когда дыхание останавливается! Как только было произнесено оскорбление в сторону Уильяма, угли все как один решили, что больше «мирных» скрипов Элис от них не услышит. Они и терпели-то назойливого человека только по воле хозяина, так что настало время показать, кто тут сильнее и кого надо слушаться. Месть – это блюдо, которое раскаляют до умопомрачения и подают главным на столе!

— Ай! Вы что творите! Больно же! — ожог от накалившейся ручки ящика не заставил себя ждать.

Элис, позабыв наказ Уильяма идти как можно тихо, от неожиданности взвизгнула на всю округу, да ещё с такой силой, что даже птицы стали отвечать ей гоготанием.

Закусив губу, раненная приложила обожженную руку к прохладной траве, а затем бросила гневный взгляд на ящик. Из щелей то и дело начали выпрыгивать искры, а железные ручки пуще налились ярко-розовым светом. До ушей донеслось приглушённое «Хе-хе…». Кто-то был определенно доволен своей шалостью.

— Вы что…смеяться тут вздумали? Я Вам клоун какой-то?! Мелюзга кормящую руку кусает! Да где это видано? Вы бы без меня уже в какой-нибудь луже захлебнулись! Можно подумать вас не били ни разу. Сами же друг друга в печах терзаете до последнего треска! — выпалила Элис, абсолютно не обращая внимания на то, что творилось у неё под ногами.

Как раз под конец этой импровизированной скороговорки тянувшийся к мерзопакостной говорунье огонек наконец достал голубым язычком её плаща, и в следующее мгновение добрая половина накидки занялась ярким огнем. Потупив секунду-другую, девушка послушно перешла к следующему номеру. В попытках потушить ненасытное пламя, непутевой хозяйке пришлось, свернувшись, крутиться на влажной земле на потеху уголькам, то и дело извергавшим поток огненных крупинок. В этот момент слабое «хе-хе» уже превратилось во вполне отчетливый скрипучий хохот. Тогда терпение в край изгвазданной чистюли-Элис окончательно лопнуло, и её посетила одна очень приятная мысль. Ну не оставлять же такое безнаказанным, правда?

Расплывшись в улыбке, девушка пару раз предупредительно ударила по нагревшейся крышке кулаком:

— Ваш пылкий нрав придётся чуток остудить, поняли? Шпрехшталмейстеры недоделанные! — бросила Элис в сторону ящика и принялась продвигаться к водяному знаку, отмеченному на её листе.

 Аристократке и так претила мысль о том, что она выполняет роль девочки на побегушках, а в довесок ко всему сейчас она не может совладать с какими-то кусками древесины. Это прямой удар по самолюбию! Так что не ответить на такое Элис не могла. А лучшим ответом, по её мнению, будет такая же «небольшая» издевка над чувствительными питомцами. Сама издевка заключалась вот в чём. Вместе с прочими наставлениями Уильям предупредил, что на завалах, которые встретятся на пути, можно заметить несколько любопытных растений. Одно из них – водянка. Её можно найти, как правило, рядом с обиталищами кикимор, которые отмечены капелькой воды на пергаменте. Порой гадкие старухи всё-таки ненадолго выходят из своих болот, чтобы завлечь заплутавшего путника поближе к водоему и уже там, затащив под воду задушить. Но, конечно, эти синегубые «красавицы» уходят не очень далеко, иначе быстро иссохнут. На всякий случай, кикиморы неподалеку оставляют для себя водянку, чтобы испить родной водицы на суше, если понадобится. Водянки обладают успокаивающим эффектом, и их настоем часто лечат припадки агрессии. Вот Элис и подумалось, что такая «побочка» как раз кстати, раз угли решили побуянить во время их маленького путешествия. Похвалив себя за хорошую идею, Элис продолжила яростно пропихивать ящик ближе к метке.

Деревья довольно быстро начали потихоньку редеть, почва под ногами становилась всё более илистой и влажной, а воздух насыщеннее. Чаще встречался мокрый мох, из-за которого истерия в ящике только набирала обороты. Принимая это за попытку окончательно истощить её нервы, Элис с ещё пущим рвением толкала деревянную махину. Спустя несколько минут наконец послышался легкий плеск. Измученно выдохнув, Элис подняла глаза. Перед ней было небольшое болото, рядом с которым нельзя было не заметить поляну мирно колыхающихся цветов. Их было около дюжины, не меньше, хотя обычно они встречались по одному или паре-тройке бутонов.

— Вот это да, настоящая находка. Тоже Уильям постарался, да? Ха-ха, — бормотала Элис, - Ну, он часто облегчает задания своим подмастерьям, так что вполне возможно, что и тут он решил подсобить… Вот размазня!

Оглядевшись по сторонам, она настороженно подошла к полупрозрачной поляне. Девушка аккуратно присела так, чтобы не задеть ни один из хрупких цветов. На тонких ножках покоились большие водяные шары. Эти нежные сосуды испускали мягкий свет от переливающейся в них жидкости. Приглядевшись в свое отражение в лепестках, Элис невольно сморщилась, заметив, в какое месиво превратились её волосы: комки грязи и торчащие из белокурых локонов палки. Стало понятно, почему угли так заливались смехом. Медленно выдохнув, Элис решительно потянулась к одному из стебельков, чтобы сорвать находку. Однако, к её замешательству, цветок остался на месте.

Дело в том, что водянка во всех смыслах оправдывает свое название. Если пальцы человека касаются неподвижной струйки, то они тут же проходят сквозь стебель, забрав на себя часть влаги. Ощущения, если бы вы старались схватить руками струю, которая течет из кухонного крана.

- Ну, спасибо, услужили. Эй, вы, просроченный розжиг, Вашему смазливому папочке будет радостно пополнить запасы, так что давайте, помогайте! – небрежно кинула Элис, уставившись на недвижимого собеседника.

В ответ ей послышалось только настороженное шипение.

- Ну и чёрт с Вами!

Лаконично закончив беседу, Элис решила окончательно обделить ящик своим вниманием и начала перебирать всевозможные варианты действий. Собрать водянку в гигантский лист она не смогла, потому что растение прошло насквозь, как и её пальцы ранее. Пропитать ткань и сделать что-то на подобие бинта также не вышло. Элис уже надоела ноющая от ожога ладонь, поэтому она хотела попробовать хотя бы так унять боль, и проверить можно ли использовать водянки как обезболивающее - не получилось. Когда девушка с головой ушла в раздумья, в какой-то момент вокруг стало как-то слишком тихо и рядом послышался противный шелест, который заставил вернуться к реальности.

- Кто здесь? – резко спросила Элис и начала тревожно озираться по сторонам.

Ответ не заставил себя ждать. На травянистую местность потихоньку начала вываливаться груда гнилых веток и листьев. Исходящий от неё запах водянистого мха ударил в ноздри. Но о таких сюрпризах Уильям тоже предупреждал, так что Элис сразу поняла, что перед ней определенно был не кто-то, кого реально стоило бы опасаться. Можно выдохнуть, это леший. Только вот откуда он взялся рядом с болотом? В нудной лекции о местных чудищах было несколько интересных фактов о леших. Во-первых, они обычно не так смело показываются на глаза. Лешие предпочитают прятаться в лесу и издалека сбивать кого-нибудь с тропы, причем инкогнито. И во-вторых, они избегают водоёмов. Местные лешие не дружат с кикиморами, особенно с болотными, потому что те очень любят их топить и делать себе из них всякие украшения и побрякушки. Поэтому Элис появление лешего показалось странным. В здешних лесах ничему доверять не стоит.

Не сводя взгляда с гостя, девушка начала беспорядочно шариться в своей сумке. Нащупав тоненькое лезвие, девушка схватилась обеими руками за резную рукоять и встала в угрожающей позе.

— Ты кто такой? Не приближайся! Ударю! Слышишь, ты, п-п-пугало? — заявила Элис.

Последние фразы прозвучали особенно напугано. Удивительно, но после такой внушительной угрозы, чуть помедлив, копна хвороста озадаченно остановилась и начала приобретать более каноничный вид. Уставившись на происходящее, Элис не стала дожидаться, когда перед ней появится традиционный зеленый гном, и осторожно ретировалась к ящику. Неважно, какие были у юной грубиянки отношения с этой квадратной пепельницей, Элис всё-таки не последняя дура. Наверняка, во время своей перебранки они ненароком сожгли несколько полян или деревьев, а такое не остается незамеченным. И, естественно, к ним выполз леший. Но если она сейчас бросит ящик и убежит, то наказание за провинность будет отнюдь не сладким. Скорее всего её просто вышвырнут из дома. Уильям конечно тот ещё душка, но не когда дело касается важных вещей. Аккуратно заслонив собой ящик, Элис продолжила наблюдать за меняющейся кучей. Из неё начали показываться толстый нос и короткие ноги, покрытые мелкими набухшими грибами. Сырой хворост уже очертил собой тучное тело, а мох сосредоточился на макушке. Влажная листва ушла на спину.

«Почему он такой…мокрый что ли? Мерзость! С ним явно что-то не так. Но что именно, пока не понятно, — мысленно рассуждала Элис, — Придётся выяснять. Как там в сказках было?..».

Откашлявшись, Элис величественным басом начала беседу, подражая выдуманным героям:

— Тебе чего надобно, Леший?

Что удивительно, ответ не заставил себя ждать!

— По…помо…ги мне, путник, — неожиданно прохрипела куча, — В дол…гу не…оста…нусь.

«О! Ответил. Он что, боится этого грибного ножика? Трясется, что я бородавки ему срежу? Леший называется, могучий охранник леса! Ха! Сейчас посмотрим, кто здесь хозяин!» - смелела Элис.

Но как только она сделала уверенный шаг вперед, её прервал внезапный клокот из ящика, про который уже три раза успели забыть.

Всевозможные поскрипывания, трещания, вздохи, писки отчетливо скандировали «Не-иди, не-ходи-и-и туда-а!». От неожиданности Элис резко повернула голову в сторону углей. Мысленно фыркнув, Элис демонстративно отвернулась от них. Через долю секунды её взгляд вновь упал на чудного лешего. Эта нежить стоит уже на два аршина ближе. Но от его поступи не раздалось ни звука. Лешие, как правило, передвигаются со свистом.

— Стой, где стоишь! — выпалила Элис уже привычным визгом.

Да, страх брал своё. Оказаться одной в глухом лесу, с, до смехотворного маленьким, ножиком в хлипких хрупких девичьих руках, когда напротив тебя стоит нечто, подбирающееся с каждым мигом всё ближе…кому можно такое пожелать? И абсолютно ясно, что пора бы начинать искать путь к бегству.

— Т-ты. П-пугало. Сначала ты мне поможешь, понял, ты? Вот…вот… — Элис отчаянно искала, на что бы перевести внимание этой смердящей груды, - Мне вот цветы срезать надо, но руки у меня насквозь проходят… Не знаешь, как их собрать можно?

— А ты … ножич-ком … сво-им…

— Ха-ха!.. Балда, не слышишь что-ли? Для тупых могу погромче. Говорю: руки насквозь проходят, я как, по-твоему, воду-то ножом резать буду?

— …Балда я … али нет … а но-жик-то заговоренный у те-бя … Вижу … Во-ду рас-сечет … камень … сломает!…

Услышав это, Элис даже опешила:

— Ну конечно! Станет Уильям давать обычный нож! Он же…как его там… добрый-добрый неравнодушный, мать его, маг!

Позабыв о панике, сковывавшей её несколько мгновений ранее, и не обращая никакого внимания на слабый треск, умоляющий её не подходить ближе, Элис двинулась к прозрачным бутонам. Леший оставался на месте неподалеку.

— Подойдешь – пырну! — злобно процедила Элис в сторону живой древесной кучи и опустилась на колени рядом с цветами.

Не спуская взгляда с лешего, девушка осторожно склонила свое оружие к тонкому стеблю. Вслепую сделав надрез, она вдруг ощутила что-то прохладное в своей обожжённой ладони. Опустив на секунду взгляд, Элис увидела аккуратный, изрядно набухший бутон, который соприкоснувшись с раной моментально распустился и обволок её руку, расплывшись по всей кисти. Пульсирующая боль отчасти отступила.

Элис, войдя в азарт, не сдержала восторга и принялась срезать ещё одну водянку.

— А ну, сто-о-ой! — завопили угли.

Воспользовавшись моментом, растительная куча вдруг подобралась совсем уж близко, разинула пасть и проглотила только что срезанную водянку, чуть не отцапав Элис руку. А вместе с тем успела ещё и выбить драгоценный нож, закинув его куда подальше. Элис от такой резкой смены позиций свалилась прямо на прохладную благоухающую поляну. И тут её глазам предстала следующая картина.

«Леший» издал кривой смешок, и, вытянувшись, навис над девушкой. Тут же все ветки, листья и мох стали осыпаться с крючковатого тела, давая волю мутной воде. Из-под подола стали вырисовываться длинные когтистые ноги, обрамленные гниющей тиной. С мясистого носа на лицо капала вода, отдавая зловонной топью. На Элис уставилась пара набухших голодных глаз.

«Это же кикимора! — вдруг дошло до Элис, — И принарядилась же, красотка! Уильям, мы так не договаривались!»

Но оценивать последний писк боровой моды, времени не было. Элис, сообразив, что если она сейчас не встанет, то скоро ее доставят лучшим трансфером на первоклассный курорт «Дно болота», Элис кувырком прошмыгнула между кривых ног уродливой старухи. И ринулась в противоположную от ящика сторону. Если эта водяная скряга вздумает потушить угли, то и так маленькие шансы на спасение исчезнут окончательно. Элис уже думала о том, что если вдруг встретит кикимору, то сможет её просто спалить углями. Но недавняя размолвка слегка поменяла ситуацию. Девушка наотрез не хотела к ним подходить, да и угли скорее всего тоже не довольствовались такой сыроватой компании.

Кикимора, к слову, тоже не лыком шита - тут же кинулась за своей добычей. Всё-таки кровь человека здесь – редкость. Редкостная гадость, зато полезна для таких номеров с переодеванием! Перебирая костлявыми лапами, кикимора явно показывала, что не собирается упускать свое лакомство. Элис, отчаянно убегая от старухи, в панике пыталась выискивать взглядом свой нож.

Для угольков Элис, скачущая по выбоинам, и гоняющаяся за ней кикимора составляли потрясающую цирковую пару. Они даже не обращали внимания на капли, которые летели от жидкого дрессировщика прямо на них. Но веселье от такого номера довольно быстро закончилось. В двух шагах от очередной выемки Элис с визгом грохнулась на землю. Кикимора всё-таки догнала свою и схватила за несчастные остатки плаща. Ткань пропиталась влагой и стала натягиваться, утаскивая девушку за собой. Беспомощно хватаясь за почву, Элис стала озираться в поисках чего-то, что могло бы отпугнуть эту нечисть, но ничего толком не могла найти. Тащась по земле и в панике глотая воздух, она начала думать о своей скорой кончине и проваленном задании. Жадные попытки хотя бы ухватиться за что-то, торчащее рядом, лишь усугубляли ситуацию. С каждым своим отчаянным рывком Элис только стремительнее приближалась к кикиморе. Уже теряя рассудок от удушья воротником этого треклятого плаща, Элис невольно начала вспоминать прежние дни, когда жила в полном достатке, предоставленная сама себе. Вся, полная роскоши и обожания пролетела перед глазами. Семья, дорогие приёмы, сливки общества бесконечные гонки в попытках стать лучшей, скатывание на дно, бытие подмастерьем и смерть от громадной разлагающейся дрехлятины. Всё это время Элис лишь надеялась, что хотя бы сможет вернуться домой, но видимо, судьба решила наказать её за все выходки кончиной в грязи, лишив страдалицу и такой возможности. Бедняжка обессиленно посмотрела на своего палача, готовясь попрощаться с жизнью. И только тогда вспомнила, что вообще-то этот дурацкий плащ можно отстегнуть.

Быстро избавившись от пуговицы на опухшем горле, Элис всё же смогла выбраться из мёртвой хватки. Откашлявшись и параллельно оглядев озадаченную кикимору, которая секунду-другую грозно рассматривала набухшую ткань, девушка поспешила скрыться за тучным деревом рядом. Странно, но, немного погодя, чудище просто молча ретировалось. Разочарованная и вымотанная старуха видимо решила, что лучше осушит свои водянки и выждет пока Элис сама к ней выйдет.

Девушка не стала размышлять на эту тему, у неё была другая забота. Отдышавшись, горе-воитель принялся осторожно собирать хворосту. Элис, наконец, отступила от своего эго и перейти к стадии торга со своими потенциальными спасителями. Всё-таки ничего, кроме следов от удушения, она пока от своего ценного «Я и только я» не получила. Коснувшись раскрасневшейся шеи, Элис подумала, что это неплохой урок.

Спустя минут пятнадцать, Элис набрала достаточно веток и обреченно побрела окольными путями к ящику, чтобы подбросить им топливо. Мало того, что она скорее всего не успеет доставить угли, так она ещё и совладать с ними не смогла. Полное разочарование. Элис уже просто утешалась мыслью о том, что скоро всё закончится и она окажется у себя дома, в каморке у Уильяма, где будет в тепле и относительной чистоте выслушивать его бесконечные причитания по поводу того, что она всего лишь человек и ничего выдающегося сделать в этом мире не сможет. Полностью погрузившись в эти мрачные мысли, Элис доковыляла до ящика и уже хотела было его открыть…но её ждал сюрприз. Угли плотно закрыли крышку, отказываясь принимать любовно собранное угощение. Элис, не ожидав такого поворота событий, начала яростно нашептывать в ящик.

— Вы издеваетесь? Я к вам мириться пришла! Вон, веток набрала! Сухоньких, без единого листочка. Вы хоть знаете, как противно дотрагиваться до этой коры?!

—…

— Чего молчите, а ну открывайте!

— …Изви…Иви-нись…

— Чего?! Еще чего вздумали, за что? Вы всё заслужили!

— Извинись, бал-да, кому говорят!

— С дуба рухнули? Не буду я извиняться, вы вообще первые начали!

— Для тупых можем погромче: а ну ИЗ-ВИ-НИСЬ!

Тут угли начали клокотать с такой силой, что болото заполнилось оглушительным треском. Элис, шикая на кипящий ящик, поспешно посмотрела на поляну, где оставалась кикимора. Эта задорная старушка уже рьяно направлялась в их сторону.

— Господи, хорошо, я больше не буду, только откройте крышку, и помогите мне!

— …

—Да чтоб Вас!

Обернувшись на кикимору, которая была уже в нескольких метрах от препирающейся парочки, Элис, зажмурившись, с неохотой всё-таки выдавила из себя еле слышное «Простите».

Это был первый раз, когда она извинялась перед кем-то, кто был ниже её по статусу. Этот удар уже равнялся смерти. К счастью, те, кому предназначались дорогостоящие извинения, охотно его приняли, и крышка сразу поддалась. Элис уже хотела закинуть углям хворосту, но поспешно отскочила от ящика, ибо оттуда внезапно понесло жаром такой силы, что голова у девушки начала в самом деле закипать. Несмотря на стремительно приближающееся водяное чудище, угли только прикладывали больший энтузиазм, разгораясь всё сильнее. Они не хотели упустить такую возможность покрасоваться перед человеком, который так их недооценивает. Но Элис, не в силах оставаться на ногах, не смогла оценить этого жеста и поковыляла к ближайшему дереву, повернувшись к огненному шоу спиной. Угли, расстроенно цокнув, проводили её недовольными глазами, и нацелились на оппонента.

Опустившись на илистую землю, Элис вдруг почувствовала, что её обдало недюжинным паром. Она поспешила оглянуться в сторону углей, гадая, от кого из двух элементалей идёт это белое облако. Её глазам предстало следующее: кикимора, значительно уменьшившись в размерах, как егоза скакала из лужи в лужу, спасаясь от лавины огненных плевков, которые как по наводке летели в неё. Болотная нежить с каждым следующим попаданием взвизгивала и подпрыгивала так усердно и высоко, что это действие напоминало танцующий фонтан. Элис не могла не впечатлиться такому представлению. Но вскоре кикимора, вдоволь набегавшись, поняла, что лучше оставить свою неудавшуюся охоту, и поспешила скрыться в омуте своего болота, феерично окончив номер. Угли напоследок оставили в крючковатом носе глубокую дыру с посылом «Чтоб больше не высовывалась, карга старая». Вряд ли бедная кикимора в ближайшие дни осмелиться просто подплыть к поверхности своего водоёма.

Немного потупив в расстилавшийся туман, Элис пришла в себя и поторопилась осмотреть ящик. Убедившись, что с её спасителями всё в порядке, она поклялась, что впредь никогда больше не будет отступать даже на шаг от намеченного маршрута.

К счастью, дальше обошлось без происшествий. Элис предусмотрительно прихватила с собой пару водянок и в этот раз уже аккуратно поволокла за собой груз, который оказался полезным даже для этой сорвиголовы. Теперь она прекрасно понимала, почему некоторые называют эти камушки «чёрным золотом».

Пара часов, которые Элис провела, таща за собой искрящийся и то и дело подпаливающий ее прическу ящик, прошли довольно быстро. За беседой со скрипучими товарищами время пролетело незаметно. Впредь огибая опасные участки дороги, пара быстро добралась до нужного селения и нырнула в ближайший переулок. Миновав уже пустующие прилавки, ящик с легким громыханием повернул на главную площадь. Отчасти беспорядочное перемещение по темнеющим переулкам закончилось. Доставка в самом деле припозднилась, но устраивать ещё один марафон, убегая от местных, Элис не хотела. Подойдя к нужному месту, она высунула голову из-за угла и внимательно осмотрела свой пункт назначения.

На мощеной дороге, в глубине, теснилось дутое деревянное здание, похожее на старую избу. Это и был тот кабак, к которому послали Элис. Тёмный переулок был обрамлен плотным квадратом высоких поселочных сооружений, которые создавали густую тень. Поэтому ящик оставался слегка приоткрытым, чтобы освещать путь. Оглядевшись по сторонам и не заметив никаких препятствий на своем пути, Элис смело ступила на финальную тропу в своем путешествии.

— Знаешь, жаль, будет с тобой расставаться, — начали свое прощание угли, — другие так, как ты, не визжат.

- Ха-ха, знаете тоже. Вам новая печь, может, пуще прежней понравится, да и людей тут будет уйма. Мигом меня и своего папашу забудете, переговорить с парой десятков пьяниц за день станет вашей ежедневной задачей. Так, стоп! — отозвалась Элис, параллельно постукивая в дверь, — А вы, кстати, любители поболтать! Почему это раньше от вас ни слова не было слышно?

— Так это…А мы не умели, — ответили угли.

— …Что значит «не умели»?

Закончить их диалог не дал хозяин кабака, появившийся из-за двери. Точнее сказать, та часть кабака, которая обычно вела беседу с гостями. Элис, уже уставшая удивляться вслух, просто озадаченно посмотрела на курящее рамочное лицо перед ней. Волшебник похоже забыл уточнить, что этот кабак был сам себе хозяином, как и дом Уильяма.

— Ну, давай, дитятко, тебя же мне с углями обещали? Мои прогорели ещё днём! Так опаздывать – настоящее хамство, у меня самый сезон! Как я, по-твоему, успею сегодня обслужить толпу клиентов, если ты такая торопыга? Ставь на порог этих малышей! — верещало лицо.

Элис, уже опускающую руки, чтобы оставить товар, вдруг осек знакомый бархатный голос.

— Нет, не этот ящик, дорогая. Кабак номер 17 на старой торговой улице…да-да, всё верно! Уважаемый, Вам нужен другой ящик! Будьте добры возьмите вот эти два за прежнюю цену, комплемент за наше опоздание! — ловко прощебетал Уильям.

Элис с явным неврозом повернулась к эксцентричному магу и процедила:

— А ты тут что забыл? Это вроде мое личное задание.

— Ха-ха-ха, милая моя, ну я не мог же я тебя отправить в такую даль одну, но об этом позже! Погоди минутку, надо завершить нашу сделку! — ответил маг, начиная свой привычный ритуал.

Волшебник грациозно провел ладонями по воздуху и в тот же миг, между его пальцев появилась бумага, заливающаяся голубыми искрами. Это была расписка о получении товара, которую Кабак охотно подписал. В качестве платы причудливый хозяин с лихвой отсыпал Уильяму сверкающие монеты из своего ящика-кошелька. Они, как и документ, в ту же минуту растворились между пальцев чародея. Одна из монет, со звоном подкинутая в воздух, упала Элис в руки. Это был её процент от выручки.

Попрощавшись с заказчиком, Уильям тихо обратился к Элис:

— Дорогуша, пойми меня правильно. Любой, кто попадает под моё крыло, становится для меня словно родным ребенком! С твоих же слов, я как «добрый-добрый неравнодушный, мать его, маг, смазливый папаша, розововолосая дрехлятина и размазня», просто не мог оставить тебя одну, зная какие опасности тебя поджидают! Что ты, что ты, я обязан был идти следом!

Элис с каждым упомянутым прозвищем, казалось, всё глубже врастает в землю.

— Ну, душенька, на тебе лица нет!

— …Ты что, просто стоял и наблюдал со стороны, как я там корчусь от удушья и ношусь по лужам как местная циркачка???

— Что-что? Ах, хватит так тараторить, я совершенно не поспеваю. Не беспокойся, мы найдём применение твоей красноречивости, всё-таки твоим воспитанием я уже давно подумывал заняться!

А с твоим новым статусом это станет проще простого!

— Опять новый статус?! И как сильно ты меня понизишь в этот раз? Лучше бы меня сожрала та кикимора!!! И вообще, я знаю, что ты прекрасно понял, о чём я только что говорила! — начала распаляться Элис, но её вовремя перебили.

— Ребенок, что ты такое говоришь! Никто тебя не понижает! Милочка, ты становишься моим подмастерьем!

— Да не буду я твоей дворовой пси- … что? — Элис остановилась, пытаясь понять, послышалось ли ей.

— Да, дорогая! К чему удивляться? Ты же выполнила своё долгожданное поручение! Что, к слову, удивительно… Но не будем об этом! Эпизод с кикиморой, конечно, был просто фантастическим, я трижды чуть не терял сознание со смеху, ха-ха! — лепетал Уильям, - Но, сказать честно, я не ожидал, что у тебя и правда есть какие-то способности, о которых ты так громко заявляла. Научить говорить чёрное золото, это же надо! Я решил, что мне нужно будет изучить этот случай чуть более подробно, поэтому твои друзья отправляются домой с нами! Правда, здорово? — Уильям радостно закончил свою речь и, взяв ящик в руки, дал понять, что готов отправиться в путь.

«Мне кажется, только он может так открыто издеваться над другими, — подумала Элис и, с грузным вздохом двинулась за эксцентричным старым чародеем, — Хорошо то, что хорошо кончается».

— Да, кстати, завтра вас ждёт генеральная уборка, дорогуша!