Дзынь дзынь

Лёша вручил зонт в руки шокированного Альта и добавил:

— Не против, если я немного поговорю со своей старой знакомой?

Не дожидаясь ответа, он пошёл к Виктории. Она в свою очередь повернулась к Альту спиной, ожидая, что Лёша догонит её для разговора. Альт, будучи в замешательстве и не понимая абсолютно ничего, просто повернулся и пошёл в сторону дома.

А тем временем...

— Я даже не знаю, как описать, в каком я сейчас... даже не знаю, как описать: радость, удивление, — говорил Лёша.

— Да, я тоже не ожидала. И ведь эту головную боль вокруг тебя ни с чем не спутаешь...

— Так... как вообще твоя жизнь? И как ты на улицу вышла? Тебе же на солнце нельзя.

— Только что ты сам на свой вопрос и ответил: солнца нет. Жизнь... всё хорошо. У меня тут одно предложение для тебя есть.

— И какое же?

— Это насчёт Альта, у него есть большой потенциал.

Лёша остановился; его тон и выражение лица сменились на более строгие и немного грубые.

— Что ты имеешь в виду?

— Понимаешь, жизнь привела меня... в другую организацию. «Шигетсу», очень хорошую, занимающуюся борьбой со злом, и у твоего сына...

Лёша тут же перебил её:

— Я отказываюсь от того, чтобы он находился в подобном дерьме. Я на своей шкуре подобной хернёй нажился.

Напряжение начало расти в буквальном смысле. Виктория почувствовала головную боль и слабость в теле.

— Ты не понял! В новой, то есть в этой организации, он под нашей защитой!

Теперь, когда Виктория смотрела в глаза Лёше, она больше не видела в них старого друга; скорее она видела врага или глаза разъярённого льва, вышедшего на охоту.

Теперь вместо дождя пошёл ливень с сильным ветром. Этот ветер приподнял плащ Лёши, и теперь было видно, что за плащом на его левом бедре скрывался меч в ножнах, а на правой руке её просто не было.

— Я больше подобного слышать не хочу.

— Ладно... прости, я правда не хотела, чтобы наша первая встреча спустя столько лет прошла именно так...

Лёша некоторое время посмотрел на неё, а потом развернулся.

— На следующий раз запомни: он мне не сын, а племянник.

После этих слов он ушёл, не оборачиваясь.

Дождь и ветер начали утихать. Виктория лишь скривила лицо и щёлкнула пальцами. Она пропала, а от плохой погоды не осталось и следа; яркое солнце вышло, как ни в чём не бывало.