Начало после конца

Стринги Джодаха Том 1.0 Глава 0.0

Эта история началась с конца.

Вневременная Пустошь

Место, где нет пространства, и Время само становится пространством. Здесь, среди бескрайней, безграничной пустоты, царила странная тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием, словно шепот ветра, который никогда не дует.

Однако, что-то было не так.

Всё вокруг казалось расплавленным, искаженным, как будто сама ткань реальности расползалась по швам, трещинами парадоксов, расползающимися вширь. В этом безумном пространстве находились лишь четыре силуэта — фигуры…

Первый силуэт — это некогда могущественный мироходец по имени Эбардо. Он был человеком, который когда-то стремился к власти, к господству над временем и пространством, — он мечтал о том, чтобы управлять потоками бытия, изменять судьбы, крутить колесо времени, как кукловод, держащий нити. Его цепи звенели при каждом движении, напоминая о потерянной силе и неиспользованных возможностях. Его взгляд был усталым, будто он пытался найти внутри себя ту искру, которая когда-то зажгла его страсть, и которая могла бы остановить хаос, охвативший всё вокруг. Но он понимал — эта искра давно погасла, и всё, что осталось — лишь воспоминания о былых могучих временах.

Рядом с ним — пернатый бог Джодах. Обычно склонный к выпивке и разгулам, он в этот момент выглядел иначе. Его крылья были расправлены, и он тихо размышлял о чем-то важном, что-то, что важнее всех его пьянств и развлечений. Его глаза заметно блестели от усталости, от тяжести происходящего. В его взгляде читалась глубокая мудрость, и несмотря на надвигающуюся катастрофу, он казался спокойным — словно знал, что всё уже предрешено или что есть нечто большее, чем кажется на поверхности. Его голос звучал немного хрипло, когда он обращался к остальным:

— Что же ты выберешь, Лололошка? — его слова были полны мягкости, но в них чувствовалась тревога, искра заботы. В его глазах мерцали искорки, и он тихо улыбался, несмотря на надвигающуюся катастрофу, словно знал, что всё ещё можно изменить.

Третий — это Смотрящий, воплощение самого времени. Его лицо было скрыто в тени, а его присутствие создавало ощущение всеведения и безразличия к судьбам. Он ощущал трещины, раскидывающиеся по ткани реальности, и понимал — всё, что существует, начинает расползаться, исчезая в бездне. Его белые глубокие глаза искрились, словно звёзды, мерцающие на грани исчезновения, а дыхание было ровным, будто он уже предчувствовал свою судьбу. Он чувствовал приближение чего-то, и в его молчании было что-то трагическое и одновременно спокойное, словно он уже принял неизбежность.

В темноте виднелся четвёртый силуэт — Лололошка, тот самый мироходец, который когда-то отказался от власти вместе с Эбардо, тот, кто отверг идею разрушения времени, кто считал, что судьба — не для того, чтобы её ломать, а чтобы её принимать. Он стоял на грани выбора, и его решение должно было изменить всё, что происходило вокруг. Именно его воля могла переписать исход этой истории.

— Ну и что же ты выберешь, Лололошка? — снова спросил Джодах, его голос звучал мягко, чуть хрипло, словно он уже знал ответ, но всё равно хотел услышать его ещё раз. В его глазах мерцали искорки, и он тихо улыбался, несмотря на надвигающуюся катастрофу, потому что знал — даже в самой тёмной ночи есть искра надежды.

Лололошка медленно поднял Меч Путешественника — символ его силы, его ответственности и его судьбы. Он сделал паузу, словно собираясь с силами, и затем вонзил его в поверхность пустоши, которая тут же застонала, будто протестуя против этого акта предательства. Меч заискрил и заскрипел, отдавая эхом по всему бескрайнему пространству, словно раздавался зов о помощи или крик о прощании. Казалось, сама ткань времени застонала, протестуя против того, что происходит, — словно сама реальность пыталась остановить его, удержать, сохранить.

Все присутствующие были в шоке от действий мироходца, которые, казалось, разом изменили всё вокруг. Их глаза широко раскрыты, дыхание сбито, сердца колотятся в груди — каждый ощущает, что произошедшее перевернуло привычный ход событий.

Руки Лололошки опустились, и он, словно освобождая себя от тяжелого груза, опустил их вдоль тела. Ткань времени застонала ещё сильнее, как огромный организм, которому больно от предательства. Трещины парадоксов, словно почуявшие чужую волю, начали расползаться ещё шире, словно раны на теле вселенной. Они раскидывались во все стороны, словно стеклянные осколки, раскалывающиеся под натиском чужого выбора, ярко пылая и яростно разбиваясь о границы существующего мира. Эти трещины — разломы в самой ткани реальности — распространялись всё быстрее, всё сильнее, разрушая всё на своём пути: миры, события, причинно-следственные связи, которые связывали их воедино, — всё было под угрозой исчезновения.

И всё исчезало — прошлое, настоящее, будущее, — всё растворялось в бездне, в абсолютной тьме, которая не знала ни начала, ни конца. Ни одно из существ — ни маг, ни колдун, ни изобретатель, ни программист, ни контрабандист, ни алхимик — не мог понять, что происходит. Их знания, магические заклятия, научные формулы, синтаксис Python и магические руны — всё было бессильно перед этим хаосом. Единственное, что осталось — это ощущение, что всё, что было, — это иллюзия, и что на самом деле происходит нечто гораздо более страшное и необъяснимое. Только боги, словно в последний момент, почувствовали это — они осознали, что это — конец, финал, окончательная точка, за которой ничего не будет.

И среди этого разрушения виновник — Лололошка — чудом сохранил сознание, несмотря на поток уничтожения, сносящий всё на своём пути. Он наблюдал, как всё, что он знал и любил, исчезает, как песок, сыплющийся сквозь пальцы — в никуда, в пустоту, в абсолютную забвенность. Его сердце сжалось от осознания, что он — причина этого кошмара, что его поступки привели к этой точке, и что он несёт ответственность за всё разрушение. Но в этой бездне, среди хаоса и разрушения, он был один — единственный, кто оставался живым, кто смог сохранить хоть каплю воли, хоть искру надежды.

Джодах, который постепенно исчезал из реальности, печально глядел на Лололошку. Его последние слова прозвучали тихо, словно шёпот ветра:

— Что же ты наделал, Лололошка?

Края плаща Смотрящего медленно осыпались, словно крошки, сыплющиеся на исчезающую поверхность мира. Вскоре и сам Лололошка начал растворяться — как тень, ускользающая в темноту, — его тело становилось прозрачным, исчезало вместе с остатками мира, которые ещё держались на грани исчезновения. Так судьба сыграла злую шутку: виновник этого разрушения получил шанс — остаться один на один с финалом, с последним аккордом вселенной.

Мироходец понял — всё это его вина. И, сделав последнее усилие, он схватил последнюю нитку ткани времени, которая торчала из обрывка плаща Смотрящего, — ту самую нитку, что могла бы стать последней надеждой. Он протянул руку, чтобы поймать её, чтобы вернуть хоть что-то из разрушенного, хоть каплю надежды, хоть искру порядка.

Но ничего не произошло.

Ничего.

Ни тепла, ни света, ни смысла. Всё исчезло — растворилось, оставив после себя лишь холодную пустоту, тишину и бездну. В этом безмолвии не было ни жизни, ни смерти, ни даже самого Лололошки. Там осталась лишь тень, которая напоминала о том, что когда-то было важно, — о тех временах, когда всё ещё было возможно. И только тихий шёпот ветра, которого никогда не было, — тихий шёпот, исчезающий в бездне, — казался последним напоминанием, что где-то, в далёком мире, ещё есть что-то живое, что ещё можно спасти.

[Очень интересно]

А в другой реальности, в параллельной вселенной, в далёком уголке космоса, гениальный учёный по имени Джон Дейви Харрис завершил свой очередной эксперимент с своей маской и вратами Схождения. Его руки дрожали от напряжения, когда он, наконец, лег спать, уверенный, что его работа откроет новые горизонты знаний и возможностей.

Сон — или, скорее, кошмар — настиг его мгновенно. Внутри его разума возникло бесчисленное множество существ, кричащих о помощи. Их голоса сливались в ужасный гул, трещащий в его голове, словно сотни стекол, разбитых одновременно, — распадающаяся реальность, разрушенная без остатка. Его сознание раскалывалось, и он проснулся в холодном поту, задыхаясь, словно бежал без остановки. Лицо было покрыто потом, сердце билось быстро, как будто оно пыталось вырваться из груди. Он огляделся — лаборатории не было, только обычная комната, — всё воспоминания сливались в мутный коктейль, и он не мог понять, что было вчера, что — сегодня.

И вдруг — тихий стук в дверь. Оттуда раздался знакомый, мягкий голос, словно ласковое шептание:

— Что-то не так, братец? Кошмар? Спи дальше. Завтра — учёба.

Джон медленно повернул голову, прислушиваясь к этому голосу, который казался ему родным, знакомым, словно тихий напев из прошлого. Его глаза закрылись, и он тихо вздохнул, пытаясь избавиться от тревоги. Он прошептал:

— Да, я так и сделаю.

Реальность Лололошки исчезла навсегда; вместе с ней — и источник силы, который когда-то давал мироходцам возможность путешествовать по мирам.

Первые мироходцы, те, кто когда-то разносил искру, — навсегда исчезли. Врата Схождения и Врата Отправления — легендарные порталы, связывающие разные реальности, — навсегда закрыты. Миры навсегда обособлены. Такой должна была стать новая история — линия событий, которая завершилась необратимой изоляцией. Каждая вселенная стала самостоятельной, запертой в своей стене, без возможности пересечения. Так было задумано.

Но, как ни странно, одна случайная переменная внутри Пустоши, один незначительный поступок — тот, что казался ничтожным, — внес щель в кажущуюся окончательность. И законы, казавшиеся навеки установленными, начали дрогнуть. Трагедия, казавшаяся неизбежной, — разрушение, изоляция, безмолвие — вдруг стала предметом пересмотра. Миры, которые казались навсегда разделёнными, — всё же нашли способ чуть-чуть приблизиться друг к другу. Маленькое действие — и всё изменилось.

Мироходцы, те, кто когда-то путешествовал между мирами, — их имена, образы, истории — продолжают жить во множестве реальностей. Но их особенности — долгожительство, врождённая особая магическая сила — утратили свою силу. Остался лишь один символ, дающий им имя, — способность перемещаться между мирами. Но и она теперь превращается, изменяется, становится иной.

Все реальности продолжают жить, но по чуть-чуть изменённым правилам. Эти изменения — тонкие, едва уловимые, — касаются законов физики и магии, привычных ритмов жизни, мотивов легенд. Всё подстроено под новую картину — где границы стали чуть менее непреклонными, где возможности перемещаться между мирами появились снова, пусть и с ограничениями.

Но кое-что изменилось навсегда…

Реальности №993 никогда не существовало…

[Очень интересно]

Реальность №???

В тёмном помещении, где свет оживает лишь от голубой синевы мониторов, — сидит таинственная фигура. Лицо её скрыто капюшоном, и силуэт едва различим. Вокруг — обнажённый скелет техники: кабели, мерцающие диоды, ряды экранов с мелькающими линиями кода. Воздух насыщен запахом холодного металла и едва уловимым озоном. На главном мониторе идёт процесс, и поля строки текут словно дыхание живой машины. Курсор мигает размеренно, и по нему движется строка статуса:

Reality pinging...

Звук клавиатуры — редкий такт: нажатие, щелчок, словно удар метронома в тишине этого технологического ада. Монитор пульсирует, посылает пакеты запросов во все уголки гиперпространства, и эта фигура наблюдает за этим, не отводя взгляда. Потом она начинает говорить — сначала тихо, почти шёпотом, — но голос её быстро наполняет комнату, словно излучение из другого измерения:

— В мультивселенной существует огромное число реальностей, — произносит она.

По голосу трудно определить: мужчина это или женщина, юнец или глубокий старец, человек или гном, эльф или орк.

— Различных по событиям, по личностям, по законам... — продолжает она, и на боковых панелях всплывают миниатюры миров: города, пустыни, звёздные системы, галактики. Каждый кадр — это чья-то жизнь, история, судьба, — уникальный узор на гигантском ковре бытия.

— Однако во всех них есть один общий субъект, — говорит она, — тот, кто породил всё это, кто создал саму ткань мультивселенной.

Экран меняется: пиксели синеют, затем становятся белыми, словно сама система выделяет важный фрагмент, — и появляется схема: сеть узлов, линии связывают их тончайшими нитями, словно сосуды, питающие одновременно множество жизней.

— Он создал всё, что есть, — её голос становится глубже, — и разделил себя на фрагменты, чтобы управлять всеми потоками бытия.

— А теперь представьте себе: в один день вы узнаете, что один из фрагментов — это в….— она замолкает, и пауза растягивается.

На приборной панели проходит едва заметный отсчёт; в комнате слышен тихий стук кулера, гул вентиляторов, и в этот момент на экране появляется новое сообщение:

Ping completed Фрагмент найден в Реальности №….

[Очень интересно]