Последний обычный день

Комната заливалась мягким утренним светом. За окном лениво шевелились ветви клёна, по которым скользили отблески рассвета. Легкий запах кофе и поджаренного хлеба тянулся из кухни, пробуждая неохотную жизнь в теле юноши.

— Альфрод, завтрак стынет! — голос матери, Мэри, прозвучал привычно ласково, но с ноткой строгости.

— Иду… — пробормотал он, откидывая одеяло.

Обычный день.

Таких было тысячи.

В ванной зеркало показало усталое лицо семнадцатилетнего старшеклассника. Серые глаза, не до конца проснувшиеся, растрёпанные серебристо-пепельные волосы. Он провёл рукой по лицу, зевнул и пошёл на кухню.

— Доброе утро, соня, — улыбнулась мама, ставя перед ним тарелку с яичницей и тостами.

— Доброе. — Он сел, не глядя. — Папа уже ушёл?

— Как всегда. Поздно лёг — рано встал. У него сегодня встреча с директором завода.

— Понятно…

За столом повисло короткое молчание. Мать поглядывала на сына, будто хотела что-то сказать, но не решалась. Потом всё же произнесла:

— Альф… Ты ведь знаешь, как мы с отцом тебя любим, правда?

Он оторвал взгляд от тарелки. Удивился.

— Мама, ты чего? У меня что — рак?

Она усмехнулась сквозь вздох.

— Дурачок. Просто… будь осторожен. Сегодня пасмурный день, как-то нехорошо на сердце.

— Я не маленький. Обещаю, что дойду до школы без потерь.

Он встал, взял рюкзак, коротко обнял мать и вышел.

На улице было тихо. Непривычно тихо. Даже птицы, казалось, молчали. Воздух стоял влажный и тяжёлый, будто перед бурей.

Альфрод шёл по тротуару, втыкаясь в телефон. Всё как всегда.

Пока не услышал…

— Мяу.

Он поднял голову. У обочины, на бетонной плите, сидела маленькая чёрная кошечка. Бледная, с белым пятном на лбу, будто отпечаток пальца божества. Она смотрела прямо на него.

— Привет, малышка… — Он подошёл, присел на корточки. — Потерялась?

Кошка медленно подошла и потерлась о его руку. Он едва улыбнулся — и в этот момент раздался взрыв.

Глухой, рвущий воздух хлопок.

Словно сам воздух захлебнулся.

И на перекрёстке впереди…

…машина. Она врезалась в фонарный столб и перевернулась.

Огонь. Стекло. Дым. Тишина.

Всё исчезло. Люди. Шум. Мир.

Он остался один.

На весь город.

Альфрод застыл, холодный пот проступил на лбу. Машина пылала — не как в кино, а по-настоящему. Стёкла расплавились. Изнутри доносился запах горелого мяса.

Он хотел убежать. Хотел. Но...

Плач.

Сквозь рев пламени и треск металла он услышал…

— …плач девочки.

На заднем сиденье.

Лицо ребёнка. Глаза в слезах. Рот кричит, но голос тонет в огне.

Он бросился к машине, не думая. Ни секунды.

Адреналин залил разум. Стекло рассекло щёку. Металл обжёг ладони.

Он вырвал дверь.

Вытащил тело. Девочка обмякла у него на руках. Но она жила.

— Ты в порядке… — прохрипел он.

Огонь охватил его куртку. Он задыхался. Но не отпускал.

Позже. Скорая. Сирены.

Голоса. Паника.

Женщина лет сорока с чем-то — очевидец — дрожащими руками набирала скорую. Врач вытаскивал у Альфрода девочку из рук.

— Как он ещё жив?! Его кожа… это невозможно…

Альфрод, задыхаясь, прошептал:

— С ней… всё будет… хорошо?..

— Ты герой, парень, — сказал врач, глядя в его остекленевшие глаза.

И в этот момент прозвучал крик отца:

— Альфрод!!!

Рудольф срывался с ног, мать бежала следом.

Увидев сына, отец побледнел и закричал:

— Он горит! Заберите его немедленно! Господи, он же…

Боль.

Такой боли не существует в языке.

Будто кости ломались изнутри, сосуды лопались. Мозг кипел.

Он кричал. Врачи вкололи морфин. Бессильно.

И потом —

тишина.

Темнота. Бесконечная.

Альфрод плыл в пустоте. Вся реальность будто растворилась.

Вокруг него — звёзды.

Их миллиарды.

И каждая звезда — это воспоминание, жизнь, вселенная.

Он взглянул на своё тело —

и увидел не плоть.

А чёрную материю, словно плоть вселенной,

а внутри —

звёзды.

Он вс

помнил всё.

Он — Пророк.

Он — Создатель.

Он — Всемогущий Читататель