Глава 1.0
Я помню день своего рождения.
Было ли это благословением небес? Не знаю. Но мой мозг созрел ровно настолько, чтобы принять реальность с первой же секунды. Я осознал себя уже на пороге этого мира.
Резкий свет ударил по закрытым векам.
Дыхалка, которой я еще ни разу не пользовался — спасибо пуповине за доставку кислорода, — отказалась работать нормально. Я начал задыхаться. В груди давило.
Шлеп!
— Уа-а-а-а!
Я честно пытался сдержаться. Но задницу пронзила такая острая боль, что не заорать было невозможно. Зато вместе с криком в легкие ворвался первый в моей жизни воздух, липко обволакивая горло.
— Поздравляю! Здоровый мальчик!
Тот самый тип, что причинил мне боль, теперь сиял улыбкой и протягивал меня маме. Она смотрела на меня сквозь слезы, и в этом взгляде я почти физически ощутил её безумную любовь.
Мама дрожащими руками прижала меня к груди.
Тело среагировало быстрее разума.
Запах. Прикосновения.
Знакомый аромат и тепло её тела принесли мгновенное успокоение. Я замолчал.
— О боже! Дорогой, ты посмотри на него!
Папа, услышав взволнованный голос мамы, расплылся в умилении.
— И правда… Удивительно. Неужели он узнал маму?
Так прошел мой первый день в этом мире.
— Мам! А када папа пидёт?
Едва мне исполнился год, я уже мог говорить полноценными предложениями.
— Он уже закончил работу. Скоро будет, — ответила мама, помешивая на сковородке мое любимое мясо.
Шшшш…
Звук жарки, запах говядины и ветер из открытого окна. Закат окрашивал двор в невероятные цвета. В детстве мои глаза воспринимали этот мир куда ярче и острее. Я до сих пор скучаю по тому времени до слез.
— Вкусно пахнет.
Я, переваливаясь с ноги на ногу, подошел к маме и обнял её за ногу.
— Ой! Соха, ты проголодался? — она просияла.
Если я кому-то расскажу, мне не поверят, но это воспоминание сохранилось в моей голове четко, как фотография.
В два года я уже умел читать. Никто меня не учил — хватило плакатов с алфавитом, которые мама развесила по стенам.
— Так, сегодня читаем «Щенка-Вонючку»!
Мама усадила меня на колени. Папа лениво наблюдал за нами с дивана. Мамин палец медленно полз по буквам:
— Вонючка сегодня снова пукнул: «Пуууук»…
Её голос был нежным, но мой взгляд уже убежал вперед. Я прочитал следующую строчку быстрее, чем она закончила предыдущую.
— Но ничего страшного. Пук означает, что наш животик усердно работает.
Мамины глаза округлились.
— А? Я слишком часто тебе это читала? Ты выучил наизусть?
Вместо ответа я просто прочитал дальше:
— Запах был неприятный, но мама-собака крепко обняла Вонючку. Вонючка больше всего любил мамины объятия.
Папа молча встал, подошел к книжному шкафу и вытащил книгу, которую я точно никогда не видел.
— А это… сможешь прочесть?
На обложке скалился страшный монстр.
— Ага!
— Давным-давно, за большой горой, была деревня гоблинов… — я чеканил слова четко и без запинки.
Родители переглянулись. Атмосфера стала серьезной.
— В той деревне жил гоблин, который каждый день крал по одному человеческому сну.
— Господи. Он реально читает, — прошептала мама, прикрыв рот рукой. — Наш сын гений? Дорогой, это ведь круто, да?
— Невероятно… Как у таких родителей, как мы, получился такой ребенок?
Папа обнял меня и замолчал. Я чувствовал странное покалывание в груди. Я не совсем понимал причину их шока, но усвоил одно: когда я читаю, они счастливы.
С того дня моя комната превратилась в учебный класс. Цифры, таблица умножения, английский, карта звездного неба…
— Соха, какой сегодня день недели?
— Четверг!
— Умница!
Я отвечал правильно, чтобы получить похвалу и шлепок по попе, но, честно говоря, эти плакаты наскучили мне быстрее, чем они успевали выцветать.
Стрекот цикад.
Конец лета. Родители сидели на веранде, спасаясь от жары арбузом, а я наматывал круги по двору, пока не замер в углу, уставившись в землю.
— Дорогая, наш Соха в последнее время совсем не занимается, — с беспокойством заметил папа.
— Ага, — мама кивнула. — Ему просто всё это уже неинтересно.
— В смысле?
— Я тут его проверяла — он уже четырехзначные числа в уме считает. Сложение, вычитание, деление — всё.
— Серьезно? Четырехзначные? — папа поперхнулся. — Это и взрослым-то сложно.
— Вот именно. Я думала объяснить ему дроби, но… учить трехлетку программе четвертого класса? Не уверена, что это нормально.
Родители помолчали, глядя на меня. В этот момент я принял странную позу — встал на четвереньки и начал осторожно, как ящерица, красться к веранде.
— А чего это он? — удивился папа.
— Боится на муравьев наступить. Он всегда так ходит возле муравейника, чтобы никого не раздавить. Добрый он у нас.
Мама решила, что пусть ребенок остается ребенком.
— Соха! Иди арбуз есть!
— Арбуууз! — я тут же вскочил и радостно побежал к ним.
Но родители всё же решили подстраховаться. В моей комнате появилась роскошная серия энциклопедий. Дорогая вещь с 200-летней историей, в создании которой участвовали такие гиганты, как Эйнштейн и Карл Саган.
Несмотря на то, что покупка пробила брешь в бюджете, родители ни о чем не жалели. Я перестал бесцельно слоняться по двору и утонул в книгах. Даже за муравьями я теперь наблюдал иначе.
— Мам, смотри! Муравьи ходят строем. Они идут по следу из феромонов!
— Феромонов? — мама моргнула. — Это тоже из книги?
— Ага! Я всё думал, как они находят дорогу домой, а теперь понял.
Мама рассмеялась от моей взрослой интонации.
Зря они переживали, понравится ли мне подарок. Мой мозг был как пересохшая земля в засуху — я жадно впитывал каждую каплю знаний. Динозавры, причины их вымирания, условия жизни, Солнечная система… Я поглощал всё.