Охотник S-класса, объявленный погибшим

Жить внутри пространственного разлома…
Оказывается, в этом есть что-то занятное.

Охотник S-класса, официально признанный погибшим, остался по ту сторону разлома.
Он построил себе жилище, выращивал растения демонического мира и жил среди монстров.

На этот раз я буду жить по-своему.

***

Он не помнил собственного имени.

Годы экспериментов превратили его разум в обломки – память была изрешечена, мысли распадались, как гниющая ткань.
В голове уцелел лишь один обрывок: в девять лет его похитили.

Когда магические печати, вырезанные на его теле, не действовали, он просто сидел, уставившись в пустоту.
Как кукла, забытая в углу комнаты.

Это была подпольная лаборатория.
Нелегальная, скрытая от мира, существующая за счёт чужих жизней и страха.

– Смотри, у него рука уже разлагается. Похоже, побочный эффект.
– Плевать. Его всё равно скоро утилизируют.

Сотрудники лаборатории говорили это прямо при нём.
Но №17 никак не реагировал.

Он слышал слова, понимал их значение – но не мог связать их в смысл.
Мыслить самостоятельно он давно уже не был способен.

– №17 окончательно списан. Тело слишком повреждено.
– Сколько ему осталось?
– Месяц, максимум.
– Тогда отправьте его в операцию по блокированию разлома. Пусть прикрывает отход охотников.

Так №17 покинул лабораторию – в последний раз.

Его отправили внутрь разлома.

Он остался один – последний заслон между людьми и ордой монстров.

И с искалеченным телом он продолжал сражаться.
Пока не пали более тысячи восьмисот тварей.

– Отступаем! Все – в разлом!

Когда последний охотник исчез, №17 опустил руки.

Путь отхода обеспечен. Миссия завершена.

Это была его последняя мысль.

Он не сопротивлялся, когда кислота, выплеснутая монстром, начала разъедать его тело.
Задание выполнено.
Значит, двигаться больше незачем.

С тех пор как лаборатория превратила его в безвольное оружие, прошли десятилетия.

№17 был объявлен погибшим.
Все записи о нём – уничтожены.

***

Скалистые горы демонического мира.
Место, где умер №17.

По камням с сухим стуком прокатилась костяная осколка.

И вдруг – движение.

Из неё с пугающей скоростью начало восстанавливаться тело.

Кости срастались.
Нарастали мышцы.
Нервы сплетались, плоть заполняла пустоты.

Кожа – чистая, без единого изъяна – покрыла тело.
Восстановился каждый волос.

Перед миром стоял человек.

– …Что?

№17 – живой – растерянно огляделся.

Зрение было кристально ясным.
Сознание – тоже.

Это ощущение он не испытывал с тех пор, как лабораторные эксперименты начали разрушать его разум.

Он посмотрел на себя.

Гниющая кожа исчезла.
Шерсть, чешуя, уродства – всё пропало.

Он никогда не сталкивался с подобным, но причину понял сразу.

Способность монстра бессмертного типа.

Существа, которые воскресают снова и снова, пока цело их ядро.

Среди клеток, внедрённых в его тело в лаборатории, были и такие.

Клетки, которые считались несовместимыми с человеком…
пробудились.

Лаборатория… просто отступила?

Они не знали, что он ожил.
Не знали и того, что в нём прижились клетки бессмертного монстра.

С момента первых экспериментов прошло семьдесят лет.

Сотрудники лаборатории сменяли друг друга.
Данные терялись, передавались обрывками, как полузабытые легенды.

Теперь не осталось ни одного человека, который по-настоящему понимал бы, чем он стал.

Осознав это, он коснулся лица.

Человеческое.

Лицо мужчины лет двадцати.

Таким он был до того, как лабораторные эксперименты превратили его в чудовище.

Моё тело вернулось к расцвету…

Обычное ли это восстановление для бессмертных монстров – или результат смешения сотен разных клеток?
Он не знал.

Но жаловаться было не на что.

Мозг восстановился.
А вместе с ним – способность мыслить.

И что теперь?

Мысль о мести вспыхнула – и погасла.

Для мести нужен враг перед глазами.
А здесь – лишь разлом. Пустой мир без людей.

Кричать о ненависти в пустоту было бессмысленно.

К тому же… он не чувствовал ярости.

Фактически ему было семьдесят девять лет.
Но чёткие воспоминания обрывались где-то в середине двадцатых.

Всё, что было после, напоминало выцветшие тени.
Он знал, что это происходило – но не чувствовал.

Слишком давно.

Поэтому гнев не пришёл.

Вернуться в человеческий мир сейчас всё равно невозможно.

А месть… если судьба сведёт – разберусь потом.

Сейчас он хотел лишь одного:
прожить жизнь, которую ему дали.

№17 – всего лишь номер. Как меня звали на самом деле?

Имя всплыло не сразу.

– Чон… Чон До Ун.

Имя, данное директором приюта – задолго до лаборатории.
Имя со смыслом: «Тот, кто помогает тысяче людей».

– До Ун, у тебя непростой характер. Поэтому старайся сознательно помогать другим, – говорил тогда директор.

Вспоминая это, Чон До Ун усмехнулся.

Чушь.

Он был сиротой из трущоб.
Едва справлялся с собственной жизнью.

Но ладно.

На этот раз я хочу пожить как человек.

Для начала… мне нужна одежда.

Он посмотрел на себя.

Даже если вокруг никого нет, ходить голым неприятно.
Это заставляло чувствовать себя зверем.

Давно я не носил одежду…

Когда лаборатория превратила его тело в химеру, человеческая одежда стала невозможной.

Плавники. Шерсть. Чешуя.

В демоническом мире одежды не найти. Значит, сделаю сам.

Как-нибудь.

Мир изменился после появления разломов.

Города отстроили, но прежняя цивилизация не вернулась.

Эволюционировали охотники.

Пробуждённые.
Химерные охотники.

И те и другие истребляли монстров.
Но химер считали не людьми – оружием.

Иногда – как в его случае – оружием, созданным в лаборатории из живого человека.

На этот раз я буду жить как человек.

Так он решил.

Проблема была в том, что это был мир за пределами разлома.

Без цивилизации.
Без помощи.
Где всё приходилось делать самому.

Одежда – это сложнее, чем кажется…

Пока что он прикрывался лишь переплетёнными листьями и лианами.

Материалов и инструментов не было.

Размышляя, он вышел к реке.

На берегу лежал труп монстра.

– Не ранен… Значит, отравился.

Тело было покрыто липким ядом.

Монстр, вероятно, пытался смыть его – и не успел.

Чон До Ун осмотрел тушу и улыбнулся.

Если смыть яд, шкура сгодится.

Монстр был крупным, округлым.
Снимать шкуру будет несложно.

Он вытянул руку.

Пальцы слились, превратившись в лезвие.

Чик.
Чик.

Яд попадал на кожу – но вреда не причинял.

Этот яд давно был частью его тела.

– Готово.

Он промыл шкуру в реке, затем начал отбивать её камнем.

Примитивно.
Но работало.

После десятков ударов шкура стала мягкой.

Часть яда вымылась.
Мех поддался.

Теперь – одежда.

Инструментов не было, так что пришлось упростить.

Яд полностью впитался…

Он пожал плечами.

Ну и что.

Он прорезал отверстие и надел шкуру через голову.

Она доходила до колен.

Из лиан он скрутил пояс и затянул его на талии.

И в этот момент он почувствовал взгляд.

У его ног медленно моргали глаза освежёванного монстра.

– …Что?

Он точно был мёртв.

Но теперь смотрел на него.

Чон До Ун прищурился.

– Бессмертный тип, значит.

Монстр, который воскресает, пока цело ядро.

Он усмехнулся.

– Ты выжил, потому что я снял с тебя отравленную шкуру.

Если бы яд добрался до ядра, ты бы умер окончательно.

Монстр молча смотрел на него.

Словно понимал.