Сон, который не даёт покоя

Натаниэль проснулся, охваченный страшной болезненной пустотой. Каждое утро было таким, но это было особенным. Он снова видел тот кошмар. Каждый день, каждую ночь, как нескончаемый цикл — его сознание замирало, а тело не могло избавиться от того, что происходило в его голове. Сон начинался всегда одинаково. Он видел свою мать, отца, как их убивают. Картинки были обрывочными, расплывчатыми, но он знал, что это было правдой. Он не мог понять, сколько времени прошло с того момента, как империя Тархалия поглотила их жизни, и сколько ночей он с каждым новым пробуждением переживал этот кошмар.

Он всегда просыпался с ощущением, будто кто-то изо всех сил сжимал его грудь. Одышка, пульсация в висках, холодный пот, слизывающийся с кожи — и все это в маленькой комнатушке, в которой он снова и снова терял себя. Квартира, полученная в качестве компенсации, никогда не могла стать домом. Это было ничем не примечательное место, в котором даже стены казались размытыми и беспомощными. Все здесь было серым. Стены облуплены, потолок низкий, из-за чего даже воздух становился тяжелым и давящим. Мебель старая, едва удерживающаяся на своих ножках, а в углу стоял шкаф, в котором прятались вещи, которые, казалось, никогда не понадобятся. Здесь ничего не было ценного, и все, что могло бы напоминать о жизни, давно сгнило.

Он сидел на кровати, смотрел в темное окно и ощущал, как оно поглощает его силы. В его глазах не было жизни, только тусклый блеск, словно даже ночь не могла скрыть его пустоту. Он смотрел на свои руки — такие же серые, как и окружающий мир, его тело было изможденным. Не было ни сил, ни желаний. Он почувствовал это снова — пустота. Ощущение, что его душа давно ушла, а он всего лишь живой корпус, не способный почувствовать ни боль, ни радость.

Он встал с кровати, подошел к окну и закурил. Его тело было покрыто тонким слоем пота, но холодное окно не приносило облегчения. Ветер свистел за стеклом, но ему было все равно. Он был уже давно лишен всех чувств, кроме боли.

– Сколько еще? — подумал он, задыхаясь. Сколько еще я буду выживать в этом мире, где единственное, что я знаю — это смерть? Где всё, что мне осталось — это страх?

Он уже много раз думал о том, чтобы покончить с собой. Но мысли о мести, о том, что когда-нибудь он разрушит эту империю, держали его живым. Это единственное, что двигало им — его ненависть.

***

Примерно в 30 минутах ходьбы от его дома находилась школа. Он не знал, зачем туда ходил, но знал, что должен идти. Каждый день он совершал этот путь, каждый день переживал эти мучительные моменты. Школа находилась в среднем круге Зентира, и Натаниэль знал, что как бы он ни относился к ней, она вряд ли изменит его судьбу.

Он надеялся на тест. Этот тест был его единственным шансом. Возможно, если он пройдет его, он получит силу и уничтожит все. Но он знал: шансы малы. Если не пройдет — его ждет гибель. Он даже готов был к этому. Его жизнь уже давно потеряла смысл. Он был всего лишь тенью прошлого.

Школа — это не было место, где учат чему-то значимому. Это был механизм для контроля, для сохранения власти. Внутри него существовало два мира. Один для тех, кто имел власть, кто был избран, кто родился с титулами и силами. Второй — для тех, кто не мог даже рассчитывать на нормальное будущее, для тех, кто был «позабытым» обществом, такими, как он.

Когда он проходил мимо дорогих магазинов и ярких домов, он ощущал, как боль от своего положения охватывает его еще сильнее. Эти люди, живущие в средних кругах, словно ничего не знали о страданиях. Они шли, смеясь, не задумываясь о том, что стоит за этими весёлыми лицами. Низкие классы — для них просто мусор, с которым можно было бороться, когда этого хотелось.

Зайдя в школу, он ощутил, как пустота внутри его души усиливается. Высший корпус был идеален. Стены, пропитанные чистотой и роскошью. Огромные окна, выходящие на двор, где редкие ученики с горделивыми взглядами прогуливались, как если бы это место было создано только для них.

”Паразиты...” — думал Натаниэль. – Проклятые беспомощные паразиты, что думают, будто их титулы дают им право на жизнь.

Школа была делена на два корпуса. В одном учились высшие классы, богатые и титулованные. В другом — Натаниэль и его одноклассники. Они были теми, кем не гордятся, кого презирают. Он тихо шел по коридору, чувствуя на себе взгляды. Некоторые ученики не обращали на него внимания, другие — презирали.

Корпус, в котором учился Натаниэль, был не просто разрушенным, он был разрушением самого понятия «школа». Стены были покрыты темными пятнами от грязи, окна давно не чистились, а несколько оконных рам и вовсе были выбиты. Мебель была старая, пыльная, с угрожающим видом, готовая развалиться. Учителя не проявляли никакого интереса к их обучению.

Сегодня был последний день перед экзаменом на культивацию. Завтра он увидит, останется ли он обычным человеком или получит шанс стать чем-то большим. Но он не надеялся на это. Даже если бы он прошел — что он мог бы сделать с этой силой? Чем она может помочь ему в мире, где он не значил ничего?

“Если я не пройду…" — мысли вновь вернулись к смерти. ”Если я не смогу, если я буду таким же ничтожеством, как они, я умру. Сразу. С ними.”

Но если он пройдет, он разрушит всё. Если только ему дадут шанс.

***

Натаниэль вышел из школы, чувствуя на себе тяжесть ещё не случившегося. Тест на культивацию, который должен был решить его судьбу, висел в воздухе, как неприступная скала. Завтра. Он не знал, что ему делать, к чему готовиться, но чувство, что завтрашний день будет для него решающим, не покидало его. Он шагал по улице, по направлению к своему дому, но шаги его были словно из последних сил. Все тело чувствовало себя будто выжженным. Он не знал, что будет завтра. Не знал, будет ли он ещё жить. Но одно он знал точно: если ему не повезёт, он останется ничем.

Земля под ногтями, грязные окна, облупившиеся стены — это было всё, что он знал. Этот мир был жесток. Это было настоящее рабство, но не в том виде, о котором писали в книгах. Здесь не было цепей, не было ярких тюремных решеток. Здесь была сама жизнь — страшная, неумолимая, вытягивающая из людей всё, что они могли отдать. Люди, как муравьи, каждое утро просыпаются, чтобы снова грызть эту землю. В этой грязи, в этом холоде и в этом смоге.

«Мастера», — мысль возвращалась, как тупой нож, постоянно затачиваясь в его голове. Обычные люди были лишь муравьями. Они жалкие и ничтожные, за каждым из них стоят такие же слабые, беспомощные существа. Но мастера — они были зверями. Существо, которое обретает силу и меняет этот мир под себя, стало абсолютным воплощением жестокости и разложения. Убийства, разврат, алчность — всё это было их сутью. Они уничтожали города ради забавы. С ними невозможно было бороться. Они правили всеми, кто слаб, кто не может постоять за себя.

Мастера казались ему чуждыми. Его собственный взгляд на этот мир был прост: он хотел силы. Силы, которая вернёт ему всё, что было у него отнято. Он хотел того, что не могли бы отнять ни власть, ни люди. Но для этого ему нужно было стать мастером, чтобы перестать быть просто мелким жуком. Для этого нужно было иметь силу, чтобы раздавить тех, кто разрушил его жизнь.

«Если бы я был сильнее…» — мысли об этом не оставляли его. Если бы он был мастером, если бы он мог просто сжать кулак и заставить мир преклониться перед ним. Но он не был мастером. Он был тем, кто прозябает в этом мире, мечтая об убийствах, о мести, о разрушении.

На улице было прохладно, воздух свежий, но серый, как сама жизнь. Он прошёл мимо старых зданий, мимо богатых домов, мимо людей, которые спешили по своим делам, не обращая внимания на грязь вокруг. Больше всего его раздражали те, кто не знал боли. Все эти люди, шедшие с высоко поднятыми головами, словно этот мир был для них игрой, в которой они были победителями. Он хотел бы всё это разрушить. Он мечтал о том, чтобы всё исчезло.

Мир был так устроен. Страны в бесконечных войнах, империи, которые сражаются друг с другом за обладание ресурсами. И в этой большой игре он был просто пешкой. Натаниэль знал историю: Тархалия, его империя, которая когда-то была великой, теперь стремится удержать свою власть. Государства падали, и новые поднимались на их месте. Внешний мир был полон конфликтов, как и его собственное существование. Но, как бы ни было, сила решала всё. У него не было сил, и, следовательно, его жизни не было значения. Он мог бы быть убит за косой взгляд, за слово, которое мог бы сказать не так.

Такова была реальность. Сильнейшие мастера, которые разрывали мир своими амбициями, а обычные люди как муравьи — терпели всё это. Если мастер хотел убить, он убивал. Если хотел забрать жизнь целого города, он забирал её. А все остальные должны были просто смириться.

«Почему я?» — в его голове всё время повторялся этот вопрос. Почему именно его родители были убиты? Почему он сам оказался на этом свете? Натаниэль знал: в этом мире не было места слабым. Если ты не можешь постоять за себя, тебе нет места. Ты просто исчезнешь, и всё.

Он снова почувствовал, как его гнев накатывает. Гнев на этот мир, на свою жизнь.

"Сколько раз я мог бы не родиться? Сколько раз мог бы исчезнуть, не испытывая этой боли?"

Но не было выхода. Он возвращался домой. К своему маленькому, холодному, грязному уголку. Внутри квартиры всё было по-прежнему. Это было место, где не было надежды. Вода не текла, свет тусклый. Вся мебель была старая, изношенная, а в углу стоял единственный стол, об который, казалось, нельзя было не наткнуться, если бы не тень, скрывавшая его. Он прошёл по комнате, снял старую одежду и набросил на плечи свою привычную рабочую куртку.

Он не собирался ни есть, ни отдыхать, но его тело само требовало пищи. Он открыл упаковку с чем-то, что было едва съедобным, но это был единственный способ пережить этот день. Его аппетит был плохим, так как усталость и отчаяние переполняли его.

Он поел молча, как всегда. Час спустя, когда его руки стали холодными, а тело опять потянулось ко сну, Натаниэль решил прилечь. В голове снова было множество мыслей, но он знал одно: завтра всё решится. Завтра, когда пройдёт тест. Завтра или он умрёт, или станет тем, кто уничтожит эту империю, разрушит мир. Не зная, что его ждет, он закрыл глаза.

– Завтра всё решится, — прошептал он в темноте.

И в его сердце было лишь одно желание: стать сильным.