Воспоминания под снегом

Я стою на краю бескрайнего белого поля, словно одинокий силуэт, затерянный среди снегопада. Ветер проносится мимо, унося мои мысли куда-то вдаль, туда, где я когда-то был счастлив. Мои руки, сжавшиеся в кулаки, покрыты старыми трещинами и свежими ранами, но сейчас я не чувствую боли. Всё, что осталось, — это холод. Бесконечный, пронизывающий холод.

Мой взгляд задерживается на обледенелой поверхности. Там, под слоем льда, лежат обломки былого мира. Каждый шаг, который я делаю, кажется мне эхом прошлого, кричащим в пустоту. В какой-то момент мои ноги перестают двигаться, и я закрываю глаза, пытаясь вернуть себя в тот день, когда всё ещё было... нормально.

---

Я был обычным парнем, ничем не выделяющимся среди толпы таких же, как я. Моя жизнь вращалась вокруг работы в придорожном кафе и заботы о младшей сестре, Сае. Мама умерла, когда нам было двенадцать, и с тех пор мы держались друг за друга, словно два листа, цепляющихся за ветку на ветру. У Саи были яркие глаза, как у нашего отца, а я всегда думал, что её улыбка — единственное, что могло сделать наш серый мир хоть чуточку светлее.

Я помню, как она стояла в дверях нашего маленького дома, обернувшись в старый вязаный шарф, который я купил ей на ярмарке. Её волосы, черные как уголь, рассыпались по плечам, а голос звучал звонко и уверенно, как будто она была старше своих пятнадцати лет.

— Казу-кун, ты не забыл, что обещал? — спросила она с легкой улыбкой.

— Конечно помню! — ответил я, на мгновение задумавшись, что она имеет в виду. — а напомни мне, что я обещал?

— Ты обещал, что купишь мне торт, если я сдам экзамены! — Она надула губы, притворяясь сердитой.

— Ах, точно! Как же я мог забыть, — я усмехнулся. — Хорошо, Сая, торт будет.

Эти моменты были настолько простыми и обычными, что я даже не думал, как сильно буду их потом ценить. Работа в кафе не приносила большого дохода, но мне хватало на наши нужды. Я всегда мечтал стать художником. Мои эскизы, хоть и скромные, но наполняли меня чувством удовлетворения. Иногда я даже рисовал на салфетках в кафе, представляя себе, как однажды мои картины будут висеть на стенах галерей.

Один из моих коллег, старший мужчина по имени Такуми-сан, всегда дразнил меня:

— Казуки, ты живешь в облаках. Эти облака когда-нибудь утянут тебя вниз. Ты посмотри на реальность.

— А я и смотрю, — отвечал я с легкой улыбкой, продолжая штриховать очередной рисунок.

Но реальность действительно утянула меня вниз. В тот самый день. День, когда небо вспыхнуло огнем.

---

Тот день начался так же, как и многие другие. Я мыл посуду в кафе, слушая, как Такуми-сан снова ворчит о плохой погоде. Облака низко нависли над горизонтом, но никто из нас не придавал этому значения.

Сая должна была вернуться из школы, и я уже представил себе, как она, улыбаясь, открывает дверь, рассказывая о том, что произошло на уроках. В такие дни я всегда чувствовал, что мы справимся, что впереди есть что-то светлое.

Но около полудня небо вспыхнуло.

Сначала это было похоже на обычный солнечный луч, но он становился всё ярче и ярче, пока не ослепил нас. Затем последовал грохот, который, казалось, разорвал землю пополам. Здание кафе задрожало, чашки и тарелки посыпались на пол. Я упал, ударившись локтем о край стола.

— Что это было? — закричал кто-то из посетителей.

Я не знал, что ответить. Никто не знал.

Мы выбежали на улицу, но вместо привычного пейзажа нас встретила огненная завеса на горизонте. Казалось, что весь мир охвачен пламенем. Воздух был густым, наполненным пеплом и запахом гари. Я почувствовал, как что-то тяжёлое придавливает мою грудь, но не мог понять, было ли это от дыма или от ужаса.

Я побежал домой.

---

Воспоминания обрываются резко. Снежинка падает на кончик моего носа, и я открываю глаза. Передо мной больше нет тёплых лучей солнца или голоса моей сестры. Только белая пустота, поглощающая всё вокруг.

Как странно, что я всё ещё помню такие мелочи. Каждый раз, когда закрываю глаза, я словно слышу голос Саи. Она спрашивает что-то, смеётся... а потом всё гаснет. Я не могу позволить себе забыть. Забвение — это предательство.

Я поправляю свой выцветший серый шарф и натягиваю капюшон. Взглянув на своё отражение во льду, я вижу мужчину, которого едва узнаю. Высокий, с резкими чертами лица, с выгоревшими белыми волосами, которые когда-то были тёмными, и голубыми глазами, в которых больше нет тепла. Только холод. Когда-то я гордился своей выносливостью, но теперь моя худощавая фигура говорит о постоянной нехватке еды.

Снежный ветер снова пробегает по моей коже. Я пытаюсь согреть руки дыханием, но толку мало. Вдалеке виднеется что-то вроде старого сарая. Возможно, там найдётся укрытие. Или хотя бы остатки дров для костра.

Я делаю шаг, а затем ещё один. Каждый из них отдаётся эхом в моей памяти, где до сих пор жива Сая, где мир ещё не рухнул, а я всё ещё мог мечтать.

Подойдя ближе, я вижу старую гнилую дверь, которая с трудом держится в дверном проёме. Пробую открыть её, но она примерзла. Я достаю монтировку из рюкзака, чувствуя, как тянет плечо.

«Всё-таки работать в кафе было куда проще», — мелькает в голове, пока я пытаюсь поддеть дверь.

Я изо всех сил давлю на монтировку, используя её как рычаг, но дверь не поддаётся.

— Чёрт, — вырывается у меня.

Похоже, придётся искать другой вход.

Я начинаю обходить сарай. По снегу заметно, что здесь давно никого не было. Наконец нахожу небольшое окно, приоткрытое и покрытое тонкой коркой льда.

«Может, туда пролезу», — думаю я.

Сначала открываю окно шире, ломая примерзшие края. Засовываю внутрь монтировку, чтобы освободить руки. Затем, сняв рюкзак и отложив его в сторону, пытаюсь пролезть.

Острый край окна цепляет мою куртку. Звук рвущейся ткани кажется громким в этой тишине. Снова ругнувшись про себя, я втискиваюсь внутрь.

Приземляюсь на колени. В помещении темно, только слабый свет с улицы пробивается через окно. Чуть приподнимаюсь и беру монтировку. Оружие в руках — единственная уверенность в этом мире.

Стараясь двигаться тихо, я прохожу в соседнюю комнату. Что-то в углу привлекает моё внимание. Фигура. Она сидит неподвижно, прислонённая к стене.

Я осторожно подхожу ближе и...

Передо мной скелет. Останки человека, который когда-то, как и я, искал здесь укрытие. В глазах темнеет.

«Ты тоже пытался выжить, да?» — мелькает мысль.

Но размышлять некогда. Я возвращаюсь к окну, достаю рюкзак и начинаю осматривать помещение. Через пару минут нахожу деревянный ящик. Его крышка наглухо заколочена.

Достав монтировку, я с трудом отрываю крышку. Когда она наконец поддаётся, я вижу своё спасение: несколько банок тушёнки и бутылки с замёрзшей водой. Я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от облегчения.

— Кто бы это ни оставил, спасибо, — шепчу я в пустоту.

Перекинув содержимое ящика к своему рюкзаку, я возвращаюсь к самому ящику. Он может стать отличным источником топлива. Разбираю его на доски, стараясь не шуметь. Когда всё готово, принимаюсь за создание костра.

В углу нахожу несколько старых кирпичей и выкладываю из них барьер, чтобы огонь не повредил деревянный пол. В центре устанавливаю конструкцию из досок — что-то вроде колодца.

Достаю рюкзак и начинаю искать что-нибудь для розжига. Бензиновая зажигалка, карта Хоккайдо, фонарик, компас... Всё полезное, но не для костра. Мой взгляд падает на одежду скелета.

«Прости», — мысленно обращаюсь к бывшему жильцу и начинаю резать его старую куртку. В её кармане нахожу фотографию. Мужчина и двое детей, улыбающиеся на фоне летнего пейзажа. Семья.

На миг я замираю.

«У них была семья. А что теперь? Одна пустота».

Я выбрасываю фотографию, а куртку рву на полосы. Из неё вылетает пух, который я добавляю к конструкции костра. Зажигалка делает своё дело, и вскоре я вижу слабый огонёк.

Тепло. Настоящее тепло.

Я ставлю заранее открытые банки тушёнки к костру, рядом кладу бутылку, чтобы лёд внутри растаял. Запах тушёнки вскоре начинает сводить меня с ума.

Спустя двадцать минут я ем, не обращая внимания на обжигающую температуру. Горячая пища будто возвращает меня к жизни.

Когда всё съедено, я подкладываю ещё несколько досок в костёр. Ложусь поближе, подтянув к себе рюкзак и используя его как подушку.

Сквозь треск горящих досок я снова слышу её голос. Сая смеётся. Спрашивает что-то. И я почти отвечаю ей.

Но это только сон. Вечный, как этот снег.