Шелест листьев.

Солнце лизало верхушки деревьев, когда Рэй впервые ступил на пыльную улицу села, названия которого он так и не запомнил. Деревянные дома с кривыми наличниками смотрели на него удивлённо, словно старые коты, разбуженные посреди дня. После городской суеты и вечного гула это место казалось тихим омутом, где время текло медленнее.

Рэй бродил по селу, впитывая в себя запахи свежескошенной травы и дыма из печных труб. Деревенская жизнь была непривычной и даже немного умиротворяющей. Дойдя до окраины, он свернул на узкую тропинку, ведущую в лес. Густой полог листьев укрывал от солнца, и воздух наполнился запахом хвои и влажной земли. Продираясь сквозь кусты, Рэй вышел к обрыву над рекой.

Река, ленивая и мутная, вилась змеёй, отражая серые облака. На самом краю обрыва, словно выросший из земли, стоял огромный деревянный крест. Инкрустированная металлом табличка гласила: “Спаси и сохрани”. Непонятное чувство, похожее на тоску, охватило Рэя. Он опустился на колени перед крестом.

“Господи, если ты меня слышишь… Дай мне сил, дай мне мудрости, покажи мне путь”.

Рэй ждал. В тишине, нарушаемой лишь шелестом листьев, он искал ответа. И ответ пришёл, не в виде грома или ангельского хора, а тихим шёпотом, скорее чувством, чем голосом. “Живи. Просто живи, сын мой. Остальное ты поймёшь сам”. Рэю стало легче. Заметив, как солнечные лучи пробиваются сквозь кроны деревьев и ласкают его лицо, он понял. Жить, вот что ему сейчас нужно. Жить в этом мире, в этом теле.

С этого дня всё изменилось.

На следующее утро его отец, Моисей, человек с грубыми руками и пронзительным взглядом, вывел его на задний двор. В руках у Моисея были две длинные, толстые палки, похожие на укороченные мечи.

“Сынок, утро – это отличное время для кендо, — пробасил Моисей, ловко перехватывая палку. — В нашей семье каждый мужчина умеет постоять за себя. А ты, как посмотрю, только по углам прятаться горазд”.

Тренировки начались. Моисей был строгим, но справедливым учителем. Он не давал Рэю поблажек, заставляя его отрабатывать одно и то же движение по сотне раз. Рэй уставал, мышцы горели, но он не сдавался. Внутри него жила жажда. Жажда не просто силы, но и понимания того, для чего он должен её использовать.

“Не замирай, как деревянный чурбан! — кричал Моисей, когда Рэй запаздывал с блоком. — Ты должен чувствовать противника! Это твой враг, а не бревно!”.

“Но он же… это же просто палка”, — бормотал Рэй, пытаясь перевести дыхание.

“И это правильное отношение, — усмехнулся Моисей. — Сначала палка, потом враг, потом твоя слабость. Она – самый коварный враг”.

С каждым днём Рэй становился сильнее и быстрее. Он научился улавливать ритм боя, предсказывать движения противника, в его случае отца. Моисей наблюдал за ним с возрастающим одобрением.

“Вижу, в тебе есть искра, — однажды сказал он, вытирая пот со лба. — Главное, не дай ей погаснуть, сынок. Огонь без контроля может спалить и тебя”.

Рэй кивнул, понимая, что отец говорит не только о физической силе. Его мысли вновь вернулись к тому, что шептал его разум после молитвы. Жить.

На следующее утро, перед восходом солнца, Рэй, наспех позавтракав с семьёй, отправился на пробежку. Он бежал вдоль реки, наслаждаясь свежестью утра. Именно тогда он её и увидел.

Девушка сидела на старых качелях, привязанных к ветви ивы, и смотрела на реку. Ее волосы, словно водоросли, были ярко-зеленого цвета. Рэй никогда не видел такого цвета волос. Она выглядела хрупкой и задумчивой, словно героиня сказки, унесенная в свой собственный мир.

Он подошел ближе, стараясь не спугнуть ее. Когда его тень упала на нее, девушка вздрогнула и обернулась. Ее глаза, большие, цвета лаванды, что росла в поле рядом с домом, смотрели на Рэя с нескрываемым любопытством.

“Привет, — сказал Рэй, немного смущаясь. — Я Рэй. Я тут недавно поселился.”

Девушка улыбнулась, и от этой улыбки всё вокруг стало светлее.

“Лира, — ответила она тихо, словно шелест листьев. — Я здесь тоже недавно. Папа устал от города и решил переехать на природу.”

“Приятно познакомиться! – сказал Рэй. – Ты здесь часто качаешься?”

Лира останавливает качели и смотрит на Рэя с улыбкой: “Ну да, часто. Тут мир выглядит иначе”.

“Да, здесь… красиво. Как будто сам мир на нас смотрит, – Рэй кивает, глядя на отражение солнца в воде. – Мне тут нравится”.

Они болтали о бабочках, цветах, облаках. Рэй, удивлённый, что может так просто общаться, забывает о своём нечеловеческом происхождении. Лира рассказывает о своих планах – она мечтает увидеть море, а Рэй с упоением говорит о том, как, по его ощущениям, весь мир связан воедино.

“Ой, уже поздно. Мне пора. Отец волноваться будет”, – сказала Лира.

“И мне тоже”, – вспомнив о времени, сказал Рэй.

Лира спрыгивает с качелей: “Ладно, пока, Рэй. Может, ещё увидимся?”

Рэй, улыбаясь: “Конечно. Пока, Лира”.

Лира и Рэй убегают в разные стороны. Солнце почти скрылось за горизонтом. Понимая, что опаздывает, Рэй решает сократить путь и направиться через тёмный лес. Он бежит вперёд, уверенный, что быстро достигнет дома.

Наступает вечер. Солнце полностью село. Рэй бежит через лес, но чем дальше он идёт, тем гуще и темнее становится лес. Лес, казавшийся днём привлекательным, теперь словно дышит тьмой.

Звуки вокруг стихают. Не слышно ни сверчков, ни шелеста листьев, лишь зловещая тишина. Рэй останавливается, ощущая холодок, бегущий по спине.

Он оглядывается и понимает, что заблудился. Рэй следует вперёд по еле заметной тропинке. Вдали стоят шесть тёмных силуэтов. Их очертания едва различимы в сгустившейся темноте. Они стоят неподвижно, как каменные изваяния, и смотрят на Рэя. Не слышно ни звука их дыхания, лишь густая тишина леса.

Рэй замирает, сердце начинает биться чаще. Страх сковывает его. Он не понимает, кто это и чего они хотят. Внутри него что-то кричит, что-то древнее, но он не может это объяснить.