Исведуктион

Исве шел беззвучно, словно тень, среди бескрайних лугов северных земель. Просторы Аити простирались во все стороны, и лишь мерцание солнца играло на травинках, словно золотая пыль. Его волосы, развеваемые ветром, казались чужими в этом безмятежном пейзаже. Издалека он мог бы сойти за статную девушку — высокую, грациозную, почти неземную. Но вблизи его лицо, спокойное и наполненное тихой силой, излучало мягкость, что могла сбить с толку. Его шаги были легки, но уверены, как у человека, для которого дорога — это привычная стихия.

Тропа перед ним едва держалась, поглощаемая новой зеленью, стремившейся стереть её следы.

Четверо мужчин двигались навстречу. Вооруженные копьями и мечами, они были облачены в легкие доспехи, прикрывающие грудь, живот и пах. На их броне сияла эмблема клана Аити: алый круг, окруженный лепестками, напоминающими ромашку, но двойной — внутренние лепестки были мельче, но многочисленнее. Это был знак стражников, чья служба подчинялась воле клана.

— Эй, ты! Покажи своё разрешение! — окликнул один из воинов, когда расстояние между ними сократилось до пяти шагов.

Исве продолжал идти, его мысли плавно текли, как медленное течение реки, возвращая его к образам сестры и брата. Голос прервал это течение, как брошенный в воду камень, и Исве поднял взгляд. Он посмотрел на стражников, словно сквозь них, с бескрайней, почти равнодушной тишиной, как на дикий цветок у дороги — мимолётное видение, не стоящее внимания.

— Я Исве, — произнес он, его голос звучал спокойно, почти монотонно, — и я направляюсь в Шикаду. Это вольные земли. Мне не нужно разрешение, чтобы идти по ним.

Слова его были безукоризненно просты, как аксиома, не требующая доказательств. Он говорил так, будто напоминал очевидное, что дважды два — четыре, как если бы природа этих вещей была столь же незыблема, как законы времени.

Воины крепко сжали копья, их костяшки побелели от напряжения.

– Тогда мы вынуждены арестовать тебя, – произнёс один из них, его голос был холоден и решителен. – Не важно, как ты сюда попал. Любой, ступивший на земли клана Аити, будет пленён.

Исве почувствовал тёплый ветер, касающийся его лица. Не меняя направления взгляда, его периферийное зрение улавливало покачивающуюся траву, волнами стелющуюся по полям, и одинокое дерево, чьи листья дрожали, подобно травинкам. Оно стояло одно, неподвижное, словно воплощение упрямства. Как бы Исве ни поворачивался, его взгляд всё равно находил лишь это одно-единственное дерево.

Он погрузился в размышления: Люди похожи на эту траву и дерево. Большинство живут среди подобных себе, не осознавая своей ничтожности, своей слабости, уродства своей жизни. Трава гнётся под ветром, как люди под общественным мнением. Все одинаковы, все думают одинаково, хотя каждый колышется чуть по-своему, но всё же колышется. А дерево... Дерево лишь ощущает ветер. Колышутся только его листья, но ствол остаётся твёрдым, несгибаемым. Оно сильно, у него есть собственная воля, собственная истина, свой путь, свой выбор. Я выбираю быть, как дерево. Я не склонюсь перед мнением большинства. Пусть они шатаются, пусть гнутся – я лишь буду ощущать это движение. Я сильный и свободный. Я решаю, а не они.

Его размышления прервал резкий рывок воинов. С копьями наперевес они бросились на него, их движения были полны ярости и решимости пронзить странника, нарушившего их запрет.

– Авааа! — закричал один из них, приближаясь. Слюна летела из его рта, переполненного от напряжения. Этот воин был готов убивать, готов рвать врага на куски, даже зубами перегрызть ему горло, если потребуется.

Время для Исве словно замедлилось. Его лицо оставалось спокойным, без тени сомнения. Он сделал шаг вперёд, легко уходя в сторону. Копьё пронеслось мимо, всего в нескольких сантиметрах от его груди. Исве схватил древко и мощным движением отразил удары остальных трёх копий, направив их острия в небо. Чистое, безоблачное небо пустое, как будто отражало его собственное спокойствие и решимость. Исве возвышался над воинами, как небо над их беспомощно вытянутыми копьями.

Резким движением Исве выхватил кинжал, прикреплённый к поясу, что гармонично сидел на его бёдрах. Согнув колено, он рванул вперёд, сокращая расстояние. Его кинжал блеснул в воздухе, и острое лезвие коснулось их шей. Кровь потекла тонкими струями, и все четверо рухнули на землю, хватаясь за горло.

Исве даже не посмотрел на них. Он лишь вытер клинок о плечо одного из поверженных воинов, после чего вернул его на место. Пояс, казалось, был не больше, чем простая верёвка.

Он шагнул через тела и продолжил свой путь, оставляя за спиной слабые хрипящие стоны.