Легенда Морозной ночи

В простой квартире в шестиэтажном доме сороковых годов самым причудливым из всех компонентов планировки для Софи была гардеробная в комнате родителей. Эта маленькая комнатка не больше квадратного метра располагалась на некоторой высоте от пола. Внутри лежали старые одеяла и подушки, пара курток и дедушкина дорожная сумка. Ничего необычного. Вот только Софи так не считала. Самым пугающий и непонятным для неё была дверь. Маленькая, скрипучая и закрывающаяся исключительно лёгким нажимом. Никакого ключа не было предусмотрено. В этом и заключался с периодичностью повторяющийся кошмар, который посещал девочку уже около месяца. Софи будто видела сон, где она днём заходила в родительскую комнату, чтобы найти своего котёнка, который любил забираться за шкаф и играть с пылью. Котёнок выбегал из-за щели, проскальзывая между ног девочки, или магическим образом оказывался позади неё. София оборачивалась, чтобы догнать его, но краем глаза замечала, что дверца в гардероб открыта. А её не так уж просто открыть, простой ветер или тряска не откроют замок, фиксирующийся зажимами с характерным щелчком. Страх пробирал до самой макушки. Ничего не выползало оттуда, хотя мысли такие появлялись, но вот сама аномалия дверцы... Софи осознавала, что она во сне только на моменте появления просвета. Она резко выдёргивала себя из сна, из-за чего котёнок, лежащий у неё в ногах каждый раз вскакивал и убегал на кухню, кушал или пил воду и возвращался. Софи мечтала, чтобы котёнок мог разговаривать и ходить как человек. Тогда бы он ей тоже принёс стакан воды. Софи лежала на подушке, молча смотря в сторону открытой двери из её комнаты, в ожидании возвращения питомца. Страх пробирал насквозь. Ступни быстро запотевали и становились холодными. По спине пробегала струйка пота. Раскрыть одеяло девочка не могла. Потому что родители спали, котёнок был далеко на кухне. В случае появления сущности из шкафа, Софи единственная, кто смог бы вовремя среагировать и спасти близких. Она молчаливо ждала, во все глаза наблюдая за проходом и ожидая котёнка.

 Один декабрьским утром маленькая девочка решилась на выполнение миссии. Любой ценой она пообещала открыть дверцу и посмотреть, что в ней находится. Было ощущение, что монстр появится только, когда никого нет в комнате. Но одной оставаться она бы не решилась. На выполнение задания был собран отряд из подаренной тётей розочки в горшочке, которая стояла на подоконнике, и котёнка. Программирующим устройством для питомца Софи выбрала звенящую палочку с перьями, в ином случае котёнок не просидел спокойно и пары секунд.

Девочка пробралась в ванную комнату, чтобы набрать воды в игрушечный пистолет. На кухне тётя смотрела телевизор и занималась своими делами. Зайдя в спальню родителей, София поставила с одного угла розочку, сама села по середине и палочкой приманила котёнка. С таким отрядом весь страх отступил. Софи устала шевелить палочкой и позволила котёнку запрыгнуть на кровать и начать резвиться в одеяле. Девочка залезла к нему и стала играть. Они бесились около десяти минут, пока, совсем не устав, улеглись на кровать. Котёнок быстро дышал от непрерывной суеты. А Софи положила голову на руку и наблюдала, как маленькая грудная клетка с сероватой шёрсткой надувается и сжимается. За окном ветер гнал облака по своему причудливому маршруту. Небо постепенно затягивало тучами. Приближался обещанный снегопад. От умиротворённости и ощущения безопасности рядом с малышом у Софии стали слипаться глаза. Она почти уснула, как из сладкой дремоты её вырвал стук за спиной. Сердце замерло от неожиданности, пропустив звучный удар, а после забилось в хаотичном ритме. Всё тело передёрнуло. Софи трясясь резко села на кровати, развернувшись на сто восемьдесят градусов, оказавшись ровно лицом перед дверцей.

Длиннющая рука с чёрной шерстью и вытянутыми пальцами тянула к себе горшок с розочкой. Котёнок загудел и выгнул спину. Его глаза блестели по-звериному дико. Софа не могла сдвинуться с места. Глаза начали бегать из стороны в сторону, а в горле застыл немой крик. Из шокового состояния её выдернул треск горшка и разлетающаяся на куски керамика. София рванула с кровати и отрыла одной рукой на распашку дверь, а второй ухватилась за стебель. Гардероб окутывала туманная тьма. Через тьму по плечи выглядывало нечто с таким же худым с чёрной шерстью как рука туловищем. Ключи сильно прогибались, создавая неприятный изгиб от плеч к шее. Существо наклонило в бок голову. Софи наконец-то оторвала взгляд от зудящей руки и по посмотрела прямо. У существа была надета маска, явно повторяющая искорёженное человеческое лицо без основных его частей. Так, если бы кукле замазать пластилином схожего цвета с кожей рот и глаза, отрезать нос и залепить отверстие. Нечто молниеносно второй рукой ухватилось за Софи, отпустило цветок и под собственным весом рухнуло куда-то в глубь темноты, не давая девочке времени позвать на помощь.

***

Волшебный, мрачный город Хельм, простилающийся среди скалистых хребтов адской равнины, приветствовал своих жителей беспросветным туманом, не опускающимся ниже черепичной крыши колокольни на возвышенности у окраины. Мрачные вопли птиц-ищеек, ныряющих в туманные облака и выскальзывающих вниз к дороге с добычей в клювах оглушал пробуждающуюся жизнь в домах. Хельм испокон веков даровал своей магией жизнь забытому колдовству и оживлял древние легенды. Городская архитектура была пропитана мраком. Величественные готические шпили с мрачными башнями, об окна которых ударялись вопли птиц, создавая ощущение зловещего шёпота, льющегося сквозь каменные стены строений. Доминирующим строением города являлся огромный собор Морочащего змея — здание, чьи витражи светились в лунные ночи, создавая иллюзию, что они плачут кровавыми слезами. В Хельме бок о бок живут ведьмы, гномы, эльфы и феи, но это не похоже на мирное соседство. Эльфы здесь тёмные, их глаза светятся ледяным блеском, а волосы напоминают струи ртути. Феи имеют две расы — одни имели около призрачный облик и смиренно провожали души через «пучай-реку», а другие были коварными существа с острыми крыльями, похожими на осколки стекла. А вот ведьм в этом городе презирали, даже если они и владели магической гильдией, создающей заклинания и отвары, остальные жители считали их второсортным родом, отбросами, помешанными на силе и раскрытия превосходящей предыдущие варианты состава заклинаний.

Сильный порыв ветра от беснующийся у тумана стаи Птиц-ищеек поднял только выпавший снег, закрутив его в причудливые узоры, которые разукрашивали разными красками огни из окон домов. Узкие улочки сплетались в лабиринты, соединяясь в осмысленную структуру ближе к центру города. Окраины предназначались ведьмам и торговцам.

Словно не замечая только созданной ветром картины на снегу, быстрые ножки неслись в каком-то своём направлении. Многослойная юбка по щиколотку из коричневых лоскутов внизу и кружевной болотной ткани сверху от скорости бега приподнималась и сминалась между ног, открывая содранные в гармошку носки у чёрных испачканных поношенных грубых ботинок на высокой подошве. Красные от холода ручки прижимали к груди бумажный пакет, в который всё норовили опуститься волнистые густые каштановые волосы с медным отливом. При каждом вздрагивании тела, они подлетали, цепляясь за свитер с высоким горлом из грубой толстой серой пряжи. У девушки были густые тёмные брови, которые от напряжения она часто хмурила, карие глаза и маленький округлый носик. Губы совсем высохли и потрескались, а щёки раскраснелись как накалённые. На длинные ресницы падали редкие ресницы, а на глазах наворачивались слёзы. Наставница, старая колдунья, наказала принести труп птицы-ищейки для обряда. Отловить такую птицу было невыносимо сложно. Она просидела всю ночь на колокольне, потеряла пальто, так как при первой попытке птицы разрезали его, чуть не свалилась вниз и не погибла. Почти на рассвете неосторожная фея, практикующая полёт в уменьшенной своей форме, попалась в пасть птице-ищейке, тогда девушка закончила читать заклинание и заворожила птицу. Она знала, что фея попадётся, поэтому вместо защитного стала зачитывать строки приготовленного её наставницей. Девушка ненавидела город, с трудом переносила наставницу и всеми силами хотела хоть чего-нибудь добиться в жизни. Ведьмы считались настолько жалкими созданиями, что им не разрешалось даже работать в кузнеце гномов. Родителей девушка не знала, а от матери остался только кулон с её именем «Тия». Она так решила, что это скорее всего имя. Правды девушка не знала и не очень хотела разбираться в архивной информации прошлых, забытых для неё времён.

Сквозь туман и блики из окон кузниц на окраине Хельма, мимо гильдии и домов почётных граждан отстранённой части города, показался причудливый домик с резной деревянной дверью, кривым забором из тонких стволов деревьев и широкой дверью с узким крыльцом без козырька из-за чего весь снег, вся грязь и горы листьев, в зависимости от сезона, скапливались в опасные преграды. Дом строили гномы, поэтому его внешний вид чем-то напоминал их замшелые землянки. Округлая поросшая лианами, саженцами кустов и мхом крыша шла ровно от земли до земли. Даже в сумерках стены казались необычайно тёмными. Дерево из Тёмного леса всегда имело зеленовато-коричневый оттенок, а изо сырости могло вовсе почернеть. Потолки были низкие, особенно на втором этаже, где приходилось слегка сгибаться, чтобы пройти.

Завидев знаковый облик дома, у Тии подступила к горлу тошнота. От голода и злости на наставницу. Лёгкие раздирало от ледяного воздуха. Пару раз девушка поскользнулась и чуть не упала. Вечером прошлого дня снег подтаял, а ночью слякоть покрылась корочкой. Тия провела последние десять часов на колокольне и не смогла утром почистить дорожку. Когда наставница таким никогда не занималась. Она лишь изредка прогоняла защитным заклинанием неосторожных детишек или живность.

Тия влетела по первым двум ступенькам буквально на носочках, из-за чего её ступня подкосилась, и она упала на колени, а локтями расползлась по крыльцу. Из пакета с птицей, завёрнутой в специальную ткань, полетели брызги чёрной крови. Они украсили глупым бессмысленным узором лёд на дощатом крыльце и разлетелись мелкими брызгами на лицо девушки. Тия практически закипела от злости. Она с трудом поднялась, натянула рукав на кисть, размазала кровь по лицу, чтобы та не стекала ниже по подбородку, и, почти с ноги, с силой толкнула плечом дверь, применив магическое усиление.

Девушка злобно кинула пакет на прилавок и направилась в душевую комнату. Зайдя, она ещё раз смахнула рукой капли крови и сняла ботинки. Закрываться не было смысла, так как дверь толком не запиралась.

Наставница развалилась в кресле у камина и читала письмо от подруги из гильдии. Её монотонный грубый голос как стрела пробил висок девушке, заставив голову пульсировать от боли:

— Ты не только птиц потрошишь, но и детишек?

Тия сначала даже не поняла с кем говорит её наставница. Она выглянула из-за двери, прикрывая обнажённую грудь снятым с себя свитером. Её ключицы были изрисованы татуировками-оберегами. Старшие сочиняли для своих подопечных особые заклинания, а потом наносили рисунки на тело. Конечно, магические символы безотказно работали, защищая и увеличивая силу и вместимость маны, но часто несли в себе юмор. Так и у Тии причудливые лианы с ключиц переползали на лопатки, образую синицу, выплёвывающая из пасти тигра, который с свою очередь держал в зубах мышь, чей хвост был в лапе обезьяны в доспехах. Безусловно все эти животные имели свой подтекст в зачаровании, но способы их изображения не играли особой роли.

— Каких детей?! — удивлённо крикнула девушка, краем глаза проверив, не упала ли птица со стола, от которой уже начала растекаться чёрная кровь.

Наставница проигнорировала Тию и продолжила с неизменным лицом читать письмо. Девушка разогнулась и продолжила снимать грязные вещи. Буквально через пару минут, когда Тия вылила на себя ведро тёплой воды, услышала голос наставницы, которая как будто рассказывала что-то. Из-за плеска и достаточной отдалённости толком ничего нельзя было разобрать, а использовать магию для усиления слуха не хотелось. Она планировала дойти до кровати, а не отключиться прямо на холодном склизком полу в непонятной позе.

До обеда наставница непрерывно заставляла механических канареек петь жуткие песенки к празднику Обновления года. Большинство жителей Хельма опасались полуночи Морозной ночи. Твари в Тёмном лесу перенасыщаются магией, словно змеи сбрасывают кожу, оставляя после себя в воздухе ужасающее количество маны, от чего всем становится плохо. На такой случай каждая ведьма и каждый колдун имеет на теле пропускающий оберег. Для ведьм и гномов Морозная ночь священна. Можно обновить или пополнить запас маны, накопить её в артефактах или сотворить заклинание. В эту ночь Хельм превращается в безумный парад, восхваляющий тварей в лесу, убивающем всякого без разбора. Кузницы до утра гремят оглушающим звоном, а улицы сотрясаются хохотом и криками.

Тия спустилась со второго этажа в совершенно разбитом состоянии. Голова раскалывалась, а тело было ватным.

— В честь чего вы устроили истерию? — девушка с трудом произнесла слова, остановившись в нескольких ступеньках до пола и припав к перилам.

Лестница располагалась ровно по середине дальнего конца первого этажа. Наверху под крышей располагалось две спальни. Слева от спуска была душевая и второй выход, а справа камин и книги заклинаний. Наставница хранила только редкие или свои рукописи, остальные заимствовала у гильдии или знакомых. Прямо от камина перед входом находился прилавок, а с противоположной стороны у окна котёл. Одно окно во всём доме не являлось аномалией. Магия наставницы часто имела тягучий аромат, к тому же она использовала природу (например, самое банальное — воздух) как источник магической силы, а свою магу тратила только на прочтение заклинания.

Наставница по всему первому этажу крутилась в стремительном вальсе с воображаемым партнёром. Если бы только Тия знала, кто именно представлен в воображении наставницы... Она докрутила последний оборот и остановилась у котла, куда с потолка моментально ухнула, туша птицы-ищейки. Ядовитые капли разлетелись повсюду.

— Что вы творите?! — в беспокойстве закричала Тия.

Девушка метнулась с зачарованному песку и рассыпала его мелкой пылью по площади «поражения». Наставница как заворожённая глядела в котёл, раскачиваясь из стороны в сторону. Механические птицы ещё громче запели глупую детскую страшилку:

— У околицы, у избушки, на окраине лесов, глазки светятся совы, ты пойди его послушай, он расскажет, где ходы.

Тия стояла в отдалении, не решаясь подойти ближе или коснуться наставницы. Женщина перестала раскачиваться. Она шептала заклинание. Котёл резко начал трястись так, что пол сильно завибрировал. Вдруг запахнулись оконные рамы, и всё содержимое котла выплеснулось наружу. Ледяной воздух стремительно начал заполнять помещение. Тия скукожилась, подошла и ухватилась за створки, чтобы захлопнуть. Закрыв окна, девушка почувствовала на спине неприятные уколы. Она несколько секунд не решалась повернуться, но внутренний голос говорил об обратном. Развернувшись, она увидела, как безумные, широко открытые глаза наставницы смотрят прямо на её лицо. Или даже куда-то сквозь. Тия попыталась сглотнуть ком в горле и сделать шаг в сторону, но наставница уже поймала её глаза и смотрела прямо в них.

— Восставшая крадёт детишек, — практически одними губами полушёпотом произнесла наставница.

По городу с молниеносной скоростью расползалась новость о похищении детей. Никто не мог дать точного объяснения. Они пропадали в домах, во дворе, на улицах, пока играли, помогали с поручениями или шли с родителями за покупками. Хельм готовился справить праздник Обновления года в слезах и отчаянии. Не было ни тел, ни следов, даже магического проявления. Крали всех без разбору. Но исчезало не меньше десяти детей за неделю. В этом был некоторый смысл. Хоть Тёмный лес считался покинутым местом и самой отдалённой точной от центра вселенной, но Создатель следил даже за всеми. Но это были старые сказки дворфов. Никто не знает, откуда они принесли их. может какая-то тварь из леса когда-то поведала заблудившемуся путнику. Но какая? Как он смог выбраться и донести послание до города?

Вечер накрывал белоснежной пеленой город. Снег сыпался с такой силой, что за час мог покрыть сугробами все дома и улицы. Ведьмы пользовались заклинаниями, а остальные амулетами гномов и дворфов. Тия только закончила накладывать последнюю печать на дом, которая растворится к утру, как вдали показалась чья-то фигура. Девушка не придала значение. Её мало интересовали прохожие. От холода сильно стучали зубы и трясло всё тело. На новое пальто она ещё не накопила денег. Наставница не стала рассказывать, если бы информация сама не пришла в дом. Тия только хотела зайти в дом, как её окликнули. Голос заглушала метель. Силуэт всё приближался. Когда Тия смогла кое-как разглядеть гостя. Почти вплотную, чуть не упав на ступеньках, Тия поддержала и притянула к себе девушку — призрачную фею. Наставница всегда советовала быть осторожной с жителями города. На таком расстоянии фея легко могла пырнуть ножом. Но в место этого она прожгла девушку беспомощным взглядом. Даже в таких белых почти слепых глазах Тия разглядела настоящее отчаяние. Для феи уже было большим шагом прийти в дом к ведьме просить о помощи. Тем более призрачной. Они всегда держались особняком и выходили за пределы леса, ныряя в «пучай-реку», чтобы на том берегу проводить душу. Какие-то возвращались обратно, а какие-то оставались по неизведанным причинам в основном мире. Но об их судьбе никто ничего не знал.

Фея встала поустойчивее и перехватила руки девушки. Она была чуть теплее, но дрожала также сильно.

— Вы не представляет, насколько сильно мне нужна ваша помощь, — тонким голос произнесла фея.

Тию шокировало, что призрачная фея вообще пришла к дому ведьмы, но окончательно добила просьба о помощь. Призрачные феи не нуждались в большом количестве пищи, не пользовались магией гномов и жили вблизи реки, которая давала достаточно тепла, чтобы не разжигать камин.

— Может мы зайдём в тепло? — дрожащим голос произнесла Тия.

Она перехватила фею под руку, распахнула дверь и проводила её вовнутрь. Резкое движение, и какой-то предмет полетел прямо в дверь. Фея успела нагнуться, а вот Тия чуть не лишилась части уха, если бы вовремя не среагировала и не зачаровала осколки. У камина стояла наставница, которая подняла в воздух её пару предметов для атаки. Тия выскочила вперёд, выставила руки и загородила спиной гостью.

— Ты привела монстра в дом! — закричала наставница.

— Этот монстр платит за услугу! — тем же криком ответила Тия.

— Я не собираюсь брать заказ у мертвеца!

— Тогда заказ возьму я! — девушка сказала не подумав, но не хотела отступать.

— Идиотка! — наставница кинула одну из ваз в дверь и поднялась наверх.

Тия проводила взглядом топот по лестнице и развернулась к фее. Фея стояла слегла, согнувшись и тёрла руки. У неё были большие напуганные глаза. Она оглядывалась по сторонам, ожидая отовсюду опасность. Тия сказала первое, что пришло в голову.

— Как вас зовут? — девушка обратилась к фее.

— Саливан, — фея от неожиданности вздрогнула.

— Саливан, какая у вас просьба? — Тия смотрела прямо в глаза феи, а сама отслеживала звуки шагов наставницы.

— Моя сестра пропала два дня назад, — на глазах Сали навернулись слёзы.

Тия подошла к столику у камина, чтобы взять платок, но потом передумала. Наставница могла зачаровать его и отравить фею. Тия достала свой из кармана.

— Извините, он немного грязный, — девушка протянула фее свой платок.

— Спасибо, не нужно.

Фея старалась отказать максимально вежливо, чтобы не смутить девушку. Но Тию не особо волновали придирки. Она даже не придала особого значения.

— Вы же знаете про похищение детей? — начала Саливан.

— Да, вы про Восставшую? Не знаю сколько информации ведьмы поведали остальным. Но, думаю, вам стоит знать, что за по хищением стоит ведьма из Тёмного леса.

Саливан впала в оцепенение. Было логично, что ведьмы никому не рассказывали свои догадки, а жители Хельма не спрашивали. У феи начиналась истерика, но она попыталась её сдержать.

— Вы думаете, моя сестра уже мертва? — Сали подняла на Тию безжизненные глаза, заполненные слезами.

— Я не знаю. В прошлый раз Восставшая отпустила часть детей, которые не потребовались для обряда.

Тия накануне по чистой случайности заглянула в библиотеку гильдии и также случайно подслушала разговор древних ведьм. Они обсуждали похожий случай сколько-то времён назад. Тогда ведьма лично привела детей обратно в город, сообщив некоторым о том, что сделала с остальными.

— Как мне спасти сестру? — фея молила, схватив Тию за плечи.

— Ну, можно найти ведьму в лесу...

Девушка не знала, согласится ли ведьма отдать одного ребёнка, и смогут ли они вообще найти место, где она проводила обряд. Она уже ходила с наставницей в лес, да и дворфы всегда уходят вглубь, чтобы срубить деревья. Твари обычно не нападают, если не подходить близко к центру.

Тия распрощалась с Саливан и договорилась встретиться через пару дней у леса со стороны «пучай-реки». Наиболее безопасного входа. К тому же какое-то время не надо будет использовать согревающих предметов. Жара от реки хватит, чтобы фея смогла спокойно дойти до первых деревьев. А там в лесу уже им обеим будет не до спокойно прогулки.

— Ты чертовски глупа, раз решила полезть к могущественной ведьме из леса! — наставника хлопнула ладонью по прилавку, после того как фея ушла и закрыла дверь, её голос разнёсся по всему дому. — Я не стану оплакивать твою смерть! И даже не смей совершать дурные поступки, чтобы ведьма нашла меня. Я не собираюсь умирать.

Тия и сама не понимала почему её сердце просило помочь фее. Может она где-то в глубине души понимала, что для остальных жителей города праздник Обновления года является особенным днём. Тем более Саливан ей симпатизирует. Тия раньше не общалась с призрачными феями. Как и они избегали остальных жителей. Наверно, Сали больше не примут соплеменники. А может она станет изгоем. Но они хотя бы попытаются спасти ребёнка. Если она ещё жива. Или их самих не поглотит лес.

Тёмно-серое небо, которое с трудом можно было разглядеть среди густых острых веток с редкой листвой, душило и будто как великан прижимало всё ближе к земле.

— Как ты думаешь, кто управляет лесом? — фея слегка наклонилась вперёд, чтобы увидеть лицо Тии.

— В какой это смысле? — девушка скорчила непонимающее лицо. — Лес живёт сам по себе.

— Мои сородичи рассказывали про золотого великана, живущего в цветке, — Сали пожала плечами. — Говорят, он поддерживает мир во всём.

— Звучит как какой-то бред, — почти неслышно произнесла Тия.

Призрачные феи по-другому относились ко всему. Они выходили за пределы леса, блуждая по вселенной. И возвращались лишь, чтобы подпитать энергию Тёмного леса. Тию учили быть ведьмой. Изучать и совершенствовать магию. Даже если это означало запереться к четырёх стенах и не выходить оттуда столетиями. Тем более Тёмный лес — идеальное место для развития магии. Но были свои нюансы. Если призрачные феи могли вернуться, то остальные жители не были способны жить без леса.

Со спины сквозь деревья, срубая всё на пути, как вихрь промчался смертный змей — Ганс. Он пронёсся на окраину леса. Явно на запах крови. Саливан откинуло в сторону. Протерев глаза от пыли и смахнув мусор, она увидела Тию, которая сдёрнула с себя куртку, чтобы она не промокла кровью. Девушка залечила плечо и сожгла рукав, который пропитался кровью. Её ранил шипами Ганс. Тия подскочила к Сали и подхватила под руку. Они побежали в сторону змея. Безумное решение, но фея доверяла своей проводнице. На обрыве было двое детей. Мальчик держал перед собой палку, заслоняя спиной девочку. Змей в воздухе свернул корпус в несколько колец, готовясь к атаке. Саливан даже не успела крикнуть, как змей проглотил детей и спрыгнул вниз обрыва.

У Тии было всего несколько секунд, чтобы оценить обстановку. Из леса шла дорожка из крови. Мотнув головой с сторону феи, Тия увидела её в ступоре.

— Бежим за мной! — произнесла прямо на ухо.

Она дёрнула фею и потянула в лес. Нужно было быстро бежать в сторону откуда пришли дети, чтобы успеть найти укрытие, пока их не поймал змей.

Под ногами хрустели ветки, а корни всё норовили повалить. Фея торопилась, чтобы поспеть за девушкой. Она оглянулась, чтобы унять страх от погони. Перед глазами мелькали только толстые стволы. Змея не было видно. Вдруг Саливан больно ударилась грудью. Тия выставила перед ней руку. Она только хотела выразить негодование, но девушка закрыла фее рот. Тия не моргая смотрела на что-то впереди. Она будто как кошка вздыбила волосы на голове, а нос сморщился как в оскале. Сали проследила за взглядом и увидела перед ними тварь. Высокое чудовище с длинными животно-подобными конечностями, вытянутыми пальцами и волчьей мордой. Тварь была невероятно худая. Прослеживался изгиб позвоночника и согнутый у шеи силуэт. Тело покрывала чёрная редкая взъерошенная шерсть. Тварь повернула голову на девочек. По морде расползлась отвратительная улыбка. Поднял правую руку и помахал девочкам каким-то предметом. Демонстративно изогнул кисть и обронил предмет. Развернулся и ушёл куда-то в глубь леса.

— Тия, что нам делать? — шёпотом произнесла Саливан.

Тия усмирила пыл и опустила глаза вниз. На тёмной траве лежало маленькое карманное зеркальце с серебряной окантовкой. Его тяжело было не заметить, так как тварь уронила задней стороной вниз, из-за чего по зеркалу бегали лёгкие блики серого неба. Девушка отчётливо понимала, что лежит перед ней. Она годами жила за счёт магии леса. А наставница всегда учила распознавать намеренья артефакта. Зеркало притягивало души. Мощный артефакт против Восставшей. Но ей были непонятны намеренья твари. О такой она никогда не слышала. К тому же все твари бездушны и не умеют взаимодействовать с кем-либо. А эта тварь отчётливо показала, что отдаёт им зеркало.

— Нам надо поднять это и двигаться в глубь, — со стеклянным вглядом произнесла Тия.

Она двинулась вперёд, вырвав своё предплечье из рук Саливан. Зеркало из себя представляло простой артефакт. Алюминий часто используют как вместилище магической энергии. Это зеркало даже имело свой поток маны. Как живое. Настолько долго его накачивали энергией.

Сали сама не сдвинулась с места. Если бы не причудливый золотой огонёк среди ветвей. Там, куда ушла тварь. Огонёк не пугал и не отдавал в душе тревогой. Он слегка дёргался как потрескивающий огонь в камине. В душе раздалось родным теплом. Будто нежные объятия матери. Резкий блик кометой отразился в глазах Саливан. Огонёк растворился в воздухе. Она успокоилась, подошла к Тие и села рядом с ней на корточки.

— Мы убьём ведьму этим артефактом, — девушка будто говорила сама с собой. — Не знаю, что выйдет. Может мы умрём. Я могу не выдержать поток маны.

Саливан накрыла своей кистью холодные пальцы Тии и искренне посмотрела ей в глаза. После золотого света ей стало спокойно. Сейчас она была готова пойти на край света. Как будто обрела вечную цель жизни, которая давала энергию изо дня в день.

— Мы справимся, Тия.

Густая чаща казалась бесконечной, а холодный воздух словно впивался в кожу. Тия плохо ориентировалась в лесу. Но запомнила, что позади них был конец леса, а справа Хельм. Они с Саливан продвигались вглубь. Кровавый след давно кончился. Поэтому девочки шли наугад. На самом деле Тия распутывала магию зеркала. Весь лес был пропитан манной, которую ведьмы видели, как причудливые узоры. Маршрут выбирало именно зеркало. Когда Тия распускала новый узелок, то это означало, что они идут верной дорогой, если узел только сильнее затягивался, то девушка меняла направление. Сали покорно шла, держа под руку девушку, не давая ей упасть на корнях или споткнуться об камень.

— Я порядком устала, — на выходе произнесла Тия.

— Можем сделать небольшой привал. Я постою начеку, — ободряюще произнесла фея.

Но передохнуть они не успели. Раздался громкий детский крик, пронзительный и полный ужаса. Звук словно расколол тишину леса.

— Бежим! — крикнула Тия, и они бросились в сторону крика.

Когда они добрались, перед ними предстала страшная сцена: огромная фигура, закутанная в плащ из теней, возвышалась над тремя маленькими детьми, которые дрожали у её ног. У ведьмы не было лица — лишь гладкая, безликая поверхность. Жуткие длинные пальцы тянулись из-под плаща.

Тия почувствовала, как магия леса напряглась. Восставшая повернулась к ним, её голос прозвучал, как треск льда:

— Ты пришла, маленькая ведьма.

— Как? — Тия была напугана её словами.

— Хочешь их спасти? — ведьма кивнула головой в сторону детей.

Тия сглотнула громко сглотнула слюну. Сали вжалась сильнее в руку Тии.

— Сделка, — прошелестела ведьма. — Твоя магия за их жизни.

Конечно же ведьме было выгоднее получить магию ведьмы, тем более ведьмы с татуировками и магией освоения, которой занимались единицы в Хельме.

Сали потянула Тию за руку, шёпотом умоляя её не соглашаться. Фея понимала, насколько каждой ведьме дорога её способность. А среди детей не было сестры Сали...

— Я не верю тебе, — сказала Тия, глядя в зеркало.

Но у ведьмы не было времени на долгие уговоры. Сали внезапно шагнула вперёд. Её белёсая кожа ярко вспыхнула, осветив тени.

— Саливан, нет! — закричала Тия.

— Доверься мне, — тихо ответила фея.

Она подняла руки, и её свет стал ярче. Сали отдала свою жизненную силу, чтобы ослабить ведьму. Тени вокруг неё зашипели, распадаясь на чёрный дым. Восставшая закричала, её силуэт зашатался. Лишь в последний миг вокруг феи в один оборот пролетел тусклый светящийся огонёк.

Тия воспользовалась моментом. Сосредоточившись, она направила магию зеркала на ведьму. Свет отразился от его поверхности, и ведьма начала исчезать, затягиваемая внутрь артефакта.

— Нет! — раздался последний крик, прежде чем она полностью исчезла.

Когда всё закончилось, лес затих. Туман, как будто удерживаемый зловещей магией, начал рассеиваться, открывая лунный свет, пробивающийся сквозь кроны деревьев. Дети, которых они спасли, дрожали от холода и страха, но были живы. Тия смотрела на них с облегчением, но её взгляд тут же вернулся к лежащей на земле Сали.

— Саливан! — голос Тии сорвался, когда она упала на колени рядом с феей.

Фея была неподвижна. Кожа покрылась белым сверкающим инеем. А сама она стала походить на мраморную свящую статую. Тия с трудом сдерживала рыдания. Она осторожно взяла руку Сали в свою, чувствуя, как слабая искра жизни всё ещё тлела в её теле.

— Ты не можешь... — прошептала Тия, её слёзы стекали на холодную землю, смешиваясь с прилипшей к её пальцам грязью.

Дети стояли в стороне, напуганные, но один из мальчиков, набравшись храбрости, произнёс:

— Там, в лесу, остались ещё люди.

Тия хрипло выдохнула, утирая нос.

— Найдите их, приведите сюда. Нельзя никого оставлять, — голос ведьмы звучал твёрже, чем она сама ожидала.

Когда дети исчезли за деревьями, Тия снова обернулась к Сали. Внезапно лес озарился мягким золотым светом. Тени, которые, казалось, жили своей жизнью, замерли, и перед девушкой появился высокий силуэт мужчины, излучающий золотое сияние, будто сама звезда сошла с небес.

— Это не конец, — произнёс он, его голос звучал мягко и плотно.

Тия в изумлении подняла взгляд. Его как будто накрывала длинная туника с капюшоном, все черты были общими и не имели особых деталей, лишь различались основные признаки человекоподобного существа. А золотой свет ослеплял и грел. Мужчина скользнул взглядом по девушке, опустился на одно колено рядом с Сали и склонился над ней.

— Ты отдала многое, — сказал он, глядя на бессознательную фею. Его тон был мягким, но Тия почувствовала в нём необратимость, некое окончательное решение. — Но я не собираюсь отпускать тебя.

Его свет пробежал бликами по её телу, заполняя каждую частичку её существа. Сали вдруг резко вдохнула. Её глаза открылись, и она судорожно села, цепляясь за руку Тии.

— Жива... — ответила Тия, улыбаясь сквозь слёзы.

Сали смотрела притуплённым взглядом.

— Темно... — Саливан ощупала своё лицо.

— Тёмный лес не может вернуть по собственному желанию, — сказал мужчина, поднимаясь. Его свет становился всё тусклее. — Я сделал всё, что смог. Не так всё просто, когда вселенная плачет и стонет. По крайней мере ты проживёшь свою жизнь.

Он посмотрел на Тию с каким-то странным выражением — благодарностью или предостережением. Затем фигура мужчины растворилась в ночи, оставив после себя слабое послесвечение.

Сали всё ещё дрожала. Тия обняла её, стиснув так крепко, как только могла.

— Ты спасла меня, — прошептала Саливан, но Тия молчала.

Её взгляд упал на зеркало, которое лежало рядом на земле. Его поверхность стала совершенно гладкой, без единого проблеска магии. Она подняла его, и на мгновение ей показалось, что её собственное отражение изменилось. Лицо улыбнулось, но это была не её улыбка. Холодная, чужая, пугающая.

Тия резко опустила зеркало, стараясь выбросить эту мысль из головы.

— Пора возвращаться, — сказала она, стараясь скрыть тревогу.

— В этот момент из леса послышались голоса, а встревоженный детский крик эхом ударился в девочек. В Сали почти врезалась её сестра. Она крепко сжала её за шею и начала плакать. Фея узнала голос и обняла в ответ.

Их битва была выиграна. Дети были спасены, и ночь завершилась. Но в глубине души Тия знала: Тёмный лес никогда не отпускает полностью тех, кто вошёл в его глубины.

Город Хельм застыл в благоговейной тишине, в которой, словно листья, едва шелестели тихие голоса жителей. Они выстроились вдоль центральной улицы, тесно прижимаясь друг к другу, как будто хотели согреться не только от холода ночи, но и от того мрака, что совсем недавно поселился в их сердцах. В руках у каждого дрожал маленький огонёк — слабое, но упорное пламя, которое отражалось в запылённых окнах домов. Эти блики, мерцая в стекле, напоминали звёзды, как будто сами небеса спустились, чтобы засвидетельствовать возвращение двух девочек, что вышли из леса, где никто не смеет задерживаться.

Люди смотрели на Тию и Саливан, их лица выражали что-то среднее между радостью и трепетом. Для них эти две фигуры, одна прямая и уверенная, другая хрупкая, поддерживаемая сестрой, стали символами чуда. Никто не осмеливался говорить громко, но в каждом взгляде читалось молчаливое восхищение и благодарность.

Позади девочек, едва поспевая за их шагами, шли дети. Их лица были измождёнными, бледными, как у больных, переживших долгую лихорадку. Тени, которые играли на их чертах в свете огоньков, подчёркивали это ещё больше, но в глазах детей уже не было того страха, что сковывал их в лесу. Теперь в этих глазах светилась надежда, слабая, но живая. Некоторые из детей, самые маленькие, держались за руки, сжимая пальцы друг друга с такой силой, будто боялись, что, если отпустят, твари снова потянут их назад.

Всё это — огоньки, бледные лица, мерцание в окнах, шёпот толпы — складывалось в странную, почти болезненную картину радости, что рождалась из пережитого страха. Город словно сам ещё не верил, что ночь прошла, а те, кто вернулся из её тени, принесли с собой свет.

Тия шла медленно, опустив взгляд. Она ощущала на себе восхищённые взгляды горожан, но не могла позволить себе принять их. Триумф казался ей не совсем её собственным. На её ладони всё ещё чувствовалась тяжесть зеркала, в котором была заточена Восставшая. Зеркало растворилось в лесу почти сразу, исчез золотой силуэт.

— Ты молодец, — вдруг произнесла Сали, и её голос прозвучал мягко, как утренний ветерок.

— Я просто делала то, что чувствовала, — ответила Тия, всё так же не глядя на фею.

Саливан шла рядом, слегла прощупывая ногами дорогу. Её младшая сестра, совсем крохотная фея, держала её за руку.

— Тебя же проводят домой сородичи? — тихо спросила Тия, пытаясь сменить тему.

Сали кивнула, но в её взгляде было что-то неуверенное.

— Думаю, да... — она запнулась об выступающий камень, но Тия успела её поддержать.

— Осторожнее, — пробормотала девушка.

— Ты куда-то уходишь? — спросила Сали, заметив, что Тия будто бы старается ускорить шаг.

— Да, — ответила та, отводя взгляд. — Надо в гильдию. Наставница точно нажаловалась, что я ушла без спроса. Пойду получать наказание.

Саливан слабо улыбнулась, но Тия заметила в ней скрытую тревогу.

— Ты не расскажешь им всё, да? — спросила Сали после короткой паузы.

— О зеркале? Нет. Никто не должен знать, что мы с ним сделали. Иначе начнётся охота за артефактом.

Когда они подошли к дому целителя, дети наконец смогли расслабиться. Сали передала детей целителю и убедилась, что сестра в безопасности, они с Тией распрощались у входа.

— Ты справишься, — сказала Сали, слегка улыбнувшись.

Тия кивнула.

— И ты тоже.

Она шагнула прочь, но почувствовала, как взгляд феи провожал её ещё долго.

Вернувшись домой, Тия ощущала странную пустоту. Она молча мимо наставницы поднялась наверх в свою комнату. Простая узкая кровать, старый разваливающийся комод, безделушки, разные артефакты, игры и чернила, какие-то книги и длинное зеркало в пол. Она подошла к нему, чтобы оглядеть себя. Вся запачканная. На лицо как мертвец. Тия подняла глаза на лоб, где сбились в непонятные сопли коротенькие волоски. Девушка ладонью зачесала их на лоб. Как будто из-под её руки выскочило что-то. Непонятный силуэт становился чётче. Длинные конечности, чёрная шерсть. И безумный взгляд на вытянутой волчьей морде.

Тия стояла как вкопанная. Она устала убегать. Про себя девушка начала читать заклинание.

Руки твари потянулись к девушке. Она уже собралась атаковать, как тварь упёрлась в некий барьер вокруг неё. Тия не видела очертаний. Она развернулась, встав спиной к зеркалу. Никого не было. Причудилось. Лишь на секунду расслабившись что-то схватило её за подбородок и развернуло обратно лицом к зеркалу. В тот самый момент как тварь хотела наброситься. Глухой стук раздался по ту сторону.

— Не бойся. Теперь он тебя не тронет, — мужской голос шепнул ей на ухо. — Я обещаю, что тебя больше не потревожат.

Перед глазами появилась маленькая девочка с золотистыми длинными волосами, зелёными глазами и в белом летнем платьице. Она радостно смотрела на Тию. Позади неё стояла тварь. Девочка проследила за взглядом Тии до твари. Облик девочки стал меняться. Она выросла и немного изменилась в возрасте. Будто ей стало уже не около пять, а ближе к пятнадцати.

Она начала понимать, что магия, которой она владела, никогда не была лишь светлым даром. Она осознала, что чудеса, которыми так восхищаются люди, всегда несут в себе двойственную природу. Спасение — это лишь одна сторона, а другая, более тёмная и скрытая, — цена, которую приходится платить. Любое чудо неизбежно отбрасывает тень, следуя за ним, как неизбежный спутник. История Полуночной ведьмы закончилась, но её жуткий урок навсегда отпечатался в сознании Тии. Мир магии оказался сложнее, чем она могла себе представить. Он был одновременно прекрасным и пугающим, требующим равновесия между светом и тьмой. Чудо, как она теперь знала, — это всегда игра баланса, где радость может соседствовать с потерей, а спасение — с непреходящим ощущением тревоги.

Девочка указала пальцем на кровать. Тогда Тия как заворожённая подошла к ней, легла и провалилась в сон. Ей снился дом. Что она убирается перед ним. Там за несколькими домами виднелся проход на другую сторону леса. У Тии появилось ощущения, что она будто смотрит на себя со стороны. Она начала быстро кутить головой по сторонам. Ничего не изменилось. Ману она не чувствовала. Боковым зрением она замелила шевеление в лесу. Девушка резко повернула голову. Взглядом она видела будто стоит уже у него, но находилась всё ещё у дома. Её будто начало затягивать туда. Тия сопротивлялась. Что-то резко накрыло её плечи. Тяжёлое и объёмное.

***

Софи резко подняла голову и опёрлась на локти. Она уснула на боку, из-за чего тот затёк.

— Кисонька, я тебя разбудила? — где-то сбоку послышался голос тёти.

Софи сонная посмотрела на неё. Тётя нежно улыбнулась. Садясь на кровать, она подняла упавший горшок и поставила его обратно в поддон. Софи села, подложив под себя ноги. Она всё ещё никак не могла толком проснуться. Отрывки сна всё ещё мелькали перед глазами. Тётя провела рукой по щеке девочки. У входной двери послышались голоса. Родители вернулись пораньше с работы в пятничный вечер. Папа сейчас отвезёт тётю домой, а мама, наверно, как всегда, купила вкусности. Странное ощущение сжимало грудь. Казалось всего лишь кошмар. Но такой правдоподобный. Теперь страшно даже просто сидеть на родительской кровати, хочется всё время оглядываться. Была бы собака, а может даже волк. Волки красивые и сильные. Тогда бы он защитил.

На кровать запрыгнул котёнок Софи, держащий в зубах пёрышко от игрушки, и положил перед ней, чтобы поиграть. Видно вырвал, когда играл с мячиком с перьями. Софи сползла с кровати, чтобы выбросить в мусорное ведро. А в груди ещё была тяжесть. Будто душа не до конца вернулась в тело.

Странный сон, похожий на реальность в другой вселенной.

Одно не давало покоя — тварь из тёмного леса, бросившая зеркало. От его образа у Софи пробежали мурашки, когда она вышла в освещённый коридор из родительской комнаты, где свет был выключен. Она украдкой обернулась. Никого не было. Так странно осознавать себя, живущей на два мира. Раньше её уже посещали вещие сны, вот только она не знала, когда они сбудутся. От этого было ещё страшнее. Если что-то случалось во сне, то оно могло произойти в реальности. Хотя вся магия всегда была в её фантазии. Её розочка никогда не говорила с выросшими в горшке травинками, а котёнок никогда не хотел подружиться с ними. Одинокое осознание себя среди серости обыденности. Правда, не сейчас. Не в таком возрасте. Чуть постарше. И не в этой реальности. Душа Софи никогда не будет ранена. И никакой тайд или тварь не доберётся до неё. Она сможет защитить свои детские яркие краски. Невидимый крепкий щит навсегда окутает её, а любое прикосновение тьмы будет уничтожено духами. Правда Софи ещё слишком мала, чтобы понять это. Чтобы увидеть яркий свет от келий духов и их расщепляющую пространство энергию. Ещё каких-то семь лет. Из лепестков Цветка родятся сверкающие восемь светил, оберегающие покой во вселенной.

Чтобы успокоить трепещущее сердце, Софи стала разбирать сумки на кухне с мамой. Тётя уже спустилась с папой вниз. Девочка тяжело вздохнула.

— Софа, что случилось, — спросила мама нежным голосом.

— Мне приснился кошмар. В гардеробе кто-то живёт, — Софи знала, что ей не поверят, но не могла не сказать.

— Солнышко, твой папа на прошлой неделе прогонял оттуда всех злыдней. Поэтому там никого нет. Монстров — не существует. Пока ты в этом убеждена. Их даже во взрослом возрасте нет, что уж говорить про детство.

Софи покивала головой. Мама не верит. Но зато стало легче. Она совсем забыла, что папа всех прогонял. Значит никого не должно было появиться. Ведь дверь никто не открывал.

Кто-то открыл дверь ключом. Папа зашёл в квартиру.

— Оксана сказала, что на такси поедет.

— А почему? — переспросила мама.

— Ей куда-то надо. Я не спрашивал куда. Сказала, что её оттуда Алексей заберёт.

Муж тёти был суровый мужчина. Он всегда настораживал Софи, когда сдвигал брови на лоб. Работал адвокатом в какой-то крупной фирме. И приходил домой только поздно ночью. А детей у тёти не было. Поэтому все дни она проводила с Софой. Они разгадывали кроссворды, смотрели сериалы по телевизору, читали книжки. Там Софи и узнала, что не только у неё в голове есть разные причудливые картинки. В последнее время девочка стала чаще просить читать о самих писателях, чем их рассказы. Было интересно узнать, что она не одинока. Никто у неё в семье не сочинял истории. Хотя для Софы пока это было лишь игрой. Она просто придумывала и всё. Всё казалось таким реальным. Как будто можно коснуться рукой. Софи всегда загадывала, что когда-нибудь все её картинки в голове станут реальными. Когда-нибудь точно сбудется.