Розговор с Мартином

Когда все ушли, Карл и Мартин остались одни. Нервно сжимая оружие в руках, Карл наконец позволил себе опустить его, и с ним исчезла часть напряжения, которое охватывало его всё это время.

- "Почему ты сражаешься за этих людей, Мартин? Зачем?"

— его голос стал мягче, хотя в нём всё ещё оставалась твёрдая решимость. Мартин с трудом поднял голову, его лицо иссечено ранами. Он был измотан, но в его глазах горел тот же огонь, который был в их с Карлом прошлом. Он был тем, кто всегда стремился к переменам, тем, кто не боялся идти против системы

— "Потому что я вижу, куда мы идём. Ты хочешь подчиняться Рейху? Я не могу. Мы потеряем всё, что когда-то было важно." Карл стоял молча, его мысли были тяжёлыми. Он не знал, что ответить, потому что в глазах Мартина он начал видеть не врага, а человека, который, возможно, был прав. Но он всё равно не мог поверить в это. Он был лейтенантом Рейха, он верил в то, что делал.

— "Ты хочешь мне сказать, что я служу дьяволу?" — Карл с усилием произнёс эти слова. В них было много боли, не только за то, что говорил Мартин, но и за то, что Карл чувствовал внутри.

Мартин замолчал на мгновение, и его взгляд стал мягче.

- "Я не говорю, что ты дьявол, Карл. Я говорю, что ты заслуживаешь лучшего. Мы все заслуживаем лучшего. Мы не можем стать частью машины, которая уничтожает человечность ради власти."

Карл чувствовал, как что-то внутри него изменилось. Он стоял, не зная, что будет дальше. Но этот разговор заставил его сомневаться. Он не знал, как он может дальше служить Рейху, не зная, что происходит с его душой. Карл посмотрел на Мартина, на его иссечённое тело, и почувствовал, что этот бой, эта война — больше, чем просто вопрос победы. Это был вопрос того, что будет с ними после войны, если они победят. И сможет ли он жить с тем, что он был частью этой машины.

— "Я не знаю, что будет дальше, Мартин." — Карл выдохнул.

— "Но я не могу позволить тебе умирать так."

Он подошёл к Мартину и помог ему встать. Это было нелегко, но Карл знал, что сейчас его действия не определяются ни долгом, ни приказом. Они были определены чем-то большим. Он сам не знал, чем.

— "Ты будешь жить, Мартин. Я не позволю Рейху убивать тебя."

Мартин поднял взгляд. В его глазах было удивление, но не радость. Он не понимал, почему Карл поступил так, но, возможно, он уже знал, что это был первый шаг к переменам.