Глава 1.0

Закатное солнце разлилось багровым пламенем. Оно медленно скользило по шпилям и стенам замка, по холмам и городам, раскинувшимся под ним, по дворцовому саду. Было тихо, и только шелест листьев да случайная птица нарушали покой этих мест. Эраклион процветал уже двести лет.

В кресле посреди цветущих деревьев и трав дремала Блум. Годы оставили на ней отпечаток, словно прорезав в её лице отражение пройденных неведомых путей сетью тонких морщинок. Её нежные руки покоились на подлокотниках, как годами – на троне. И осанка была безупречна даже во сне, словно внутри осью тела был металлический стержень. Нерушимый.

Вдовствующая королева-мать славилась своей силой, но и добротой. Её почитали. Ей почти поклонялись.

Было за что.

Ветер растрепал прядку поблекших волос. Вместо пламени – пепел. И свет, и тепло, отданы миру. Мирам. И ещё – совсем немножко – теплится где-то внутри.

Ещё один порыв, сильнее, встрепенул листья и разметал лепестки увядающих цветов. Принёс что-то новое и чуждое, но, вместе с тем, неуловимо знакомое.

– Здравствуй, старый враг. – скрипучий старушечий голос всё ещё был твёрд и наполнен силой.

– Здравствуйте, Ваше Величество. – в лукавых льдистых глазах играла сила, и губы изогнулись в насмешке.

– Всё смеёшься… – глаза прикрыты и чуть приподняты в улыбке уголки губ.

Парковые травы не шелохнулись ни когда он подошёл, ни когда опустился перед ней на колено.

– Ничуть.

Царственной руки, испещрённой морщинками, коснулся поцелуй, невесомый настолько, что он казался лишь призраком поцелуя.

– Я всегда видел в тебе королеву. Вот только, свою – никогда.

Бессильный шепот ветра и многоцветье жизни кричали что-то ей, о чём-то пытались предупредить. Она давно перестала их слушать.

– У Дафны такая замечательная внучка… Я передала Огонь Дракона ей.

На миг удивление и что-то, похожее на затаённую радость скользнули на лице демона. Да в глазах осталась лишь глубокая печаль.

– Так ты теперь свободна…

– Пусть молодые живут, – сила. Немного здоровой иронии… И всё же усталость. – Я своё отвоевала.

– В таком случае, – ещё одно невесомое касание руки, растворившееся в токе ветра, – Не соблаговолит ли Ваше Величество оказать мне честь личной аудиенции?

Мягкая улыбка. Спокойный контур чуть расслабленного лица.

– Из всех врагов и друзей – только тебе.

Наконец, она посмотрела на него прямо. И Валтор замер. Её глаза. Такие же сильные и чистые, как в юности. В них теплился тот же огонь – нет, он только окреп за годы царствования. Расцвёл по-настоящему. И ему вдруг подумалось, что эта фея никогда не была столь прекрасна, как сейчас. И ему вдруг не поверилось, что он и правда ждал все эти годы – но ради этого взгляда можно ждать и ещё сотни лет.

Ноги уже плохо слушались её, и маг тихо катил кресло-коляску по парку. Тихо стрекотали и пели насекомые. Шелестели листья. Переговаривались ухоженные травы.

От земли поднималась нежная испарина. Было по-летнему тепло и мягко. Спокойно. Между деревьев неспешно летали жуки с сияющими крыльями. Таких можно увидеть только здесь, да ещё в нескольких горных лесах. Слишком далёких, чтобы о них помнить кому-то кроме нескольких королевских садовников. Тихо шелестели колёса в сетке заклятий.

– Сегодня чудесный вечер. – ей казалось, что можно вдохнуть разлившуюся в воздухе жизнь.

– И правда прекрасный… Такие вечера, наверное, нужны для того, чтобы помнить их всю жизнь.

– Или, может быть, вечность.

Демон на секунду замер. Чуть улыбнулся – хитро и нежно, как умеет только он.

– Вечность… – Валтор протянул слово, словно пробуя его на вкус.

Они думали, каждый о своём, и смотрели, как успокаивается и темнеет воспалённое небо. Ночь накрывала мир живительной прохладой.

– Солнце ушло…

– Тебе жаль прошедших дней?

– Нет, наверное. Слишком много было прекрасного, чтобы жалеть.

Он облокотился на ручки коляски, склонившись над её седыми волосами.

– Даже в нашем прощании? – искушающий и сулящий опасность низкий голос.

– В нём особенно. Я сделала то, что должна. Какая разница, сколько слёз было пролито в тишине после?

– Ты плакала обо мне? – удивлённо и искренне, почти с болью на грани шёпота.

Блум нежно, чуть застенчиво улыбнулась. Немного осталось тех, кто мог хотя бы подумать о том, что королева способна так улыбаться.

– Да. – просто и легко. Она снова наивная и смелая девчонка.

Зарывшись руками в чуть тёплый пепел прядей, он приобнял фею за плечи.

– Ты пойдёшь со мной? Теперь, когда больше не скована долгом…

Знал ли он, что все бумаги подписаны ещё вчера, переданы все полномочия, завершены все дела? Наверное. Он был её призраком и нечаянным гостем так долго…

– Да. – в голубых глазах плясали огоньки и чертята.

Блум в одном движении, наполненном силой и грацией, поднялась с коляски. По плечам разметалось пламя, дрогнули нежные крылья. Босые ноги, нежное, юное тело, и такое же юное лицо. Мягкая улыбка. Складки воздушного светлого платья, скользнувшего по коже. Свобода.

Никаких обязательств, никаких правил. Она отдала Магиксу своё. Больше не надо собираться с силами, чтобы сделать шаг и удержать осанку, не болит тело, не ноет, не сковывает, не душит. Больше не надо быть сильной. Больше не надо лгать. Свобода.

Свобода!

Они уходили, вечно юные и счастливые осознанием близости друг к другу. Более не привязанные к живым и таким смертным…

Они уходили прочь от дворца, от города, от мира. От сада, где посреди буйства цветов и трав в шёлковой нависшей темноте осталось остывшее тело, которое покинула Жизнь.

Они были счастливы.