Eclipsis Lunae (Lunar Eclipse)

«Пусть удача всегда будет на твоей стороне!»

Сьюзан Коллинз, «Голодные игры»

***

— Она сумасшедшая, — говорили люди. — Совершенно умалишённая.

— Она сошла с ума, — решали другие. — Абсолютная Лунатичка.

— Оставьте её в покое, она с феями, — возражали некоторые. — Что бы ей ни говорили, она не обижается, когда её оскорбляют.

— Тебе не больно, когда они говорят такие вещи? — спросил Невилл.

— Всё в порядке, — ответила она. — Я не уверена в том, почему они думают, что я ухожу с феями, но в остальном не возражаю.

Она почесала затылок и посмотрела на своё тело, словно бы ожидая, что оно может исчезнуть в любой момент.

Но, даже если она не реагировала, это не мешало всем остальным комментировать.

— Она ненормальная, — говорили люди за её спиной. — Она даже не понимает, когда её оскорбляют.

— Она сумасшедшая, — замечали другие. — Её, должно быть, в детстве уронили головой вниз.

— Не стоит беспокоиться, её вещи можно брать сколько угодно. Она просто подумает, что их взяли какие-то её существа.

— Вам нужна помощь, мисс Лавгуд? — спрашивал профессор Флитвик. — Вы уже второй день ходите без обуви.

— Я в порядке, профессор, — мечтательно отвечала она. — Нарглы снова спрятали мои туфли. Не волнуйтесь, я скоро найду их.

— А что случилось с вашей домашней работой, мисс Лавгуд?

А Луна просто хмыкала и пожимала плечами, равнодушная к тому, что могли с ней сделать.

— Может, гелиопаты её сожгли.

— Мисс Лавгуд… — со вздохом отвечал Флитвик. — Нет такой вещи, как гелиопаты. Скажите мне, ваша обувь и домашняя работа — их украли? — В его голосе звучало беспокойство. — Кто-то из ваших однокурсников?

— О, — говорила Луна, склонив голову. — Гелиопаты существуют, профессор. Вы как красношапочный должны это знать.

— Мисс Лавгуд…

— Не обращайте внимания на мои туфли. Они вернутся, не волнуйтесь, профессор. Они всегда так делают.

И, что бы ей ни говорили, она никого не обвиняла в краже её вещей и не рассказывала профессорам, что на самом деле случилось с её вещами.

***

— Дитя, я пленился твоей красотой

Неволей иль волей, а будешь ты мой.

— Родимый, лесной царь нас хочет догнать;

Уж вот он, мне душно, мне тяжко дышать.

Иоганн Вольфганг Гёте «Лесной царь» (перевод В.А. Жуковского)

***

Год учёбы 1997–1998

— Мир становится темнее, — прокомментировала Луна и прислонилась к портрету в коридоре. — Я видела в Хогвартсе всё больше чертохолопых головосеков тут и там.

Отче задумчиво хмыкнул.

— Новый директор, — медленно сказал он. — Ты присмотрелась к нему поближе? Кажется, у него есть нарглы.

Луна хмыкнула.

— Он полон тьмы и глубокой любви, — согласилась она и со вздохом закрыла глаза. — Может быть, он не станет разрушать Хогвартс вокруг нас, пока пытается изгнать нарглов из своего сердца.

Отче поднял бровь.

— Он действительно пытается изгнать нарглов из своего сердца? — спросил он с ужасом и недоверием. — Почему, во имя Дану, он затевает такую глупость?

Луна пожала плечами.

— Не пожимай плечами, — тут же сказал ей Отче. — Ты была воспитана лучше.

— Конечно, — согласилась Луна и прислонилась к стене, а потом вернулась к вопросу, который задал Отче. — И я не знаю, почему директор Летучая Мышь пытается изгнать нарглов из своего сердца. Может быть, это потому, что ему сказали, что он может это сделать? Может быть, он пытается забыть мать летнего отпрыска? — Она постучала указательным пальцем по подбородку. — Я не знаю.

Отче вздохнул и в смятении покачал головой.

— Чем больше я узнаю об этом мире, тем больше отчаиваюсь, — заявил он, и глаза его были полны печали.

Луна согласно хмыкнула. На мгновение между ними воцарилась тишина, а потом Отче кивнул сам себе.

— Думаю, пора, — сказал он.

Луна сразу оживилась.

— Ты хочешь сказать, что я перестану носить ожерелье из пробок от сливочного пива? — спросила она заинтересованно.

— И твои серьги в форме редисок, — спокойно согласился Отче.

Луна удивлённо посмотрела на него и потянулась к серьгам.

— Серьги тоже?

Отче склонил голову.

Луна перевела взгляд на потолок.

— Я не думала, что зайду достаточно далеко, чтобы снять серьги.

— Мир становится темнее, — мрачно заметил Отче. — Я бы не советовал тебе снимать серьги, если бы не это.

Луна хмыкнула.

— Ты хочешь, чтобы я могла показать зубы.

— Это один из способов сказать это, — согласился Отче.

Луна поколебалась, а затем коснулась своего ожерелья из пробок от сливочного пива.

— Что я надену вместо этого.

Отче тоже колебался. Но затем весь портрет целиком отклонился в сторону, показывая, что за ним скрыта небольшая ниша в стене.

Луна полезла в нишу и вытащила филигранное ожерелье из серебра. Потом — пару серебряных серёжек.

Портрет закрыл нишу снова, и Луна рассмотрела ожерелье поближе. Оно было сделано из множества тонких цепочек с маленькими капельками, соединяющими цепочки в узор, напоминающий то ли снежинки, то ли подсолнухи.

Луна коснулась одного из прозрачных голубовато-перламутровых камней.

— Гекатолиты, — сказала она и погладила самый большой камень в центре узорного ожерелья. — Посередине у камня было круглое отверстие. — Гадюка.

— Лунные камни, — согласился Отче. — И змеиное яйцо. Я подумал, что они подойдут.

Луна хмыкнула, подняла ожерелье и заглянула в отверстие в камне.

— Видишь что-нибудь новое? — заинтересованно спросил Отче.

Луна склонила голову.

— Я не уверенна, — призналась она. — Но в коридоре кажется немного темнее.

— Тьма сгущается, — согласился Отче. — Я не удивлён, что в видении камня, показывающего правду, кажется немного темнее.

— Мне нравится, — заявила Луна. — Я всегда хотела иметь видящий камень.

— Яйцо змеи, — тут же поправил Отче.

— Гадюки, — возразила она, и Отче кивнул, принимая.

— Это тоже.

Луна хмыкнула и посмотрела на серьги. Они блестели в тёмном коридоре. Свет мягко мерцал разными цветами.

— Волшебные огни? — с интересом спросила она.

Отче согласно хмыкнул.

— Они тебе подходят.

Луна улыбнулась.

— Да, — согласилась она. — Они меня вполне устраивают.

Отче склонил голову.

— Береги себя, — сказал он.

Луна медленно повернулась к ожерелью из пробок от сливочного пива и сняла его. Она надела серебряное ожерелье. И серьги.

На мгновение она посмотрела на своё старое ожерелье и серьги, потом поцеловала все три предмета. Отче снова открыл нишу, и она положила своё старое ожерелье и серьги туда же, откуда взяла новые.

Портрет закрылся.

— Присмотри за ними, — спокойно сказала она.

Отче склонил голову, а затем Луна сделала реверанс, и, когда Отче поклонился, а она развернулась и ушла, тогда она коснулась пальцами своего ожерелья и серёжек. Они замерцали и изменились, стали выглядеть так же, как старые.

***

Они были заперты в подземельях одного из старых поместий. Олливандера притащили туда в начале лета, а юная студентка оказалась там совсем недавно.

Теперь Олливандер смотрел на неё большими и настороженными серебряными глазами.

Луна склонила голову на бок, моргнула и посмотрела сквозь пожилого мужчину.

— С вами всё в порядке? — спросила она мечтательно.

Олливандер вздрогнул и сделал шаг назад.

— Они взяли тебя?

— Хм? — Луна медленно моргнула.

— Они… Пожиратели Смерти… Они взяли тебя?

— О, — сказала Луна и мечтательно посмотрела в потолок. — Да. Они хотели, чтобы папа замолчал.

— И поэтому они взяли и похитили тебя? — спросил Олливандер в ужасе. — Почему кто-то решил похитить тебя, чтобы угрожать твоему отцу? Зачем кому-то вообще думать о том, чтобы похитить тебя по любой причине?

Луна хмыкнула и немного подумала над этим вопросом.

— В этом мире много глупых людей, — наконец спокойно решила она. — Некоторые из них могут оказаться более невежественными, чем другие.

Олливандер вздрогнул, побледнел и вспотел.

— Я даже не могу представить, как кто-то может оказаться настолько невежественным, чтобы похитить тебя! — возразил он, качая головой в чистом неверии и ужасе.

Луна склонила голову.

— Я думаю, они всегда так делали, — задумчиво сказала она. — Это странный способ делать это, но если они думают, что могут получить то, что хотят, таким образом, то, возможно, неудивительно, что они это делают.

— Возможно, — сказал Олливандер. — Но делать что-то подобное с Дворянкой… это…

— О, — сказала Луна, наконец поняв тревогу Олливандера. — Не волнуйтесь. Папа простой, это Отче принадлежит ко Двору… ну, и Мать, она тоже когда-то принадлежала.

Олливандер на мгновение расслабился, но затем вздрогнул.

— Твой отец мог быть… простым, — наконец сказал он. — Но это не объясняет, почему они… Пожиратели Смерти… пошли и схватили Прекрасное Дитя, чтобы заставить его замолчать.

— Я его единственный ребёнок, — резонно объяснила Луна. — Либо я, либо никто.

— Вместо тебя я бы выбрал никого, — тут же решил Олливандер.

Луна хмыкнула и села на пол. Она рассматривала камни потолка.

— Не все умеют пользоваться головами и мозгами, — возразила она и начала постукивать по камню указательным пальцем. — И не все знают, что следует и не следует делать.

Олливандер усмехнулся.

— Некоторые вещи должны быть инстинктивными — я имею в виду, никто не ожидает, что переживёт смертельное заклинание, так почему они ожидают подобного в этом случае?

Луна задумчиво склонила голову.

— Да, — удивлённо сказала она. — Это действительно удачное сравнение. — Она присвистнула, осматривая темницу. — Интересно, что бы об этом подумал Отче?

Олливандер странно уставился на неё.

— Отче? — медленно повторил он.

Луна хмыкнула.

— Я его дщерь, так как Мать больше не может претендовать на меня, — сказала она.

Олливандер сузил глаза, задумчиво изучая Луну.

— Сколько… сколько лет Отче? — осторожно спросил он.

Луна сверкнула ему своими острыми зубами.

— Это важно? Он знает этот мир.

Олливандер вздрогнул.

— Когда?.. — он не осмелился закончить свой вопрос.

Луна хмыкнула, рассматривая потолок.

— Он жил в Хогвартсе около тысячи лет назад, — сообщила она совершенно незаинтересованно.

Олливандер сглотнул. Луна моргнула.

— Не волнуйтесь, — сказала она. — Он довольно милый. Он помогает мне понять этот мир и моё место в нём.

— Я почти уверен, что об этом должны были подумать другие, Прекрасное Дитя, — заметил мастер. — Не ты.

В ответ на это Луна мягко улыбнулась.

— Я ценю вашу откровенность.

Олливандер грубо рассмеялся.

— Ты и в самом деле Прекрасное Дитя, — сказал он и весело покачал головой.

В этот момент дверь открылась и вошли несколько Пожирателей Смерти. Луна хмыкнула, осматривая их.

— Кажется, вы двое тут неплохо общаетесь, — сказал один из них с насмешкой.

Луна медленно повернулась к сказавшему, но смотрела при этом сквозь него.

— Я знаю тебя, — задумчиво сказала она. — Мы сражались в Отделе Тайн.

Пожиратель Смерти остановился в полушаге и уставился на неё.

— Откуда ты знаешь, может, это был не я? — возразил он, потянувшись к маске рукой.

Луна хмыкнула.

— Ты хочешь сказать, что тебя там не было? — мечтательно спросила она. Стоявший рядом с ней Олливандер вздрогнул и сделал шаг назад.

Это привлекло внимание одного из трёх других Пожирателей Смерти.

— Хочешь что-то сказать, палочковый мастер? — насмешливо спросил он.

— Не лги, — ответил Олливандер и снова вздрогнул. — Не угрожай. Будь вежлив и не называй своего имени.

Пожиратели Смерти засмеялись.

— Тебя слишком часто били по голове за последние несколько дней, мастер? — весело прокомментировал один из них.

Другой тоже фыркнул.

— Я Адельфонс Мальсибер, — сказал он и посмотрел на Луну.

— А я — Гюнтер Эйвери, — с усмешкой сказал мужчина рядом с ним.

Какое-то время они оба ждали, с любопытством глядя на Луну. Она ничего не делала, только хмыкнула, и Мальсибер с ухмылкой повернулся к Олливандеру.

— Ничего не случилось, — со смехом сказал он. Олливандер смотрел на него, бледный, как призрак, и дрожал. — Думаю, нам не стоит бояться, что она услышит наши имена.

— Значит, остальное — тоже ерунда, — весело добавил Эйвери.

Олливандер посмотрел на Луну, которая начала почти беззвучно напевать себе под нос, кажется, вообще не интересуясь происходящим вокруг.

Другой Пожиратель фыркнул и повернулся к Олливандеру.

— Всё, хватит, — сказал он. — Готов ли ты теперь служить Тёмному Лорду, мастер?

— Служить? — неземной голос девушки раздался ещё до того, как Олливандер успел подумать об ответе.

— Он будет работать на нас, малышка, — весело сказал Эйвери. — Как и твой отец, потому что ты у нас.

— Папа обычно не так легко выполняет требования, — задумчиво сказала она. — И, я думаю, удерживая меня, вы больше оскорбляете Отче, чем папу.

Эйвери ухмыльнулся и наклонился к Луне.

— Осторожнее, малышка. Танцевать с феями можно было в Хогвартсе, но теперь ты тут. Так что осторожнее, — ледяным тоном сказал он. — Иначе я могу навестить тебя ночью, чтобы немного повеселиться.

Луна снова хмыкнула.

— Да? — задумчиво спросила она. Потом наклонила голову и посмотрела Эйвери в глаза. По комнате пронёсся холодный ветерок, принеся с собой запах снега и льда. — Ты когда-нибудь отправлялся на поиски фей, Гюнтер Эйвери? — спросила она космически-неземным голосом. — Возможно, ты хотел бы поискать круг фей и пройти через него. Может быть, таким образом ты получишь то, что хочешь.

Олливандер побледнел ещё больше.

Другие Пожиратели Смерти рассмеялись словам девушки.

— Думаю, мы можем дать тебе ещё несколько дней подумать над нашим предложением, Олливандер, — решил ещё один Пожиратель Смерти. Эйвери в это время открыл дверь и вышел. — Кажется, ты боишься этой девочки больше, чем нас. Может быть, ты согласишься последовать за нашим Лордом, лишь бы оказаться от неё подальше.

С этими словами они тоже вышли.

Олливандер сглотнул.

— Круг фей? — спросил он.

Луна моргнула.

— Почему нет? — спросила она. — Это он упомянул, что я танцую с феями. — Наступила секундная тишина, а потом она задумчиво добавила:

— Мне было бы интересно узнать, сколько времени ему понадобится, чтобы найти его.

Несколько мгновений Олливандер смотрел на неё, а потом начал безудержно и весело смеяться.

Луна склонила голову.

— Я что-то не то сказала?

***

— Куда ты отправишься теперь, когда мы тебя спасли, Луна? — спросил Гарри, смотря на слегка растерянную девушку. Луна смотрела в ночное небо так, как будто искала там что-то, чего Гарри не мог видеть. — Чем ты хочешь заняться?

— Заняться? — спросила Луна, хмыкнув. — Мне надо чем-нибудь заняться?

— Ты останешься здесь в «Ракушке»? — спросил Гарри и тоже посмотрел на звёзды. — С Олливандером? Или ты отправишься куда-нибудь ещё?

Луна тихо хмыкнула, и её голос был летящим, незаметным — скорее тихой песней, чем ответом.

— Я могла бы остаться ненадолго, — наконец решила она. — Олливандер обещал сделать мне палочку. Сначала мне придётся побыть с ним некоторое время, но потом я вернусь назад.

— Назад? — повторил Гарри.

— Назад в Хогвартс, — сказала Луна так, как будто это было самой естественной вещью в мире.

Гарри сузил глаза.

— Ты хочешь вернуться в Хогвартс, пока он в руках Пожирателей Смерти? — недоверчиво спросил он.

Луна склонила голову.

— Это всё ещё Хогвартс, — сказала она, как будто всё остальное не имело значения. — Это был дом Отче, и он близок к тому, чтобы быть моим домом.

Гарри нахмурился.

— Это стоит твоей жизни? — спросил он обеспокоенно? — Теперь, когда ты сбежала из поместья Малфоев, ты стала мишенью. Пожиратели Смерти, скорее всего, снова попытаются тебя поймать. Если ты отправишься в Хогвартс… они легко схватят тебя во второй раз.

Луна неопределённо хмыкнула.

— Они мне ничего не сделают, — наконец сказала она спокойно. — Не волнуйся, Гарри Поттер. Я буду в безопасности.

На мгновение Гарри Почувствовал лёгкий толчок в груди, а потом отбросил чувство беспокойства и покачал головой.

— Луна… Хогвартс сейчас опасен…

Луна только хмыкнула.

— Не для меня, — возразила она, глядя звёзды. — По крайней мере, пока Хогвартс остаётся домом для Отче. — Она закрыла глаза. — Это всегда будет его дом, что бы ни случилось в этом мире или в любом другом.

Гарри покачал головой и вздохнул немного расстроенно.

— Луна… — медленно сказал он. — Может… Может, тебе стоит остаться здесь? Где безопасно, понимаешь? Я имею в виду… Я имею в виду, ты можешь защитить себя… но… но это Пожиратели Смерти. Пожиратели Смерти и Волдеморт. Они не проявят пощады. Они просто убьют тебя, и…

— Со мной ничего не случится, летний отпрыск, — возразила Луна и мило улыбнулась Гарри. — Не беспокойся обо мне, Гарри Поттер. Я буду в безопасности.

Гарри ещё мгновение колебался, но в конце концов решил ей поверить.

— «Ракушка» всегда открыта для тебя, если тебе понадобится безопасное место, — сказал он. — Билл и Флёр обещали.

Луна мечтательно посмотрела на него.

— Всё в порядке, — сказала она, повернулась и направилась к океану. — Увидимся на обратной стороне, Гарри Поттер.

И с этими словами она ушла в ночь, оставив Гарри позади.

***

— Дитя моё, — поприветствовал её Отче и протянул ей руку. Луна взяла его за руку и сделала реверанс.

— Отче, — радостно сказала она, и их серебряные глаза встретились.

Мгновение Отче смотрел на неё с беспокойством. Луна улыбнулась.

— Знаешь ли ты, что снаружи есть люди, которые считают Пожирателей Смерти глупыми? — радостно спросила она. — Изготовитель палочек был в ужасе от того, что меня схватили, чтобы заставить отца замолчать.

Отче хмыкнул.

— Да? — спросил Он задумчиво. — Я не помню, чтобы когда-нибудь встречал кого-то подобного.

Луна пожала плечами.

— Кажется, они редки, — предположила она, а потом сменила тему. — Летний отпрыск не хотел, чтобы я возвращалась в Хогвартс.

Отче нахмурился.

— Хогвартс для тебя безопасен, — сказал он. — Почему он хотел, чтобы ты держалась подальше?

Луна задумчиво склонила голову.

— Это могут быть мозгошмыги, — предположила она. — Кажется, ему становится всё хуже и хуже.

— Тогда нам действительно нужно найти способ избавиться от них, — заключил Отче. — Они уничтожат летнего отпрыска, если мы не будем осторожны. Летний отпрыск в их руках… Это может привести к его гибели.

Луна понимающе кивнула.

— Было бы грустно, если бы летний отпрыск умер, — сказала она. — Но он необучен, и я понятия не имею, как помочь ему научиться, пока над ним кружат бури из мозгошмыгов. Я старалась изо всех сил, но он так и не понял, чему я пыталась научить его до сих пор.

Отче вздохнул.

— Ты ещё ребёнок, дитя моё, — заметил он. — Тебе не следует никого учить. Я должен был учить его.

Луна только вздохнула в ответ.

— Но он игнорирует большинство портретов Хогвартса, — сказала она и оглядела луг, на котором они стояли. — Похоже, он не понимает, что в магии есть нечто большее, чем то, что он учил. И он, кажется, не понимает, что в некоторых портретах есть нечто большее.

— Это ужасная черта, — со вздохом согласился Отче. — Но быть упрямым и, следовательно, иногда жёстким — это так… по-зимнему.

Луна кивнула, но потом покачала головой.

— Думаю, тогда я должна быть счастлива, что унаследовала всё хорошее, — сказала она, нахмурившись. — Иногда жёсткость должна усложнять жизнь. Интересно, как он это делает.

— Он — летнее дитя зимнего отпрыска, — возразил Отче. — Он должен был хоть что-то унаследовать от зимы — как и ты, непостоянная, как лето, даже если по большей части дитя зимы.

На мгновение Луна задумалась, а потом медленно кивнула.

— Думаю, я могу это понять. — Она хмыкнула и посмотрела на лес вдалеке. — Однако это не значит, что я могу понять, как кто-то может быть таким жёстким, как он. Мир намного легче воспринимать, если ты приспосабливаешься ко всему, что он тебе подбрасывает, а не только к тому, что кажется тебе правдой.

Отче вздохнул.

— В каждой черте характера всегда есть хорошее и плохое, — напомнил он ей. — И то, что вы в этом разные, не означает, что вы не похожи во многом другом.

Луна кивнула.

— Конечно нет, — согласилась она. — Он — летний отпрыск, а я — дитя зимы. Мы похожи уже потому, что у нас одинаковое наследие.

Отче улыбнулся.

— Приводи его, когда у тебя будет время, — сказал он. — Может быть, вместе мы сможем что-то сделать с этими мозгошмыгами.

Луна сделала реверанс.

— Тогда прощай, Отче, — сказала она и протянула ему руку. Он взял ей, притянул к себе, взял в руки её лицо и поцеловал в лоб.

— Прощай, дочь моя, — сказал он. Золотые искры окружили их, и в следующий момент Луна уже стояла перед портретом Отче. — Не позволяй Пожирателям Смерти поймать тебя. — На лице Отче появилась злобная улыбка.

Луна тоже кровожадно улыбнулась.

— Кстати, тебе понравился мой подарок? — спросила она. — Возможно, в ближайшие дни у меня для тебя будет кое-что ещё.

— Это было восхитительно, — заверил её Отче. — Это был хороший выбор в качестве обмена.

Луна улыбнулась.

— Я только начала, — сказала она. — В конце концов, ты дал мне три вещи. — Она погладила рукой ожерелье, которое он ей подарил. — Просто я возвращаю каждому по их заслугам.

И с этими словами она повернулась и пошла прочь, напевая, совсем не беспокоясь о сестре Кэрроу, которая как раз завернула за угол. Мгновение Кэрроу хмуро смотрела на неё, потом покачала головой и пробормотала что-то вроде «фата моргана», и продолжила свой путь, как будто Луны там не было.

***

Луна спешила по ступеням вниз после того, как показала Гарри Поттеру статую Рейвенкло и вместе с ней диадему.

Снаружи Пожиратели Смерти пытались проникнуть внутрь, но Луна знала, что внутри поджидали и другие опасности.

Она завернула за угол, но её грубо схватили. Она посмотрела вверх и увидела лицо парня, которого не видела два года с тех пор, как он закончил Хогвартс.

— Что ты задумала, Лунатичка? — спросил Грэхэм Монтегю, хмуро смотря на неё.

— Почему ты в замке? — возразила Луна.

Монтегю усмехнулся.

— Ты не хочешь спросить, как я сюда попал? — он зло усмехнулся, рассматривая её тело.

Луна хмыкнула, явно не впечатлённая.

— Кэрроу впустили тебя. Они надеются на твою помощь в поисках летнего отпрыска.

— Летнего отпрыска? — с насмешкой спросил Монтегю.

Луна махнула рукой.

— Противника вашего Тёмного Лорда, — беззаботно ответила она, когда Монтегю притянул её ближе.

— Поттер, — сказал Монтегю и закатил глаза. — Можешь просто назвать его, Лунатичка.

Луна подняла тонкую бровь.

— Я не называю людей, которые мне нравятся, — сказала она. — Я не настолько некультурная.

Монтегю усмехнулся.

— Но ты называешь их в лицо, — возразил он.

— Лишь бы они мне не назвались, — сказала Луна. — В тот момент, когда они мне назовутся, я больше не буду называть их. В конце концов, меня воспитали вежливой.

Монтегю фыркнул.

— Я должен был догадаться, что ты ещё более сумасшедшая, чем я думал. — Он оглядел Луну с ног до головы. — С другой стороны, ты выросла красивой. Может быть, я смогу немного развлечься с тобой, пока Тёмный Лорд уничтожает Поттера и его друзей. Бьюсь об заклад, никто не будет скучать по тебе, когда всё закончится.

Луна вздохнула.

— Тебе не следовало приходить сюда, — сказала она полным печали голосом.

— Нет, — сказал Монтегю и притянул её ближе к себе. Свободной рукой он стал её щупать. — Это тебе не следовало приходить, Лунатичка. Ты исчезла из подземелий поместья Малфоев. Тебе не следовало приходить сюда, чтобы подраться.

— Отче любит эту школу, — сказала Луна и потянулась к щупающей её руке Монтегю. — Я бы не посмела бросить её на произвол судьбы, даже если бы я её не защищала.

Монтегю фыркнул и притянул её ближе, его толстые пальцы сомкнулись на её талии.

— Как думаешь, что ты можешь сделать против Тёмного Лорда, Лунатичка? — спросил он с насмешкой. — Особенно, если ты не можешь ничего сделать даже против меня. Признай это, ты сейчас в моих руках — и ты будешь делать то, что я захочу.

Он всё ещё шарил рукой по её телу.

Луна коснулась его пальцев.

— Разве ты не должен был уже усвоить урок? — спросила она со вздохом.

Монтегю ухмыльнулся.

— О, я научился, — сказал он. — Теперь я знаю, как развлекаться с такими девушками, как ты.

Луна покачала головой.

Монтегю потянулся к её блузке, но тут тонкие пальцы Луны сомкнулись на его толстых. Она взяла его за руку. На секунду Монтегю рассмеялся, но затем его рука раскрылась против его воли.

— Ты должен был послушать, — спокойно сказала она и развела руки Монтегю, и её стройная фигура вырвалась из их плена, а Монтегю не мог противостоять силе Луны. В одно мгновение она оказалась вне его досягаемости.

Монтегю нахмурился, а затем направил на неё палочку.

— Если так, то я поступлю иначе, — заявил он.

Ядовито-жёлтый луч вырвался из кончика его палочки, но Луна просто увернулась от него.

— Я предупреждала тебя, — мечтательно сказала она. — Но, к сожалению, ты, кажется, предпочитаешь слушать мозгошмыгов. — Она задумчиво склонила голову. — С другой стороны, я не вижу вокруг тебя никаких мозгошмыгов. Может, у твоего Тёмного Лорда несколько гелиопатов? — Она хмыкнула. — Возможно, так и есть. Иначе я не могу понять, почему так много людей следуют за таким неразумным человеком, как он. Одержимость его словами благодаря находящимся рядом с ним гелиопатам объяснила бы это.

Ярость гротескно исказила лицо Монтегю.

— Гелиопатов не существует, Лунатичка, — сказал он сквозь стиснутые зубы, а потом снова направил палочку на Луну. От пурпурного заклинания она тоже отскочила.

— Гелиопаты, конечно же, существуют, — возразила она. — Я уже видела нескольких.

— Иди к феям, Лунатичка! — Монтегю кинул в неё круциатус.

Луна хмыкнула и отскочила в сторону.

— Ты хотел бы пойти со мной? — спросила она, глядя на него.

Монтегю усмехнулся и крепче сжал палочку.

— Я хотел бы заставить тебя кричать, — грозно сказал он.

Луна рассмеялась. Её смех эхом разнёсся по коридору, словно звон эфирных колокольчиков, её голос становился всё более нечеловеческим.

— Пойдём со мной, Грэхем Монтегю, наследник Монтегю, — сказала она, и по коридору пронёсся холодный ветер. — Следуй за мной!

Монтегю уставился на неё. Его палочка со стуком упала на пол, и он кивнул.

— Я пойду за тобой, — сказал он. — Куда бы ты ни пошла.

И, когда она повернулась и пошла по коридору, он последовал за ней. Вскоре коридор опустел, осталась только палочка Монтегю.

Он больше никогда её не поднимет.

***

— Мисс Лавгуд! — Филиус Флитвик поспешил за девушкой, идущей по коридору. Он знал, что юная ученица не будет в безопасности в Хогвартсе, пока в нём находятся Кэрроу. Он содрогался при мысли о том, что они сделают с девушкой, если найдут её. — Мисс Лавгуд!

Девушка повернулась и растерянно посмотрела на него.

— Профессор, — сказала она спокойно.

— Мисс Лавгуд, что вы здесь делаете? — мрачно спросил Флитвик. — Если Кэрроу…

— Я здесь учусь, — мечтательно сказала Лавгуд. — Пока я ученица, они ничего не могут мне сделать.

Флитвик вздохнул.

— Сомневаюсь, что этим двум Пожирателям будет интересно, что вы ученица, мисс Лавгуд, — сказал он. — Не говоря уже об их помощниках — нынешних и бывших слизеринцах, которые запытают вас, как только увидят.

Луна нахмурилась, а затем посмотрела на студента рядом с ней.

— Вроде него? — с интересом спросила она.

Флитвик перевёл взгляд на парня и остановился как вкопанный.

— Мистер Монтегю, — сказал он, чувствуя ужас, потому что он понял, что девушку уже поймали и что он сам, скорее всего, тоже почувствует последствия своих действий прямо сейчас, когда парень доложит Кэрроу.

К его удивлению, Монтегю никак не отреагировал на то, что его назвали по имени.

Лавгуд задумчиво хмыкнула.

— Тогда, наверное, да, — решила она, не обращая внимания на то, что Монтегю ведёт себя как статуя.

— Что… Мисс Лавгуд, — сказал Флитвик, немного ошеломлённый поведением обоих студентов. — Что случилось с мистером Монтегю?

— Хм? — Лавгуд повернулась и посмотрела на Монтегю. — С ним что-нибудь случилось? Мне кажется, он выглядит нормальным. — Она осматривала его, словно выискивая что-то неуместное.

— Он никак не реагирует, мисс Лавгуд, — заметил Флитвик, пытаясь сохранять спокойствие ради девушки. — Это совсем не нормально.

Лавгуд склонила голову.

— Значит, я сделала что-то не так, когда назвала его? — спросила она и почесала щёку. — Как обычно ведут себя люди после того, как их назвали по-настоящему?

— Назвали… по-настоящему?

Ученица кивнула, как будто в том, что она говорила, не было ничего необычного.

— Я сделала именно это, — заверила она своего учителя. — Это первый раз, когда я назвала кого-то подлинным именем, и Отче сказал, что я должна делать это инстинктивно, и если я буду доверять инстинктам, то я не сделаю ничего неправильного. — Она задумчиво посмотрела на Монтегю. — Вы думаете, я сделала что-то не так, профессор?

Флитвик моргнул и посмотрел сначала на девушку, потом на Монтегю.

— Это… это из-за вас? — спросил он, не зная, что ему вообще думать.

— Хм?

— Монтегю? Из-за вас он ведёт себя не так, как обычно, мисс Лавгуд?

Луна посмотрела сначала на Монтегю, потом на Флитвика, склонила голову и сузила глаза.

— Это важно? — спросила она. — Теперь он мой. То, как он будет себя вести, теперь не имеет значения, правда?

Флитвик открыл было рот, чтобы возразить, но снова закрыл его, увидев в сумрачном коридоре глаза ученицы, сияющие серебром.

Может, он и не был настоящим гоблином, но он знал эти глаза, похожие на ртуть.

Он сделал шаг назад.

— Наверное, нет, — согласился он, отступая.

Были линии, которые не пересекали даже гоблины.

***

Луна прыгала вниз по лестнице, в кои-то веки ведя себя как обычно. Вместо того, чтобы двигаться случайным образом, лестница облегчала путь Луне и её спутнику.

— Дитя моё.

Луна остановилась и посмотрела на портрет, висевший рядом с лестницей.

— Отче! — радостно воскликнула она.

Отче поднял бровь и огляделся.

— Что происходит, дитя моё?

Луна склонила голову.

— Ты слышал, что здесь, в Хогвартсе, идёт битва? — спросила она.

Мужчина нахмурился.

— Битва, — спросил он, сузив глаза. — Здесь, в Хогвартсе?

В его голосе была какая-то граничащая с дикостью защита.

Луна хмыкнула, её глаза сверкнули серебром.

— Да, — сказала она. — Ходят слухи, что наш противник — твой потомок.

— Мой потомок? — Отче поднял бровь. — Летний отпрыск?

Луна склонила голову.

— Думаешь, он твой потомок?

— Скорее всего, — согласился Отче. — Он летний отпрыск потомка зимы, ты зимнее дитя потомка лета. Вы, как и я, рождены от обоих времён года. Это необычно; это ненормально — особенно в этом мире. Он должен быть одним из моих — как и ты.

Луна задумчиво кивнула.

— Летний отпрыск не противник, — сказала она.

— Ещё один летний росток? Зимнее дитя? — спросил Отче, нахмурившись.

Луна пожала плечами.

— Не пожимай плечами.

Луна склонила голову.

— Конечно, Отче, — согласилась она. Мгновение они смотрели друг на друга, но потом Луна вернулась к тому, о чём она говорила. — Я сомневаюсь, что противник — летний росток или зимнее дитя, — сказала она. — Я слышала, что с ним разговаривают змеи, но из того, что я ещё слышала, выходит, что он ведёт себя совсем не как Славный и Прекрасный.

Отче хмыкнул, и его голос был такой же высоты, как и голос Луны мгновение назад. В его голосе было что-то неземное, сверхъестественное.

— Так что, скорее всего, он не один из нас, — спокойно сказал он.

Луна медленно моргнула.

— Откуда ты только по моим словам узнал, что я права и что он не один из нас? — заинтересованно спросила она.

— Ты бы знала, если бы это было так, — сказал Отче. — В нас есть что-то, что взывает к нам всякий раз, когда мы встречаем кого-то вроде нас. Если ты встретилась с ним хотя бы на мгновение и не почувствовала этого, то он ни Славный, ни Прекрасный.

Луна хмыкнула и решительно кивнула.

— Я встречалась с ним однажды, — сказала она. — Я ничего не чувствовала.

— Значит, он не мой потомок, — согласился Отче. — Впрочем, это не важно. — Луна кивнула. — Ты сказала, что он нападает на Хогвартс? — спросил её Отче.

— От твоего имени, — сказала Луна.

Лицо Отче исказилось от ярости и отвращения.

— Хогвартс — дом, — холодно сказал он. — Хогвартс принадлежит мне.

Луна цокнула языком.

— Думаю, тогда мне придётся помочь и что-то с этим сделать.

— Ты моя дочь, дитя моё, — согласился Отче. — Это твой дом.

Луна склонила голову и обнажила острые зубы.

— Так оно и есть, — радостно сказала она. — Я заставлю тебя гордиться!

С этими словами она сделала реверанс и радостно отпрыгнула, всё ещё преследуемая своей человеческой тенью.

***

— Что ты здесь делаешь, малышка? — спросил её мужской голос, и Луна обернулась и посмотрела в маску Пожирателя Смерти. Наклонила голову и подняла бровь.

— Мне нельзя здесь быть? — спросила она.

Пожиратель Смерти усмехнулся.

— Я думал, тебе будет интереснее спрятаться после того, как мы посадили тебя в поместье Малфоев. — Затем он посмотрел на Монтегю, который неподвижно стоял позади неё. — А ты что делаешь, Монтегю? Ты же говорил, что при встрече поставишь её на место.

Луна посмотрела на молодого человека за собой. Затем снова повернулась к Пожирателю Смерти и пожала плечами.

— Он тебе не ответит, — сказала она как ни в чём не бывало.

— Что ты имеешь в виду, мелочь? — с рыком спросил мужчина. — Он не твоя игрушка. Он сделает всё, что захочет!

Луна ухмыльнулась.

— О, но он не сделает, — весело сказала она. — Мне он нравится. Он довольно милый, когда стоит и ждёт моих команд, правда ведь?

Пожиратель Смерти поднял палочку, готовясь бросить в девушку проклятие, а она только напевала. Мелодия эта была похожа на звон колокола, но слаще всего на свете.

Затем она сказала:

— Как твой товарищ? Кажется, его звали Гюнтер Эйвери?

Её губы скривились в подобии кровожадной улыбки.

Пожиратель Смерти рыкнул, но снова опустил палочку.

— Он бесследно исчез после того, как поговорил с тобой, мелочь, — сказал он, подходя к ней ближе. — Ты намекаешь на то, что имеешь отношение к его исчезновению?

Луна грустно покачала головой.

— Ты до сих пор не понимаешь, почему изготовитель палочек проявлял ко мне уважение, да? — спросила она, смотря сквозь него суженными глазами. — Это странно. Вы, волшебники, кажется, всегда так много знаете, но никто из вас никогда не считал меня опасной.

Пожиратель Смерти фыркнул.

— Ты? Опасная? — со смешком спросил он. — Есть более опасные кролики, чем ты!

— Ты действительно в это веришь, Адельфонс Мальсибер? — Пожиратель Смерти вздрогнул, когда голос Луны обрёл эхо, внезапно прозвучавшее куда более сверхъестественно, чем когда-либо прежде. Луна улыбнулась, приоткрыв губы и обнажив слишком много острых зубов; её клыки казались особенно вытянутыми.

Её радужки закружились, серебро в них превратилось в жидкость, растекаясь по её глазным яблокам, как ртуть, пока в уголках её глаз не исчезла белизна. Её зрачки сузились в щёлочки, и от них остались только мерцающие чёрные полоски.

Пожиратель Смерти под маской сузил глаза. Он вздрогнул, а потом замер и расслабился.

Луна задумчиво склонила голову.

— Защищай нас и следуй за мной, — сказала она ясным и чётким, как стекло, голосом.

— Как прикажет моя госпожа, — тут же согласился Мальсибер. Луна кивнула сама себе, повернулась, спустилась по ступеням замка и вышла на территорию.

Она пошла к лесу, когда на её пути встал ещё один Пожиратель Смерти.

— Монтегю, Мальсибер, что вы…

Пожиратель Смерти остановился на полуслове, он снял маску одним взмахом руки. Его глаза были широко раскрыты. Он побледнел.

Луна улыбнулась, обнажая острые зубы.

— Нет… — прошептал он и побледнел ещё больше. — Нет… нет… пожалуйста… помилуй!

Луна склонила голову.

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы зима кого-то миловала? — спросила она спокойно.

Пожиратель Смерти вздрогнул, узнавание и страх появились в его взгляде.

— Ты жила среди людей, — сказал он. — Ты должна…

— Я всё ещё из зимы, — ответила Луна, встречаясь с ним взглядом. — Я холодная — намного холоднее, чем лето.

Пожиратель Смерти трясся, но даже не пытался напасть на неё, как будто часть его уже смирилась со своей участью.

— Пожалуйста… пожалуйста… нет, пожалуйста…

— Слишком поздно, Рудольфус Лестрейндж, — сказала Луна, и её улыбка стала шире. — Теперь пойдём со мной. Позволь мне отвести тебя домой.

Мужчина расслабился.

— Если таково твоё желание, — согласился он.

— Таково моё желание, — спокойно сказала Луна.

— Ещё один из твоих подарков, дитя моё? — спросил весёлый голос позади неё.

Луна повернулась и лучезарно улыбнулась мужчине с серебристыми глазами, который подошёл и теперь был рядом с ней.

— Отче! — радостно воскликнула она. — Разве они не хорошенькие?

Отче хмыкнул и рассмотрел Лестрейнджа, Мальсибера и Монтегю.

— Они, безусловно, интересные, — согласился он, рассматривая молодого человека, стоявшего рядом с ней. — А кто он?

Луна тоже посмотрела на парня.

— О, — радостно сказала она. — Это Монтегю. Он мой и по имени, и по делу, и по еде на устах.

Отче гордо посмотрел на неё.

— Ты выросла, дитя моё, — сказал он. — Ты делаешь честь своей линии.

Луна просияла.

— Теперь ты скажешь мне, почему мы не называем её? — спросила она.

Отче кровожадно посмотрел на Лестрейнджа и Мальсибера.

— Из-за меня, — признался он. — Я первый из вашей линии. Моя мать принадлежала к Летнему Двору, а мой отец — к Зимнему. — Он посмотрел на Луну, но даже не пытался установить зрительный контакт. — Меня знают в этом мире, — сказал он. — Меня здесь боятся.

Луна хмыкнула и посмотрела на двух Пожирателей Смерти.

— Ты так думаешь? — спросила она. — Всё ещё? После всех этих лет? Я имею в виду, волшебники живут такой пугающе короткой жизнью — тебе не кажется что они могли забыть?

Отче задумчиво склонил голову.

— Я думаю, до сих пор ходят слухи о деревне, которую я сжёг, когда был раздражён некоторыми из них.

Лестрейндж сглотнул, его глаза расширились, но чары всё ещё удерживали его на месте. Мальсибер и Монтегю никак не отреагировали.

Луна задумалась.

— Они пытались назвать тебя по-настоящему? — спросила она, ясно видя в этом причину сжечь деревню.

Отче улыбнулся, и его зубы были такими же острыми, как у Луны.

— Я не позволяю никому называть меня по-настоящему, — сказал он. — Я дал им имя, которым можно меня звать, и они слушались. Прошла тысяча лет, но после деревни все слушались.

Луна хмыкнула.

— Так поэтому тебя называют Слизерином, Отче? — спросила она. — И поэтому мне пришлось оставить свою линию неназванной?

— Слизерином? — повторил Лестрейндж, булькая словами, как будто он тонут просто от того, что слышал, как Луна и Отче разговаривают друг с другом.

— Меня так звали, — согласился Отче, сначала посмотрев своими серебряными глазами на Лестрейнджа, а потом встретившись взглядом с Мальсибером.

Мальсибер вздрогнул и чуть не рухнул при этом взгляде.

— Он не самый сильный, да? — спросил Отче, нахмурившись. Луна пожала плечами. — Не пожимай плечами!

На мгновение Луна надулась, потом покачала головой, вздохнула и вернулась к обсуждению.

— Он дал мне имя по собственной воле, — сказала она. — Я не уверенна, сколько сил нужно, чтобы осмелиться на такое.

— Это могла быть глупость, — возразил Отче.

— Совершенно верно, — согласилась Луна, даже не расстроенная его предположением. — Но тогда для того, чтобы стать таким глупым, тоже нужна сила.

— Верно, — согласился Отче, а затем снова посмотрел на Пожирателей Смерти. — А что насчёт второго? Он тоже назвал тебе своё имя по собственной воле?

Луна согласно хмыкнула.

— Но он знал, что произойдёт, как только увидел меня, — сказала она. — Что делает его менее глупым, понимаешь?

Отче задумчиво кивнул. Однако он не успел ничего сказать по этому поводу, потому что их увидели несколько других Пожирателей Смерти — и подняли на них свои палочки.

Отче вздохнул и стёр их заклинания одним движением руки. Огляделся и снова посмотрел на Луну.

— Я видел, что идёт какая-то битва, — сказал он и вытащил из одного из карманов зеркало. Оно показывало внутреннюю часть замка и некоторых студентов, сражающихся с Пожирателями Смерти. Луна задавалась вопросом, был ли на его портрете сейчас в качестве фона изображён Запретный Лес, или он изменил его так, что на нём, как обычно, был виден луг.

— Да, — согласилась Луна и посмотрела на приближавшихся к ним Пожирателей Смерти. Потом она посмотрела на Отче и человека, стоявшего рядом с ним. Хотя мужчина был одет в тунику и брюки тёмно-зелёного цвета, в нём всё же можно было узнать Гюнтера Эйвери. Она наклонила голову. — Ты специально привёл его? — спросила она.

Отче хмыкнул.

— Я подумал, что посмотрю, как он поведёт себя на поле боя, — сказал он. — Наши войны слишком сложны для него сейчас, но это? Я хочу посмотреть, как он себя здесь поведёт.

В этот момент на них обрушился новый залп заклинаний от Пожирателей Смерти. Отче вздохнул, а затем щёлкнул пальцами, возвращая заклинания отправителям.

Луна улыбнулась.

— Надеюсь, он тебя удовлетворит, — радостно сказала она, не обращая внимания на бегущих к ним Пожирателей Смерти, а потом кивнула на Лекстрейнджа и Мальсибера. — Ты хочешь испытать и их?

Отче тоже посмотрел на них.

— Оставь себе этого. — Он указал на Лестрейнджа. — Возможно, позже он станет тебе хорошим верным слугой. Но я возьму другого в качестве исполнения твоего долга, дочь моя.

Луна просияла.

Отче потянулся к ней и поцеловал её в лоб.

— А теперь, — он перевёл взгляд на замок, — давай посмотрим, как люди, решившие бросить вызов Феям, напавшие на часть того, что принадлежит нам, будут справедливы к нашему гневу.

Луна хмыкнула и посмотрела на Пожирателей Смерти, которые кинули в них заклинания и теперь превратились в лежащие на земле мёртвые оболочки.

—Я думаю, им не будет так же хорошо, — решила она.

Отче ухмыльнулся.

— Посмотрим.

***

Джинни была загнана в угол. Двум Пожирателям Смерти удалось отделить её от союзников, и теперь они пытались её уничтожить.

И, как бы Джинни ни хотела это отрицать, они выигрывали. Один из них уже подрезал её, и вскоре она должна была проиграть. Она была хороша как дуэлянтка, но всё же менее опытна, чем Пожиратели Смерти. До сих пор только удача спасала её от смерти.

И тут рядом с ней из теней почти материализовалась фигура.

Мужчина в зелёной мантии, больше похожий на слизеринца, чем на союзника, щёлкнул пальцами. Пожиратель Смерти слева от неё рухнул, хрипя. На мгновение он, казалось, смог восстановить дыхание, но затем незнакомый слизеринец взмахнул рукой, и Пожиратель Смерти вздрогнул и замер на полу.

Джинни широко распахнула глаза и посмотрела на другого Пожирателя Смерти, недоумевая, почему он не вмешался и не помог товарищу — и увидела его безжизненное тело на полу.

Рядом стояли Луна и Родольфус Лестрейндж.

Джинни вздрогнула и попыталась вжаться в стену.

Но Луну, казалось, совсем не беспокоило присутствие Лестрейнджа.

— Луна, — медленно произнесла Джинни. — Ты… ты в порядке?

Луна удивлённо склонила голову.

— Почему я не должна?

Джинни посмотрела на Луну, а потом на Лестрейнджа. Мужчина стоял рядом с Луной, никак не реагируя, даже когда Джинни говорила. Джинни посмотрела на него, прищурившись, и снова повернулась к Луне.

— Ты хочешь сказать, что он не держит тебя в плену? — спросила она. — В смысле, мы говорим о Лестрейндже! Я знаю, что он…

— Теперь он мой, — прервала её Луна и мечтательно улыбнулась. — Разве он не милый?

Джинни открыла рот и тут же его закрыла.

— Что?

— Он довольно симпатичный, дитя моё, — заверил Луну слизеринец, стоявший рядом с Джинни, так, как будто это было самой естественной вещью в мире. Джинни посмотрела на мужчину.

— И кто вы такой? — наконец смогла спросить она.

Мужчина склонил голову характерным для Луны жестом.

— Невежливо называть себя, дитя, — спокойно сказал он ей. — Я бы не стал так неуважительно относиться ни к тебе, ни к любому другому ученику школы.

Джинни моргнула.

— Неуважительно? — спросила она медленно и немного смущённо.

— Он пэр, — сказала Луна так, как будто это должно было что-то значить для Джинни. Джинни нахмурилась, и поэтому Луна наклонила голову, как незнакомец, и задумчиво добавила:

— Один из Дворян. Славный и Прекрасный. — Джинни по-прежнему смотрела на Луну, как на сумасшедшую. Луна вздохнула. — Сияющий, — сказала она. Джинни всё ещё выглядела безучастной. — Из Славного Народа.

По крайней мере, это Джинни уже слышала раньше — даже если оно было в рассказах, мифах и легендах, в которые уже никто не верил.

— Он из Фей? — спросила она и побледнела. Отошла от мужчины.

Её мать всегда насмехалась над рассказами бабушки, но мать её отца настояла на том, чтобы рассказать Джинни и её братьям о Славном Народе и связанных с ним опасностях. Тем не менее, благодаря своей матери Джинни никогда не верила в Фей — как в них не верил никто в волшебном мире. Теперь же, стоя рядом с одним из них, Джинни не могла не насторожиться: её разум вызывал в воображении все те истории о Славном Народе, которые бабушка рассказывала ей, когда она была маленькой. Она знала об опасности Фей. Она помнила истории о похищениях и рабстве. Она помнила истории об оскорблённых Феях.

— Я бы не стал нас так называть, — поправил Джинни мужчина из Фей. — Называть нас по имени означает звать нас к себе.

Джинни замерла.

Оскорбила ли она мужчину, назвав его расу по имени? Неужели она тоже будет вынуждена отказаться от свободы из-за этого?

«Не называй своё имя Славному Народу, — предупреждала её бабушка. — Не ешь никакой еды Славного Народа. Не обижай их. Не благодари их — они увидят, как ты им обязана…»

Было что-то ещё, но Джинни шатало, и страх не давал ей вспомнить.

Луна хмыкнула, соглашаясь с заявлением Отче.

— Но сейчас мы уже здесь, так что имена не так важны, — сказала она, не обращая внимания на то, что у Джинни весь мир перевернулся с ног на голову.

Она заполошно посмотрела на Луну.

— Мы? — повторила она.

Что она сказала Луне? Не отдала ли она свою свободу подруге из-за небрежности в словах? Дружба, которая, как она думала, была у них с Луной, вообще имела для неё значение?

Луна согласно хмыкнула и склонила голову.

— Конечно, — сказал мужчина рядом с Джинни. — Дитя моё — прекрасный ребёнок.

Луна сделала реверанс.

— Как это мило с твоей стороны, Отче!

— Не думай об этом, дочь моя, — тут же ответил мужчина — Отче.

Джинни резко сглотнула.

— Луна… ты… я…

— Не волнуйся, Джинни Уизли, — беззаботно сказала Луна. — Я знаю, что у вас другие обычаи, не как у нас. Но я сделала всё возможное, чтобы вписаться в этот мир.

Джинни сглотнула.

— Ты… ты хорошо поработала? — предположила она, и это походило больше на вопрос, чем на ответ, но Луна всё равно улыбнулась ей.

— Как мило с твоей стороны! — радостно воскликнула она и посмотрела на Отче. — Мы хорошо справились!

Отче что-то промычал в знак согласия, а потом повернулся к Джинни и прищурился, глядя куда-то в район её носа.

— Всего один вопрос, дитя, — сказал он холодным голосом.

Джинни сглотнула, но кивнула.

— Да?

Отче хмыкнул и спросил:

— Почему вы, люди, настаиваете на неуважении к себе?

Джинни нахмурилась.

— Я… не понимаю?

— Ты… и Храброе Сердце, и многие другие, кажется, настаивают на том, чтобы люди смотрели друг другу в глаза, — сказал Отче, морщась. — Ни дитя моё, ни я так и не выяснили, почему вы хотите, чтобы вас так не уважали.

Джинни открыла рот и не смогла не спросить:

— Это то, что вы хотите знать, когда мы находимся посреди битвы? — недоверчиво спросило она.

Отче и Луна обменялись взглядами, а затем оба решительно кивнули.

Джинни ещё мгновение смотрела на них, затем глянула на послушного Лестрейнджа и решила, что этот вопрос был не самым странным, что случилось с ней за последние полчаса, и ответила:

— Я не знаю? — предположила она. — Но… Я думаю, иногда заставить кого-то смотреть на тебя — это демонстрация силы? — Она пожала плечами. — И иногда мы ожидаем, что другой человек встретится с нами взглядом, чтобы увидеть, искренен ли он?

Луна и Отче посмотрели друг на друга, и в их глазах было что-то, похожее на прозрение.

— Ой! — радостно сказала Луна. — Так… всё дело в ментальных связях — либо драться, либо изображать свою верность!

Отче хмыкнул.

— Какой гениальный способ уменьшить вероятность битвы, — прокомментировал он, а затем посмотрел на поле боя.

Луна проследила за его взглядом.

— Полагаю, это идеальное время для тренировки? — сказала она счастливо.

Джинни широко распахнула глаза. Она же не выпустила двух Фей против ничего не подозревающих Пожирателей Смерти, используя Искусство Разума?

— Луна, Отче, я не это имела в виду…

К сожалению, она опоздала. Луна и Отче, и Лестрейндж, следовавший за ними, как щенок, уже исчезли.

Когда Джинни, наконец, вышла из своего угла, первым, с кем она столкнулась, был Пожиратель Смерти, который сидел на земле, плакал горькими слезами и шептал что-то вроде «хватит» и «мамочка, пожалуйста, останови это».

Джинни мгновение смотрела на него, а затем отвернулась. Не её дело. Кто-то другой должен разобраться с тем фактом, что две Феи вдруг решили, что встреча взглядов является приглашением к битве. Она сделала достаточно.

***

«Ездок оробелый не скачет, летит;

Младенец тоскует, младенец кричит;

Ездок погоняет, ездок доскакал…

В руках его мёртвый младенец лежал.»

Иоганн Вольфганг Гёте «Лесной царь» (перевод В.А. Жуковский)

***

Гарри после финальной битвы бродил по коридорам. Он не знал, что делать.

Он видел резню. Так много мёртвых.

— Как поживаешь, Гарри Поттер?

Он остановился как вкопанный на этом вопросе, а потом повернулся и посмотрел на Луну. Она стояла рядом с темноволосым мужчиной с серебряными глазами в зелёной тунике и брюках. Позади них, почти скрытый в тени, стоял человек, который — Гарри был уверен — был одет в мантию Пожирателя Смерти.

— Я… думаю, когда-нибудь в будущем со мной будет всё в порядке? — наконец предположил Гарри, не очень понимая, чего хочет Луна на самом деле.

Луна хмыкнула, а затем посмотрела в лицо мужчины.

— Отче, это летний отпрыск? — сказала она. — Гарри Поттер, это Отче.

— Что? — переспросил Гарри.

Отче внимательно изучал Гарри, не встречаясь с ним взглядом, а затем кивнул, словно отвечая на незаданный вопрос.

— Он определённо летний отпрыск, — сказал он. — Но, судя по всему, ещё несколько часов назад большая часть его природы была заблокирована мозгошмыгами.

Луна хмыкнула. Гарри нахмурился и внимательно посмотрел на мужчину в ответ.

— Значит, вы родственник Луны? — спросил он.

Разговоры о мозгошмыгах сделали это в его глазах справедливым предположением.

— Незнакомец — Отче — хмыкнул.

— Мы связаны по линии её матери, — сказал он. — Точно так же, как мы связаны с тобой по одной из твоих линий.

Гарри удивлённо посмотрел на мужчину. Но… волосы у незнакомца выглядели немного растрёпанными, и, хотя это могло произойти в пылу битвы, но, если это было естественно… Гарри понял, что они могли быть как-то связаны.

Луна улыбнулась Гарри.

— Не беспокойся, теперь, когда мозгошмыги исчезли, ты сможешь очень скоро вернуться к своей природе, — заверила она его.

В этот момент мужчина позади них шевельнулся, и Гарри узнал его.

— Это Родольфус Лестрейндж? — шипяще спросил он.

Луна повернулась и посмотрела на Пожирателя Смерти.

— Теперь он мой, — радостно сказала она и погладила его по голове, словно он был собакой. — Разве он не хорошенький?

Гарри должен был признать, что он был больше удивлён тем, что Лестрейндж позволил ей это, чем обеспокоен тем, что Луна назвала Пожирателя Смерти хорошеньким.

Он открыл было рот, чтобы сказать Луне, что она должна отойти от мужчины, пока он не убил её, как вдруг возникли сверкающие золотом цепи. Они были обёрнуты вокруг горла Лестрейнджа и заканчивались браслетом на руке Луны.

— Это… это цепи? — спросил Гарри, смотря на светящуюся связь между Луной и Пожирателем Смерти. Эта связь выглядела странно красивой в глазах Гарри.

— Хм? — Луна тоже посмотрела на цепь. — О, это чары, — сказала она, тоже, как и он, осматривая их. — Он дал мне своё настоящее имя, так что теперь он мой.

Гарри сглотнул.

— Значит, я тоже твой? — спросил он, внезапно обеспокоенный тем фактом, что она назвала его по имени несколько минут назад.

— О нет, — отмахнулась Луна. — Ты не назвал себя. Пока ты не назовёшь себя, не будет никаких последствий, независимо от того, знают люди твоё имя или нет.

Теперь Гарри догадался, что быть знаменитым — это хорошо. Насколько он знал, он никогда никому не представлялся.

— Может помочь, если просто дашь им имя, по которому им следует тебя звать, — спокойно сказала Луна. — Хотя так сложнее, потому что большинство из них предложит взамен своё настоящее имя. Люди такие странные, понимаешь?

Гарри сглотнул и посмотрел в потолок. Проследил за плавающим там странным существом.

Отче хмыкнул.

— Это один из мозгошмыгов, которые удерживали тебя, — сказал он, и Гарри повернулся и посмотрел на его широко раскрытыми глазами. — Не беспокойся. Они больше не смогут тебя удержать. После того, как ты очистился, им обычно трудно вернуться. Боюсь, это не невозможно, но мы с дочерью научим тебя, как отражать их, задолго до того, как они снова смогут закрепиться в тебе. — Он помотал головой. — То есть, если ты позволишь нам научить тебя.

Гарри хмыкнул.

— Какова цена? — спросил он, и Отче улыбнулся ему оскалом.

— Ты уже учишься. Не беспокойся о цене. В этом нет ничего, что ты не мог бы себе позволить. Если я буду учить тебя, я буду звать тебя сыном, а моё дитя будет звать тебя братом. Это цена, которую ты заплатишь, сын мой.

Отче протянул руку. Мгновение Гарри смотрел на него и на Луну. Потом он посмотрел на существо, всё ещё парящее под потолком.

Он сжал руку Отче и почувствовал, как нечто овладело им. Его радужки расширились, заменив белое в глазных яблоках, и расширялись до тех пор, пока белое в его глазах не исчезло. Его зрачки сузились в тонкие щёлочки.

А затем трое Фей ухмыльнулись друг другу, обнажив острые зубы и показав кровожадность своих улыбок.

***

«Не волнуйся, ты такой же здравомыслящий, как я.»

Луна Лавгуд.

Примечание:

Ealdfæder — Отче

Dohtor — дщерь

Bearn — дитя

Magutúdor mín — дитя моё

Dyre mín — сын мой