Призрак прошлого
Воспоминание
Шёпот дождя, мерцающий свет фонарей, едва различимые звуки машин вдалеке.
И она.
До Ун помнит всё до мелочей.
Как капли дождя блестели на её ресницах. Как тёмные волосы слиплись, спутались на ветру. Как пальцы дрожали, цепляясь за холодные перила.
Как её губы чуть шевелились, беззвучно повторяя одни и те же слова.
"Прости."
— До Ун… – её голос сорвался, она закашлялась, но не двинулась с места.
Она стояла на самом краю, готовая шагнуть в пустоту.
Сколько раз он прокручивал этот момент в голове?
До Ун сделал шаг ближе.
— Сойди с перил.
— Ты говорил, что я не одна… – она попыталась улыбнуться, но уголки губ дрогнули.
Он почувствовал, как по спине пробежал холод.
— Ты не одна.
— Ложь.
Сердце пропустило удар.
Она покачала головой.
— Ты не понимаешь… – её голос оборвался. – Дом больше не дом, школа – не школа. Никто не ждёт меня. Никто не любит.
— Это не так, – До Ун крепче сжал пальцы.
Она подняла на него глаза.
— Ты тоже не сможешь меня спасти.
Щелчок внутри.
— Нет…
Её пальцы разжались.
— Прости…
Она улыбнулась, прежде чем исчезнуть в ночи.
Он бросился вперёд.
Тепло её кожи. Скользкое запястье, ускользающее из его ладони.
Шум ветра.
Хлопок воды.
Темнота.
Настоящее
До Ун резко открыл глаза.
Тёмный потолок давил, дыхание сбивалось.
В висках стучало. Он приподнялся, опираясь на локти.
Опять этот сон.
Он встал, ноги коснулись холодного пола.
Комната была пуста. В шкафу – аккуратно развешенная школьная форма. На письменном столе – планшет, несколько учебников, бутылка воды. Ни одной личной вещи.
До Ун вздохнул и направился в ванную.
Вода стекала по его лицу, смывая ночные кошмары.
Он взглянул в зеркало.
Серебристые волосы растрепались после сна. Глаза тёмно-синие, пустые, будто затянутые тонким льдом.
Он сморгнул и посмотрел на руки.
Пусто.
Как и тогда.
Щелчок часов вернул его в реальность.
04:27.
Рано.
Но он не мог больше спать.
Через десять минут он уже стоял на улице, поправляя наушники.
Пробежка.
Всегда помогало.
На мосту
Воздух был свежий, утренний, с лёгким привкусом влаги.
Фонари ещё не погасли. Редкие машины проносились по дороге.
До Ун бежал, не думая о направлении.
Просто движение.
Просто попытка заглушить шум в голове.
Когда он поднялся на мост, ноги сами замедлили шаг.
Это место.
Зачем он всегда приходил сюда?
Может, надеялся, что прошлое можно переписать, если смотреть достаточно долго?
Может, искал прощения?
Может…
Стоп.
Холод прошёлся по позвоночнику, как лезвие.
Чья-то фигура.
Хрупкая.
Чёрные волосы, взлохмаченные ветром.
Тонкие пальцы, сжимающие край перил.
Нет…
Всё внутри сжалось в точку.
Сердце колотилось.
Он не думал.
Просто рванулся вперёд.
— Не смей!
Её плечи дёрнулись, но было поздно.
Его пальцы сжали её запястье, дёрнули вниз.
Она потеряла равновесие, но он резко притянул её к себе, и они упали.
Холодный асфальт, её дрожащее тело под его руками, капли дождя, стучащие по коже.
До Ун слышал только её сбившееся дыхание.
Она всхлипнула.
— Ч-что… – её губы дрожали.
Дождь стекал по её лицу, смешиваясь со слезами.
И тогда он увидел.
В её глазах – та же пустота, что в его.
И он понял, почему его пальцы так сильно сжали её плечи.
Почему сердце колотилось в груди.
Почему он не мог позволить ей исчезнуть.
Он ненавидел этот взгляд.
— Не смей, – его голос прозвучал резко, холодно.
Она чуть вздрогнула, но не отвела взгляда.
— Мне… незачем жить…
Щелчок внутри него.
Он должен был сказать что-то правильное. Что-то логичное.
Но вместо этого произнёс:
— Тогда живи для меня.
Она моргнула.
— Что?..
Он сам не знал, зачем сказал это.
Может, потому что когда-то уже не успел.
Может, потому что не хотел снова смотреть, как кто-то исчезает.
Может…
Она отвернулась.
— Ты мне не поможешь…
До Ун медленно поднялся и протянул руку.
— Но я хотя бы попробую.
Она долго смотрела на него.
Потом осторожно вложила свою ладонь в его.
Она тёплая.
Он сжал её пальцы и помог встать.
На мосту было тихо.
Только дождь продолжал моросить, смывая что-то невидимое с их лиц.
Дождь усилился.
Капли стучали по асфальту, стекали по их лицам.
Она всё ещё дрожала.
Хрупкая, напряжённая, словно вот-вот сорвётся и исчезнет.
До Ун чувствовал её неуверенность, её страх.
Но больше всего он чувствовал пустоту.
Ту самую, которая уже давно засела внутри него самого.
Она похожа на меня.
Этот вывод пришёл внезапно, неожиданно, но от него стало не по себе.
Сколько раз он видел этот взгляд в зеркале?
Сколько раз сам спрашивал себя, зачем вообще просыпается по утрам?
И теперь она — стоящая напротив него, такая же потерянная.
Он ненавидел этот взгляд.
Поэтому не мог просто развернуться и уйти.
— Как тебя зовут? – его голос звучал спокойно, но внутри всё было не так просто.
Она моргнула, будто не сразу поняла, что он говорит с ней.
— Хва… Хва Соль, – наконец выдавила она.
Её голос был слабым, сорванным.
Но не таким, каким он был тогда, когда она говорила, что жить незачем.
Это было уже что-то другое.
Он кивнул.
— До Ун.
Она подняла взгляд, немного удивлённо.
— До Ун…
Он уже знал, что скажет дальше.
Она склонила голову набок, будто пробуя его имя на вкус.
— Серебряный ангел, – прошептала она.
До Ун сжал губы.
Он слышал это раньше.
Не от неё.
Его первая любовь говорила это, когда смеялась над тем, что его волосы и вправду похожи на серебро.
И всё же…
— Глупо, правда? – он отвернулся, не хотел слышать это снова.
— Нет, – тихо сказала она.
До Ун скосил взгляд.
Она смотрела на него с чем-то странным в глазах.
Будто пыталась понять его.
Будто… искала в нём кого-то.
Он почувствовал раздражение.
Не ищи.
Я не тот, кто тебе нужен.
Но вслух он этого не сказал.
Лишь выдохнул сквозь шум дождя:
— Тебе нужно домой.
Она отвела взгляд, губы сжались.
— Да…
Голос её прозвучал слишком тускло.
Он не спросил, почему.
Я и так знаю ответ.
Потом она сделала шаг назад.
Потом ещё один.
Неуверенно.
Будто боялась, что он остановит её.
А он не останавливал.
Она моргнула, слабо улыбнулась.
— Увидимся?..
До Ун смотрел в её глаза.
В глубине этих глаз всё ещё таилась боль.
Но теперь в ней было что-то ещё.
Что-то… едва уловимое.
Надежда?
Он не ответил.
Просто смотрел.
Она кивнула, будто поняла что-то, чего он сам не понимал.
И ушла.
Слилась с темнотой улицы.
А он остался стоять.
Дождь всё ещё капал на его ладони, на волосы, стекая в воротник.
До Ун взглянул на свои руки.
Они всё ещё хранили тепло её кожи.
Он сжал пальцы в кулак.
Потом закрыл глаза.
Ты не сможешь меня спасти…
Но, возможно, на этот раз он хотя бы попробует спасти кого-то другого.
Возвращение домой
До Ун шёл по тёмным улицам, держа руки в карманах.
Дождь наконец прекратился, но воздух всё ещё был тяжёлым, влажным.
Город начинал просыпаться: редкие машины проносились по дорогам, где-то на перекрёстках уже мелькали силуэты людей, спешащих на работу.
Но внутри До Уна всё было тихо.
Слишком тихо.
Он чувствовал на коже холод. Но не от погоды.
От чего-то другого.
От пустоты.
От чего-то, что осталось на мосту.
Хва Соль.
Он не мог выбросить из головы её глаза.
Пустые. Отчаянные.
Такие же, как у меня.
До Ун прикрыл глаза на секунду и сжал пальцы в кармане куртки.
Это ничего не значит.
Это не его проблема.
Завтра у него новая школа. Новый класс.
Завтра он снова должен жить как раньше.
Как будто ничего не случилось.
Как будто её дрожащий голос не застрял в его голове.
Как будто ему всё равно.
Но почему тогда я всё ещё думаю о ней?
Дом
Дверь открылась с лёгким щелчком, пропуская его внутрь.
Тишина.
Дом был просторным, идеально чистым, но в нём не чувствовалось жизни.
В холле стояли полки с дорогими книгами, вазы, светильники – всё выглядело слишком идеально, будто это не дом, а шоурум в элитном районе.
Его кроссовки издали глухой звук, когда он вошёл внутрь.
Из кухни доносились приглушённые голоса.
Они дома?
Странно.
До Ун уже давно привык приходить в пустую квартиру.
Они обычно уходили раньше, чем он просыпался.
Он прошёл в гостиную.
Отец сидел за столом, просматривая документы. Строгое лицо, безупречный костюм, руки, крепко сжимающие планшет.
Мать стояла у кофемашины, с идеальной осанкой, в деловом костюме, собранные волосы – как всегда.
До Ун остановился в дверях.
— Ты рано, – отец даже не взглянул на него.
— Пробежка, – ответил До Ун ровным голосом.
— Хм, – только и сказал отец.
Кофемашина тихо зажужжала, разливая в воздухе аромат свежесваренного кофе.
Мать обернулась, посмотрела на сына с лёгкой усталостью.
— Как ты себя чувствуешь?
Вопрос был задан скорее из вежливости, чем из реального интереса.
До Ун пожал плечами.
— Нормально.
Она кивнула, забрала чашку кофе и посмотрела на часы.
— Нам пора.
Отец уже собирал бумаги в портфель.
До Ун даже не удивился.
— Ты завтра в новую школу, – сказал отец, наконец взглянув на него.
Не вопрос. Констатация факта.
— Да, – До Ун кивнул.
— Не опаздывай, – добавила мать.
— Не опаздываю.
— Хорошо.
Она подхватила сумку, а отец направился к выходу.
Оба прошли мимо него.
Проходя мимо, мать остановилась на секунду.
Коснулась его плеча.
Почти неощутимо.
Почти механически.
— Удачи завтра, – её голос был мягким, но пустым.
До Ун ничего не ответил.
Он знал, что для неё это всего лишь привычный жест.
Как «до свидания» между деловыми партнёрами.
Отец даже не попрощался.
Дверь закрылась.
До Ун остался один.
Как всегда.
Мысли о ней
Он сел на диван, уставившись в потолок.
Завтра новая школа.
Новый класс.
Новое окружение.
И что с того?
Он уже давно привык.
Но теперь всё было иначе.
Впервые за долгое время его мысли занимало нечто другое.
Хва Соль.
Почему он вообще о ней думал?
Почему её голос до сих пор звучал в его голове?
«Мне… незачем жить…»
До Ун закрыл глаза.
«Тогда живи для меня.»
Он сам не знал, почему сказал это.
Почему вдруг… захотел, чтобы она осталась?
Он не был добрым человеком.
Он не был героем.
Он не был тем, кто спасает других.
Он был тем, кто уже потерял.
И всё же…
Когда он увидел её на мосту, внутри что-то дрогнуло.
Что-то заставило его протянуть руку.
Что-то сказало ему, что если он уйдёт, если отпустит её…
…он снова останется ни с чем.
Потому что её глаза… были такими же, как у него.
Он выдохнул.
Завтра он увидит её снова?
Этот вопрос пришёл в голову неожиданно.
Но он не стал его отгонять.
Просто закрыл глаза и откинулся на спинку дивана.
Мягкий свет утреннего солнца пробивался сквозь занавески.
Впервые за долгое время ему не было так одиноко.