Тайна, скрытая во тьме

Палящее солнце совсем не давало продохнуть. Благо, на мне была надета кепка ярко красного цвета, с принтом моей любимой манги. Папа подарил ее мне когда приехал с очередной командировки, я был вне себя от счастья.

— Ха-ха-ха! И-го-го! И-го-го! Быстрее! Полный вперед! — хохотал и прикрикивал я, сидя у отца на горгошах.

Мама так же не собираясь оставаться в стороне, тихонько хихикала, одаривая нас своей улыбкой. Папа, приобрёв огонек в глазах, сверкнул хитрой ухмылкой, взял меня по крепче за лодыжки, принял стойку профессионального атлета и помчался в сторону самой гущи событий, которая происходила на фестивале.

— Ура-а-а! Едем с ветерком! — воодушевленно восклицал я, дергая отца за волосы, как будто переключаю коробку передач.

— Эй! Так не честно, подождите меня! — доносилось от бегущей за нами мамой.

— Кто последний, тот до конца фестиваля без еды! — ехидно возразил я.

Протискиваясь через толпы других людей, мы наконец-то добрались до улицы, на которой выстроились ряды самых разных ларьков с едой, развлечениями и сувенирами. Родители сбавили темп, что бы отдышаться и смахнуть пот со лба, но это нисколько их не утомило, словно они еще больше повеселели и набрались энергии.

— Мама пришла последней. Похоже, сегодня ты у нас и в правду без еды, — совсем беззлобно, с легкой насмешкой констатировал отец.

— Ну-у-у-у! Это совсем не справедливо, — мама надула губки, и перевела взгляд на меня. — С папой всё ясно, но ты, Ацума, как ты можешь так жестоко по отношению к маме! — с наигранной обидой продолжала она.

— Я н-не специально, оно все с-само так получилось, это не я, это все папа! Честно-честно! — продолжал спешно оправдываться я, хлопая глазами по 5 копеек.

Мама с папой как по щелчку пальцев разразились хохотом, настолько уморительной показалась им моя реакция, что несколько зевак обратили на нас свои взгляды полные непонимания. Я мог лишь растерянно глазеть на двух возмутителей общественного порядка.

— Эй-й! Что смешного-о?! — обиженно протягивал я.

А солнце так и продолжало печь. Пока мы стояли на месте, разговаривая, оно успело неплохо так нас нагреть. Хоть нам и помогал приятный летний ветерок вместе с головными уборами, долго стоять под открытым солнцем все же не хотелось. Поэтому, мы как можно скорее ретировались под навесы многочисленных киосков с едой, где нам сразу стало намного легче переносить полуденное пекло. Мы спокойно, совсем не спеша прогуливались вдоль этой улочки, ведь до начала запуска фейерверков оставалось еще прилично времени. Если сейчас нас окружала приличное количество народу, то что будет вечером… Страшно себе даже представить!

Приветливые продавцы старательно зазывали людей попробовать именно их еду, будь то выпечка, морепродукты или что-то еще. Им же тоже нужно на что-то жить. Даже в этом возрасте я уже понимал ценность денег. В каком то смысле я гордился тем, что начал учиться какой-никакой финансовой грамотности еще с детства.

По некой негласной традиции, как только в наше поле зрения попался первый ларек, где готовили окономияки, мы сразу же, без раздумий, заняли очередь что бы полакомиться таким желанным за весь этот жаркий день блюдом. Папа еще раз шутливо напомнил матери, что сегодня она может не надеяться на полдник. Хихикнув и улыбнувшись самой милой улыбкой, которой только могла нас одарить, она пошла за напитками.

Решив дать отцу отдохнуть, я попросил его помочь мне спуститься на родную матушку-землю. Отстояв очередь и дождавшись маму, мы довольные двинулись дальше кто с чем - я, например, запивая окономияки своим любимым черничным рамунэ, был просто вне себя от гастрономического удовольствия.

— Какая фкушнятина! — с набитым ртом заметил я. На что родители рассмеялись, а папа похлопал меня по голове.

***

Успев скоротать время за разговорами, прогулкой, ловлей йо-йо и попрыгунчиков в ларьках, время уже потихоньку близилось к вечерней кульминации этого дня, а именно запуску фейерверков! Чувство предвкушения как перед каким-нибудь значимым событием, как ночью перед поездкой куда-то далеко и надолго или переездом в другую страну, просто распирало меня изнутри. Я не мог уже дождаться, когда я увижу долгожданное чудо пиротехники, ведь по моим подсчетам оставалось приблизительно несколько минут.

К этому времени народу значительно прибавилось. Как для нашего скромного приморского городка, было просто не протолкнуться. Но мы с родителями оказались куда более предусмотрительнее и заранее заняли идеальное место для лицезрения самой торжественной части фестиваля, чему я был очень рад, ведь не придется толпиться среди всех. На город уже начали опускаться сумерки. К счастью, было уже не так жарко. Дневные трели цикад сменились на воодушевленные возгласы толпы находящейся в ожидании шоу рядом с торговыми рядами, где мы прогуливались днем.

Мы стояли на небольшом возвышении, несколько удаленным от основной дорожки, что-то вроде холма, находящегося за небольшим пролеском, что делает его скрытым от глаз посторонних людей. Живописное место, с вершины которого открывался прекрасный вид на дальнюю часть города и горы, окружающие его. Само собой, отсюда также был отличный обзор на зону запуска фейерверков. Однако, дорога сюда была не такой легкой, как может показаться. Множество всяких корней и веток деревьев, о которые в темноте можно с легкостью споткнуться или удариться, если внимательно не смотреть куда идешь.

— Ва-а-а! Что это за место? — обернувшись вокруг своей оси, удивленно спросил я.

— Тут мы с твоей мамой впервые встретились. Когда-то давно я открыл для себя это место, и в день когда был такой же фестиваль, она пришла сюда, незаметно проследовав за мной. Она появилась вместе с первым фейерверком, споткнулась о корень во-о-н того дерева и плюхнулась прямо на землю, — ностальгируя, папа состроил ехидную улыбку и рассмеялся. Я тоже не мог отказать себе в возможности присоединиться к папе.

— Это все та дурацкая, неудобная юката! И вообще, скажи спасибо что не остался там сидеть один! — уперевши руки в бока и нахмурив брови, оправдывалась мама, придавая ситуации еще больше комичности.

Когда все успокоились, папа продолжил более серьезным тоном:

— Надеюсь, когда-нибудь ты тоже сюда не один придешь. У тебя еще все впереди. Но не забывай об этом месте, сынок, — смотря куда-то вдаль, заключил отец. Мама же в свою очередь, просто положила свою ладонь мне на плечо и молча улыбнулась.

Хлопок.

Я повернулся на звук — передо мной предстало восхитительное зрелище. Началась самая долгожданная часть фестиваля. Толпа поодаль сразу поутихла. Но лишь на мгновение. Дальше были слышны восторженные возгласы, охи и ахи, кто-то даже посвистывал. Разноцветные змейки фейерверков, взмывали в небо и взрывались в самых разных цветах и формах. Будь то свисающие со стеблей прекрасные бутоны растений, распускающийся цветок или большие, мерцающие, словно планеты, шары.

У меня отвисла челюсть. Я никогда в жизни не видел такой красоты. Я не мог выдавить из себя и слова, разве что только приглушенное «‎вау»‎. Весь мир застыл. В тот момент все кроме сменяющих друг-друга цветных и разных по форме пиротехнических зарядов перестало существовать для меня. Не знаю сколько прошло времени. Мгновение казалось для меня вечностью, а вечность - мгновением. Все, что было до, уже не имело никакого смысла. Все, что будет после, никогда не обретет такого же смысла. Это был самый счастливый, самый…

— …ума!

Внезапно пронзило все мое естество, холодно и безжалостно. Так же, как острый нож пронзает человеческую плоть. Смывая все краски с холста, оставляя его пустым, безликим и бездушным. Отбирая у меня самое дорогое в жизни, словно пропуская песок сквозь пальцы. Я пытался ухватиться за незримую соломинку, протягивая руку навстречу вечности, что бы увидеть их улыбки еще раз, хотя бы на мгновенье…

— ..цума, просыпайся! Ацума, да проснись и пой ты уже наконец!

Мой рассудок помутнел на миг, прежде чем мозг расставил все на свои места и возродил былую ясность, возвращая меня в безотрадную реальность. Вместе с тем забирая самое счастливое мгновенье в моей жизни. Все же, это был сон. Меня охватила ярость и горькое, как имбирь, разочарование. С трудом сдержавшись, я замял этот ураган эмоций, который вот-вот был готов вырваться наружу. Я нехотя открыл глаза.

Надо мной нависала приятная женщина средних лет, одетая в черный, выглаженный, без единой складочки, строгий, деловой костюм. На лице которой было заметно смесь раздражения, злости и непонимания. Судя по всему, она только что пришла.

— Ац… Ацума, что случилось? Ты в порядке? — неожиданно смягчилась она.

— И вам доброе утро, Цуно-сан. Вы о чем вообще?

— Твои глаза. Ты чего это, плакал что ли?

— В смысле… — с непониманием в голосе всполошился я.

Я тотчас же проверил большими пальцами глаза. Действительно мокрые. Снова.

«Ой-ой-ой, как же не удобно-то, стыдоба какая!»

Приложив титанические усилия, у меня все-таки получилось сдержать в себе волну краски, то и дело пытавшуюся захлестнуть мое лицо в свою пучину. Я взбодрился так, что сон окончательно покинул меня.

— Да, похоже, что так, — не подавая никаких эмоций, монотонно ответил я.

Цуно-сан закрыла глаза и начала массировать переносицу, после чего устало вздохнула.

— Что же мне с тобой делать-то…

Я не удостоил этот вопрос ответом, так как было ясно, что он риторический. Да и на лишние неприятности из-за своего языка не хотелось нарваться.

— Ладно, все потом. Ты пока вставай, а я пойду приготовлю тебе завтрак.

Видимо, сегодня меня будут отчитывать не прямо в постели, а за завтраком. Хотя бы что-то. Не то что бы я был удивлен, такое явление в последнее время не редкость. Просто я уже порядком устал выслушивать. Надо будет теперь хотя бы неделю исправно походить на занятия, что ли.

Цуно-сан или же просто тетя Цуно — старшая сестра моей матери. По сути, единственный оставшийся мне родной человек после “загадочной смерти” моих родителей. Она тот человек, который заботился и ухаживал за мной все это время. Все эти долгие 10 лет. Я безумно ей благодарен за все, что она для меня делает. Я буду должен ей до конца своей жизни. До того как я начал учиться в старшей школе она жила со мной тут, в квартире родителей. Сейчас же она помогает мне лишь в материальном плане, иногда приносит что-нибудь покушать или как сейчас, может прийти и что-то приготовить. Работает в офисе региональным менеджером страховой компании.

Закончив чистить зубы, я набрал в руки холодной воды и резко окатил ею свое лицо, что бы обезопасить себя от утренних саморефлексий и смыть отголоски мыслей, преследующих меня с самого пробуждения. Получилось на троечку.

Ладно, все равно у меня сейчас не было достаточно времени, что бы спокойно зарыться в себя. Ведь я уже предвкушал разговор, который ждет меня на кухне. Взглянув на свое отражение в последний раз, я лениво, совсем не спеша, вернулся в свою комнату и сменил пижаму на домашнюю одежду, после чего поплелся на запах чего-то вкусного.

Как я, в общем-то, и ожидал, все было уже готово. Пройдя через дверной проем, который ведет в гостинную-кухню я увидел одновременно прекрасную и ужасную картину: рамэн, чей душистый запах манил меня с самой ванной и Цуно-сан, сидящая цербером по ту сторону стола, словно охраняя мой довольно-таки поздний завтрак.

Однако, порция на столе была только одна, что меня совсем не удивило, ведь все нормальные люди уже как 2 часа отобедали. Несмотря на это, я все равно решил из вежливости поинтересоваться, что же на этот раз заставило Цуно-сан воздержаться от приема пищи со мной за одним столом:

— Снова не будете есть?

— Да, что-то неважно себя чувствую. Похоже переела на работе, — со вздохом произнесла она.

Я прекрасно понимал, что это все ничто иное как накопившаяся усталость и стресс. Я знал как она пытается быть сильной, если не для себя, так хотя бы для меня. Как она тщательно старается не показывать мне как ей тяжело. Но в последнее время переработки совсем выбили ее из колеи. Еще и я ей на голову свалился со своими систематическими прогулами…

Видимо, у нее вместе со всеми силами держать все это в себе, закончилось и терпение. Так как уже в привычной манере она сверлила меня своим колким взглядом, что я мог заметить периферийным зрением. Я почувствовал, как мое лицо начинает краснеть и пульсировать от острого чувства стыда. От того, что все зазеркалье моей порядком подпорченной душонки отобразилось у меня на лице, я оцепенел. Посмотреть сейчас ей в глаза мне точно не хватало духу.

Единственное, что на что я сейчас был способен, это разглядывать весьма живописный пейзаж в ближайшем окне. Впрочем, погода тоже не сильно отличалась от тона нашей “беседы”.

Темная гуща облаков зловеще нависала над небольшим портовым городком, готовясь поглотить его своей стихийной силой. Это богом забытое место окончательно лишилось шанса на обычный, летний день. Ветер, слегка покачивая ветки деревьев, неспешно нашептывал панихиду ушедшим солнечным лучам.

— Ацума, мне уже в который раз звонят со школы, и угадай насчет чего я там выслушиваю? — прогремело с той стороны стола.

Я не нашелся что ответить. Окаменев с палочками в руках, я просто молча слушал. Если я открою рот за этим последуют еще большие неприятности.

— Почему ты прогуливаешь? Почему я должна каждый раз это слушать, за что ты так со мной? — вздыхая, взмолилась Цуно-сан. — Скажи, ты специально так делаешь, что бы меня позлить?

Уже было начав извлекать слова оправданий в ответ на такое голословное обвинение, я был перебит.

— Слушай, я понимаю что у тебя такой возраст, дело молодое, но это уже давно перешло черту. Ты ни во что плохое случаем не ввязался?

— Нет конечно! С чего вы взяли? Это тут совсем не при чем! — оживленно выпалил я.

— Тогда почему? Скажи мне причину прогулов, — требовательным тоном произнесла тетя Цуно. — Может тебя задирают местное хулиганье? Я в любой момент могу подойти к учителю и поговорить с ним.

— В этом нет никакой необходимости, Цуно-сан. Ничего такого со мной не происходит, — я отодвинул стул, встал из-за стола и поклонился настолько низко, насколько только мог. — Простите меня, пожалуйста. Я буду добросовестно посещать все занятия.

Вздохнув, тетя смягчилась в лице. Складки на лбу заметно разгладились и злое выражение лица исчезло. Она попросила что бы я немедленно поднялся и сел обратно за стол. Я не имел права ослушаться.

— Ацума, насчет утра. Я знаю, как сильно ты любил своих родителей. Как ты дорожишь всеми воспоминаниями о них, и в общем всем тем, что напоминает тебе о тех давно минувших днях, — нежно проговорила она. — Но послу…

Я перебил ее на полуслове.

— Цуно-сан. Прошу вас, прекратите. Мы уже говорили об этом много раз, вы знаете мое мнение. Больше мне нечего вам сказать.

Для меня это было самой больной темой. Тетя часто поднимала ее, но мое мнение на этот счет со временем нисколько не поменялось. Каждый раз, это было словно сковыривание корки старой раны, которая зарастала уже сотым слоем. Просто невыносимо больно.

— Да послушай ты! Они погибли 10 лет назад, в этом точно нет твоей вины. Мне тоже очень жаль, я тоже скучаю по ним. Для меня это тоже стало сильным ударом…

— Остановитесь, пожалуйста… — сомкнув пальцы у лица в замок, с закрытыми глазами шептал я, старательно пытаясь сглотнуть появившийся в горле ком.

Совсем не обратив внимания на мои вялые потуги остановить все это, тетя как ни в чем не бывало продолжала нещадно надрезать кое-как заросшую за большой период времени рану.

— Но это же не повод так грызть себя день за днем, в конце концов нужно позабыть прошлое, каким бы оно ни было и идти дальше! Я хочу тебе…

Дальше я не слушал. Я почувствовал как мои глаза начинают неумолимо намокать, как бы я не старался держать себя в руках. Вспоминая все, что вытекло из той раны, меня охватила небольшая дрожь.

***

10 лет назад, 7-летний мальчишка вернулся домой. Там он ожидал увидеть радостные лица своих родителей. Мигом сбросив обувь, он побежал искать их по комнатам. Не найдя искомое даже в комнатах, он принялся воодушевленно ждать, заняв себя вечерней трансляцией аниме-сериалов по телевизору.

Но никто не пришел.

***

Потом, все было как в тумане. Тетя, держащая меня за руку, какие-то другие взрослые, с которыми она вела разговор на высоких тонах. Многолетние безуспешные поиски родителей. Суды, на которых их после всего этого признали мертвыми.

Мертвыми! Да как так, как они посмели, почему?! Как их признали мертвыми, если их даже не нашли! Ни тел, ни улик. Ничего что с ними было бы хоть как-нибудь связано! Я просто не могу черт возьми в это поверить…

Меня распирало от бушующих в глубине меня чувств. Моя душа извивалась в агонии, источая ненависть, сожаление, гнев и скорбь. Я потерял связь с реальностью, погрузившись настолько далеко. Тихий скрежет зубов и неуклонно стекающие по моим щекам слезы — единственное что осталось от действительности, куда на секунду ворвалось:

— Да забудь ты!..

Все мое естество замерло. Я почувствовал, как с туго натянутой тетивы лука соскользнул палец. Сию секунду я вскочил со стула, откинув его назад.

— Заткнитесь! Хватит, вы ничего не знаете! Вы не знаете и капли того, что я пережил! — громогласно, со слезами на глазах прокричал я.

Цуно-сан застыла в оцепенении с открытым ртом, перебитая на середине предложения. Немного погодя, она осознала произошедшее.

— Ну, знаете ли! Я умываю руки! — злостно проговорила она, вставая из-за стола.

Дальше все прошло как будто за доли секунды. Тетя Цуно надела обувь и ушла, хлопнув за собой дверью. Меня обдал легкий ветерок, который подхватил падающую с вешалки кепку. Ту самую красную, уже порядком выцветшую кепку, которую когда-то давно подарил мне отец.

Внезапно, по всей крыше что то начало стучать. Полил дождь.

«Надеюсь, она не сильно промокнет…»