История 2: Родственники

Телефон зазвонил далеко за полночь, нарушив вязкую тишину ночной квартиры. Артём вздрогнул от неожиданности, сонно потянулся к телефону. Номер был знакомым — это бабушка. Но время, когда она решила позвонить, было гробовым, тревожным. Его пальцы сомкнулись на трубке, словно предчувствие чего-то дурного сковало всё тело.

— Алло? — голос сорвался на выдохе.

— Артём… внучек… — её голос звучал так, будто исходил из глубин деревянного гроба: хриплый, тяжёлый, приглушённый. — Дедушка… он умирает. Ты должен приехать… Немедленно.

Горло у Артёма пересохло.

— Бабушка? Что вы… что случилось? Вы дома? — дрожь в голосе предала его страх.

— Мы дома… — ответила она глухо, каждое слово звучало, словно через силу, как шаги человека, тащащего за собой смертельный груз. — Это его последняя просьба. Пожалуйста, приедь.

Что-то в её интонации вызвало в его душе панический отклик. Это была не бабушка. Не та, которую он знал. Но он решил списать странности на страх и усталость пожилого человека.

На рассвете Артём отправился в дорогу — нервный, потерянный. Деревня, где жили его бабушка и дедушка, всегда была местом уюта и воспоминаний, но в этот раз воспоминания начали подтачиваться первыми каплями тревоги. Когда его машина свернула на ухабистую грунтовую дорогу, что вела к деревне, за окном всё больше начинало походить на сцену из кошмара.

Мёртвые поля растянулись на километры, шершавая грубость земли словно отказалась быть плодородной. Деревня встретила его немым укором: насупившиеся дома с прогнившими крышами и выбитыми окнами, улицы без жизни и даже без звуков. Лишь пара жилых домов стояли чуть в стороне, яркими пятнами в этом царстве запустения, как упрямые осколки былой жизни. Однако, даже они, казалось, держались только на силе памяти своих обитателей, словно сражаясь с неизбежной пустотой, охватившей всё вокруг.

Смерть была везде.

Как только Артём подошёл к калитке бабушкиного дома, его охватил новый луч страха. Калитка, которая ранее безупречно покрашена и трещала от долгого зимнего стояния, теперь лишь цеплялась гнилой фурнитурой за остатки рамы. Забор утопал в диких зарослях, кусты и сорняки будто бы нарочно скрывали дом. Когда-то ухоженный двор, теперь походил на кладбище заброшенных воспоминаний.

Здесь больше не жили.

Он постучал в дверь. Звук его ударов разлетелся по всему дому, вернувшись к нему тихим, но повторённым эхом. Никакого ответа. Артём постучал второй раз: громче, настойчивее. Ничего. Всё вокруг казалось будто перешагнуло черту жизни. Собравшись с духом, он обхватил ручку двери — она оказалась незаперта.

Тоска и глухой скрип распахнувшейся двери обрушились на его плечи.

Запах ударил почти мгновенно: тяжелый, кислый, терпкий. Он вобрал в себя всё: сырость, прогнившее дерево и… что-то живое, но умирающее. Его желудок сжался, и на секунду возникло желание закрыть дверь, бежать, убраться прочь. Но перед глазами на мгновение всплыло лицо бабушки. Он глубоко вдохнул, закашлялся, но шагнул внутрь.

Тьма дома была осязаемой, густой, как густой дым. Стены, которые он помнил светлыми и увешанными старыми фотографиями, теперь поглотили все тени. Странное чувство всепоглощающего взгляда заставляло озираться из угла в угол.

— Бабушка? — голос Артёма звучал неуверенно, словно он боялся услышать ответ.

Ответ пришёл.

— Ты… пришёл? — голос раздался из глубин гостиной.

Знакомый, но… чужой. Он тянулся, словно скрежет по стеклу, и шагнул по нервам, как позвякивание ножа на фарфоре.

Артём пошёл вперёд, медленно, как будто вокруг лежали сотни невидимых капканов. Чем ближе он подходил, тем громче становился стук собственного сердца.

— Бабушка? Это ты? — звучало удушливо, как заклинание, которое не должно быть произнесено.

В гостиной всё осталось прежним — но в то же время всё стало не тем. Узкий луч света проникал через частично задёрнутые шторы, освещая лишь крошечные фрагменты комнаты: изодранное кресло, фарфоровую куклу на полке, замерзшую в мёртвой застылости, и стол, на котором стояла нагаром старая свеча. И там, среди наполовину засохших цветов, стояла бабушка.

Её лицо было обращено к окну, и не поворачивалось. Лишь голос продолжил.

— Ты ведь один… да, Артём? Ты пришёл… один?

Вот переработанный и дополненный текст, чтобы сделать его ещё мрачнее и более атмосферным:

— Бабушка? Что с тобой? Где дедушка?

— Он наверху, в своей комнате... он ждал тебя.

Её голос был сухим и пустым, словно колебался где-то между миром живых и мёртвых. Артём чувствовал, как спазм страха сковывает горло, но он не мог оторвать взгляд от её лица. Оно было мертвенно-бледным, с жёлтыми прожилками, будто пожираемое собственной тенью. Что-то в её глазах — или в их безжизненности — заставляло каждую клеточку его тела сопротивляться.

Но он всё же двинулся наверх.

На втором этаже пахло хуже. Намного хуже. Гнилостная сырость смешалась с кислым запахом металла. Артём осторожно поставил ногу на каждую ступеньку, но они предательски скрипели, словно предупреждая кого-то — или что-то, — о его приближении.

Когда он добрался до двери спальни дедушки, она слегка приоткрылась, точно его движение активировало одинокий остаток механизма. Он заглянул внутрь.

Комната тонула в тьме. Тусклый лунный свет пробивался через рваные шторы, отбрасывая странные зубчатые тени на пол. Запах здесь стал осязаемым, прилипал к горлу, вызывая слабое ощущение тошноты. Артём нерешительно сделал шаг внутрь.

Что-то шрА*уточило с кровати. Какое-то движение, едва уловимое, но оно заставило сердце Артёма сбиться с ритма. Его глаза начали привыкать к темноте, и он различил сидячую фигуру.

— Дедушка?

Ответа не было, только слабое ворчание, как у больного животного. Но фигура пошевелилась, и Артём различил лицо деда. Луч света скользнул по нему, и то, что он увидел, впилось в его сознание, как ржавый крюк.

Старик не был живым. Его кожа напоминала потрескавшуюся мёртвую маску, обвисшую до обнажения костей. Некоторые участки его лица превратились в чёрные пятна разложения, откуда изредка вытекала густая, темная жидкость с металлическим запахом. Один глаз полностью исчез, заменённый пустой, жуткой дырой — словно взгляд в бездну. Его рот был открыт, обнажая гнилые зубы и треснувшие дёсны, которые казались ненасытно острыми.

— Ты… пришёл… — прохрипел он неестественным, ледяным голосом, который словно исходил из самой глубины могилы.

В одно мгновение дедушка поднялся, двигаясь с пугающей, совершенно нечеловеческой скоростью, словно марионетка на рваных верёвках. Его тело дергалось, а каждое движение сопровождалось влажным треском мышц и суставов.

Артём отшатнулся, едва удержав равновесие. Его спина ударилась об дверь, но прежде чем он успел выбраться из комнаты, раздался тихий, но полный ужаса звук.

Она была за дверью.

Бабушка.

Артём обернулся; теперь её лицо было совсем близко, освещённое слабым светом из коридора. Губы разошлись в жуткой улыбке, неестественно растягиваясь, как если бы кожа могла разорваться. Её глаза не посмотрели на внука, они прожигали, просверливали, будто видели одну лишь душу — и жаждали её.

— Мы голодны, Артём… Ты пришёл… так вовремя, — прошелестела она с хриплым дьявольским наслаждением.

Она стояла на руках и ногах, как хищник, готовый к прыжку. Её когтистые пальцы скребли деревянный пол, оставляя глубокие борозды.

Артём пятился назад, бормоча молитвы, которые он уже отчётливо забыл, но это не помогало. Бабушка двигалась к нему плавно, как змей, загоняя его всё дальше в угол.

— Нет… Нет! — вскрикнул он, но крик лишь сделал тишину вокруг ещё давящей.

Сзади снова раздались звуки. В углу комнаты дедушка начал шевелиться. Он медленно поднял голову, его челюсть распахнулась, издав трескучий, пронзительный звук — ужасный, нечеловеческий вопль.

В панике Артём рванул по коридору, перескакивая через лестницу, но неровная деревянная ступенька поддалась. Он упал, ударившись о стену, и на мгновение весь мир залило красным.

Но боль спасла его.

Едва он поднялся, "бабушка" спрыгнула с потолка, её когти щёлкнули рядом с его лицом. Артём выхватил деревянный стул из кухни и с силой бросил его ей под ноги. Это не остановило её, она лишь рассмеялась, трескучим, влажным смехом, от которого в ушах звенело.

Он успел выбежать из дома. Его ноги несли его к машине, сердце отчаянно пыталось не остановиться прямо в груди. Но дорога не была пуста.

В лунном свете начали вырисовываться фигуры. Люди... те немногие жители деревни, которых он считал последними оставшимися живыми, шли к нему. Теперь их тела были похожи на иссохшую, изуродованную оболочку — гниющую плоть, тянущиеся руки, с рассохшимися, обломками пальцев.

— Беги… Артём… Иначе… — голос дедушки разносился странным, разноголосым эхом.

Толпа окружала его. Дверь в машину захлопнулась, когда когти впились в капот. Последнее, что Артём услышал перед тем, как крик смешался с тьмой ночи, — это слова бабушки. Они звучали сладким инеем:

— Мы давно тебя ждали…

Машину нашли спустя неделю. Никаких следов борьбы, автомобиль оказался в полностью рабочем состоянии и без внешних поломок, а следов владельца обнаружено не было.

_____

От автора:

Тг-канал с инфой по выходу глав и прочей инфой

https://t.me/destrosunofficiant