Искажение (1)

— Хана, это диссы.

— Поняла. — Её голос, обычно мягкий и мелодичный, сейчас звенел сталью.

В следующее мгновение к моим рукам, словно повинуясь невидимой нити, взлетели два пистолета — мои верные "Шепот Света" и "Полночь", которые находились у Ханы в карманах кофты. Хана начала проходить сквозь них, словно жидкий туман, оплетая сталь и кость оружия своей невидимой энергией. Наблюдать за этим всегда было… странно. Каково это — быть нейтрализатором? Быть живым проводником силы, способным усмирять хаос? Я никогда не понимал.

Под ее прикосновением "Шепот Света" вспыхнул лазурными рунами, а "Полночь" запульсировала черными, словно бездонные колодцы. Металл завибрировал, словно предчувствуя надвигающуюся бурю.

— Ариан, если ты не поторопишься, эти твари тебя на завтрак съедят. — В голосе Ханы прорезались стальные нотки.

— Хорошо, начинаю действовать.

Существа диссонанса… диссы. Порождения Хаоса. Появляются в местах, где грани Света и Тьмы становятся настолько тонкими, что сливаются в одно, порождая нечто противоестественное. Они — полная противоположность гармонии, живое воплощение смерти. Грубо говоря — сгустки нестабильной энергии, сотканные из частиц Света и Тьмы. Их форма постоянно меняется, словно калейдоскоп из света и теней, поэтому сказать, как они выглядят, попросту невозможно. Сегодня это парящая сфера тьмы, завтра — ослепительный ангел с когтями из обсидиана.

Я сжал в руках "Шёпот Света" и "Полночь". Самые обыкновенные пистолеты, переделанные мной в кузнице Старого Города. Но теперь, благодаря Хане, они плевались не пулями, а чистой, неописуемой энергией. Магией, отличной от всего, что я знал.

В нашем мире, измученном вечным противостоянием, существовало лишь два вида магии — Свет и Тьма. Каждая сторона гордилась своей силой, презирала другую. Но совсем недавно я узнал, что это — ложь, искусно сплетенная веками. Что на самом деле магии больше. Куда больше. Люди, обладающие этой "другой" магией, называются нейтрализаторами. Они — живые проводники, способные усмирять и перенаправлять потоки энергии, сдерживать хаос. Говоря проще — они сами по себе и есть магия, заключённая в хрупкое тело человека. И Хана — одна из них. Как повезло, что она согласилась быть моим напарником... иначе от меня давно бы остались одни воспоминания.

— Может, ты уже поскорее их прикончишь? — выдохнула Хана, голос прозвучал немного встревоженно, но сквозь эту тревогу пробивалась привычная ирония.

— Да, прости, задумался. — Я выдавил из себя подобие улыбки, стараясь скрыть нарастающее напряжение. Диссы никогда не были приятными противниками.

Набирая воздух полной грудью, я сделал резкий рывок, словно тетива натянутого лука, и с силой оттолкнулся от потрескавшейся земли. Сапоги с металлическими накладками гулко ударили о мостовую, когда я устремился прямо на одного из самых крупных диссонансов. Тварь зашипела, и клубы тьмы попытались меня захлестнуть, но я уже был слишком близко.

В бою с диссонансами моя тактика была проста, но эффективна: ближний бой и дальний бой — танец смерти, отточенный годами тренировок. Дальний бой — чтобы обездвижить, рассеять, заставить их хаотичную форму хоть немного упорядочиться. Ближний бой — чтобы прорваться сквозь их защиту и прострелить ядро, источник их грязного существования.

Ядро дисса могло находиться где угодно, словно спрятанное в лабиринте. Но, к счастью, оно всегда подсвечивалось — слабым, пульсирующим сиянием, которое пробивалось сквозь клубящиеся слои тьмы и света. Это маленькое окошко давало шанс, возможность нанести смертельный удар. Проблем с попаданием не было, проблема была подобраться достаточно близко.

Не тратя времени на лишние размышления, я бежал, словно одержимый, паля из "Шёпота Света" и "Полночи" на ходу. Лучи энергии вырывались из стволов, прожигая воздух и оставляя за собой шлейфы дыма. Они не убивали диссов сразу, скорее оглушали, дезориентировали. Некоторым удавалось увернуться, и тогда поток черной энергии обрушивался на мостовую, выкрашивая камни в зловещий багрянец. Другие, менее удачливые, взрывались фонтанами света и тьмы, ненадолго озаряя мертвые улицы.

С каждым выстрелом мое тело чувствовало отклик Ханы, её энергию, проходящую сквозь меня, словно электрический разряд. Я использовал ее силу, ее дар, но я никогда не забывал, что это не моя сила. И злоупотребление могло иметь серьезные последствия. Но сейчас, когда диссы надвигались со всех сторон, времени на раздумья не оставалось.

Сквозь пелену хаотичных вспышек и зловещего шипения, я видел свою цель. Крупный дисс, размером с небольшую карету, вздымался передо мной, словно живая буря. Ядро пульсировало в самом центре, словно зловещий маяк, маня меня в свою тьму.

Я пригнулся, уходя от хлынувшего сгустка черной энергии, опалившего воротник моей куртки. Мостовая вздрогнула от удара, и осколки камней взметнулись в воздух, словно стая встревоженных птиц. Это была моя возможность.

Выбросив "Шепот Света" и "Полночь" в одну руку, я выхватил из-за спины клинок, словно сотканный из самого света – "Рассвет". Лезвие опасно запульсировало, окутываясь плазменным ореолом. Сила Ханы хлынула во мне с новой силой, опьяняя и одновременно обжигая. Я чувствовал, как каждая клеточка моего тела наполнена ее энергией, готовой вырваться наружу.

"Рассвет" запел в моей руке, мелодией смерти и надежды. Клинок рассекал тьму, словно луч солнца, пробивающийся сквозь грозовую тучу. Я бежал сквозь хаос, сквозь шторм тьмы и света, "Рассвет" вёл меня вперёд, к заветному ядру.

Диссонанс взревел, ощущая приближение конца. Он попытался обрушить на меня всю свою мощь, выплёскивая волны темной энергии, затягивая в свой хаотичный плен. Но я был слишком быстр, слишком сосредоточен. Я уворачивался, перекатывался, словно призрак, сливаясь с тенями, которые сам же и создавал своими выстрелами.

В один миг, почувствовав идеальный момент, я подпрыгнул, словно взлетел, оставив позади земное притяжение. "Рассвет" взметнулся ввысь, словно крыло ангела, пронзая тьму своим сиянием. Я видел ядро – бледное, пульсирующее, отвратительное. Оно было так близко.

С диким криком, полным боли и решимости, я обрушил "Рассвет" на ядро. Лезвие вошло, как нож в масло, рассекая хаотичные энергии, словно воду. Пространство вокруг взорвалось ослепительным светом, поглощая тьму, аннигилируя её. Раздался оглушительный взрыв, от которого задрожала мостовая, и меня отбросило назад, словно пушинку.

Мир на мгновение померк. Затем, медленно, ко мне вернулось зрение. Я лежал на потрескавшейся мостовой, "Рассвет" валялся рядом, а над головой рассеивался последний след от диссонанса, словно утренний туман.

Я откашлялся, сплёвывая кровь, и попытался сесть. Тело ныло от боли, но во мне жила слабая, но упрямая искра жизни. Я знал, что это не конец, что еще многое предстоит сделать. Но сейчас, в этот момент, я мог позволить себе короткую передышку.

Ну, наконец-то, - услышал я голос Ханы, пробивающийся сквозь звон в ушах. – А то я уже начала волноваться, что ты решил медитировать с этими уродцами.

Я улыбнулся, несмотря на боль. — Ни за что на свете, Хана. Слишком уж они неприятно пахнут.

Я поднялся, подхватил "Рассвет", и, опираясь на него, как на верного друга, посмотрел на мертвый город. Нас ждали новые диссонансы, новая тьма. Но у нас был свет. И пока этот свет горел во мне и в Хане, мы будем сражаться. До конца.

**

Город Либерт, вопреки своему названию, сегодня казался каким-то особенно несвободным. Обычно залитый мягким светом магических фонарей, сейчас он словно поблек, словно свет и сам устал от вечной борьбы с тьмой. Город, где никогда не запирали двери и преступность была легендой, сейчас казался напуганным.

Может это как то и связано, но этот город владеет магией света, поэтому тут так спокойно.

— Хана, слушай, а куда нам идти?

— Ариан, ты идиот? Ты что, после каждой драки с диссами память теряешь? Мы вообще-то живем в одном и том же доме!

— Да, точно, прости.

— Ну ты и дырявая бошка, — фыркнула Хана и гордо повернула голову в сторону. Наверное, обиделась. Она вообще обижалась чаще, чем диссы появлялись в районе Либерта. Но я знал, что она не зла. Просто скрывает свою тревогу за меня.

Пока мы шли куда глаза глядят, в толпе, словно ледяной ветер, пронеслись шепотки: "Мэр... умер... неожиданно..." Голоса были приглушенными, полными неверия и страха. Это было как гром среди ясного неба. Мэр... человек, который, казалось, и был самим светом Либерта...

Мне стало не по себе. Может быть, эта нестабильность, эти усиленные потоки энергии, эти сильные диссы... Может, все это взаимосвязано. Может, мы опоздали. Может, тьма прокралась в самое сердце Либерта.

Я ускорил шаг, чувствуя, как Хана идет следом. На этот раз она молчала. И это молчание пугало меня больше, чем любой взрыв дисса.

— Слушай, Ариан, ты же помнишь кто ты?

Хана смотрела на меня в упор, и в ее глазах плескались тревога и… страх? Хану я боялся напугать едва ли не больше, чем дисса, а тут…

— Да, помню. И, если честно, лучше бы забыл.

Она нахмурилась, недовольная моим тоном.

— Ариан, это не шутки. Ты носишь в себе дар, силу, способную уничтожить весь мир… но и поглотить тебя самого. Тебе ни в коем случае нельзя использовать свою силу не подумав. Прошу, когда мы узнаем кто убил мэра, не действуй бездумно.

Ее слова эхом отдавались в моей голове. Кто я такой? Проклятый или избранный? Спаситель или разрушитель? Я до сих пор не знал ответа на этот вопрос. Сила Экватора, что текла в моих венах, давала мне возможность сражаться с диссонансами, защищать Либерт. Но эта же сила – как пожар, который, вырвавшись из-под контроля, мог сжечь все дотла.

— Хорошо, я постараюсь.

"Постараюсь" – это было все, что я мог ей обещать. Потому что я знал себя. Знал, что стоит увидеть тьму, запятнавшую этот город, мою руку сама потянется к клинку, а Свет и Тьма– не спросив моего разрешения – рванутся на волю.

Хана вздохнула.

— Не надо стараться. Просто помни… Ты не один.

Она коснулась моей руки, и по телу пробежала теплая волна. Энергия Ханы всегда успокаивала, заземляла меня. Она была моим якорем, моим светом во тьме. Но даже ее прикосновение не могло унять ту зловещую дрожь, что поселилась у меня внутри.

Мы шли по безмолвному городу, словно по кладбищу. Шепот об умершем мэре становился все громче, все настойчивее. В глазах людей – растерянность и ожидание беды. И я знал, что это только начало.

Вдруг, из переулка выскользнула тень, хрупкая фигурка, закутанная в темный плащ. Остановившись перед нами, фигура медленно подняла голову.

Это была Эйра, юная помощница мэра. На ее лице застыла маска ужаса, глаза горели лихорадочным огнем.

— Это… это не диссы, — прошептала она, словно боясь, что ее услышит кто-то еще. — Это… это что-то другое. И оно внутри города.

Эйра задрожала, схватившись за мою руку.

— Ариан, пожалуйста, сделай что-нибудь!

В голосе Эйры звенело отчаяние, такое несвойственное ей. Сколько мы знакомы, она всегда казалась нерушимым оплотом спокойствия и уверенности. А сейчас эта хрупкая фигурка тряслась передо мной, как осенний лист на ветру.

Я взял ее руки в свои, чувствуя, как они ледяные.

Такая красивая девушка с голубыми, как цвет неба волосами и как лазурит глазами не могла позволить себе плакать. Но сейчас она не могла сдержаться, и я понимал ее. Мэр был ее отцом. Я знал, как сильно она его любила, как гордилась им.

— Эйра, дыши. Просто дыши, — попытался успокоить ее я. — Расскажи, что знаешь. Что это за "Искажение"?

Хана тоже подошла ближе, ее обычно суровый взгляд смягчился. Она обняла Эйру за плечи, стараясь передать ей хоть немного своего спокойствия.

— "Искажение"... Это… это легенда, — с трудом выговорила Эйра, вытирая слезы. — Говорят, что где-то глубоко под Либертом спит древнее зло созданное страной, где царит тьма. Страна противоположная свету, где используют магию тьмы. "Искажение"... оно ждет своего часа, чтобы поглотить наш свет, превратить город в подобие тех мест, откуда приходят диссы.

— Чушь какая-то, — проворчала Хана, но я видел, что она тоже встревожена. Она отлично знала, что легенды в нашем мире часто оказывались правдой.

— Мой отец… он много лет изучал эту легенду, — продолжила Эйра. — Он верил, что "Искажение" можно остановить. Но как… он так и не успел сказать. Незадолго до смерти он стал очень нервным. Говорил, что чувствует, как что-то меняется… что "Искажение" просыпается.

— И ты думаешь, что это "Искажение" убило его? — спросил я.

Эйра кивнула.

— Я уверена. Это не было естественной смертью. Кто-то или что-то помогло ему уйти. Кто-то, кто хочет, чтобы тьма победила.

Я сжал кулаки. В Либерте никогда не было убийств. Это было невозможно, если верить в легенду о Светлой Магии что правит здесь. Но теперь… теперь все изменилось.

— Где он был в последний раз? — спросила Хана.

— В библиотеке, — ответила Эйра. — Он проводил там целые дни, изучая древние тексты. Он что-то искал, какую-то подсказку…

— Тогда пошли в библиотеку, — сказал я, чувствуя, как во мне закипает ярость. — Нам нужно узнать, что знал твой отец. И если кто-то причастен к его смерти… он заплатит.

Я посмотрел на Хану, она кивнула в ответ. Мы оба знали, что это больше, чем просто расследование убийства. Это война за будущее Либерта. И мы собирались в неё вступить.