Глава 1.0

Работа у Савады не бей лежачего: телефонная линия техподдержки для чайников в компьютерных делах. Знай себе сиди, задрав ноги в полосатых чулках на стол, да отвечай на тупые вопросы вроде «У меня компьютер мышь не видит! Что делать?!» Нет, Тсунаеши на клиентов не злилась, всего лишь не понимала, как можно до подобного довести родные ноутбуки.

Вообще, официально значилось, что в техподдержке во вторую смену (как раз после школы) пашет Савада Нана, но мать семейства не знала, что окончила какие-то там курсы и где-то там работает. Примерная домохозяйка не видела порой дальше собственного носа. Это нисколько не мешало Тсунаеши мать любить и оберегать.

Работа девушку вполне устраивала не только благодаря дополнительному заработку, но и потому, что позволяла заниматься собственными делами, не выходя из дома. Начальство выдало телефонный номер, отчеты принимались по почте.

— Горячая линия компьютерной поддержки, Нана слушает, — привычно отбарабанила Тсунаеши, воюя с противной биологией. Та поддаваться не собиралась, кролики ни в какую не хотели спариваться.

— Зверек…

— Хибари-сан, я не умею чинить то, что было убито тонфа!

— Двойная оплата.

— Воскрешать из мертвых — тоже.

— Я приду через пятнадцать минут.

Тсунаеши вздохнула, сделала в отчете пометку «16.00 — Хибари-сан» и принялась готовиться к визиту гостя. То есть убрала со стола чертежи, расчистила среди завалов запчастей и механизмов место для сидения и вытащила на свет «косметичку» — сумку с полнейшим из возможных набором инструментов на все случаи жизни.

В принципе, от позорного изгнания из школы Саваду спасала только должность внештатного системного администратора и технического мастера на все руки. Иначе ее давно поперли бы за отвратительные отметки по родному японскому.

Существуют такие люди, про которых говорят «математический склад ума». Они способны считать без калькулятора, знают наизусть алгебраические формулы, но слова не способны порою написать без ошибок. Тсунаеши относилась как раз к таким людям. В начальной школе катаканой и хираганой она буквально изнасиловала себе мозг, вызубривая каждый иероглиф по несколько дней. Английский не выучила бы, если бы не общалась с коллегами из других стран. Зато математику проглатывала, не замечая.

Ее спасали лишь высокие отметки по точным наукам и участие в соревнованиях. Преподаватели, скрепя сердце, скрипя зубами, чуть ли не плача, выводили проходной балл. Тсунаеши в принципе никогда не закрывала глаза на собственные недостатки. Впрочем, предстоящие экзаменационные перспективы стали куда более радужными с тех пор, как Шоичи собрал первую полностью функциональную модель мини-передатчика. Тсунаеши закрепила его в одной из сережек и в кои-то веки, с помощью Шо-тяна и всезнающего Гугла, к священному ужасу преподавателей, не завалила тест по литературе. Еще бы линзы добавить, такие, чтобы собеседник видел, о чем идет речь, и не приходилось бы шептать, но на это требовались средства. Не то, чтобы деньги являлись проблемой… Проблемой являлась, скорее, закупка необходимых материалов, многие из которых были чрезвычайно редкими.

— Тсу-чан, к тебе друг пришел! — прокричала снизу мама.

И в этот момент кто-то оказался на линии. Тсуна щелкнула по наушнику, поправила микрофон, прилегающий к щеке, слушая панический щебет какого-то явно блондинистого создания. Махнула рукой появившемуся семпаю, чтобы ставил проблему на стол. Хибари Кея с недовольной миной бухнул ноутбуком, а затем плавно опустился на расчищенное место. Красив, что говорить, все девчонки, несмотря на бунтующий инстинкт самосохранения, по нему сохли. Эти глаза цвета грозы… эти темные волосы… изящные черты лица… Тсунаеши уже видеть их не могла — настолько жалко становилось причину очередной встречи с Хибари.

Она внимательно осмотрела ноутбук. Странно, но внешних повреждений, кроме явного стресса у механизма от тесного общения с главой Дисциплинарного комитета, не имелось.

— Уважаемая клиентка, — черт бы побрал кодекс компании, обязывающий даже к самым… самым… непонимающим представителям рода человеческого обращаться с достоинством, когда хочется перегрызть глотку. — Определенно поможет, если вы… — пойдете куда подальше, ибо от вас отказалось уже четыре оператора, Тсуна — последняя. Но этого девушка, разумеется, произнести не могла, хотя определенно стала бы героиней для своих коллег. Проблемную клиентку она узнала — куда без этого. Но для спорных случаев на всех линиях велась запись разговоров.

Девушка подробно расписала, что сделать и как с «непослушной» программой.

— И напоследок: менять ничего не рекомендую, хрупкий баланс ошибок, компенсирующих друг друга, заставляет программу работать.

Ну, не удержалась, с кем не бывает!

Если переводить значение именно этого хмурого выражения лица Хибари-сана на человеческий, то нелюдимый мизантроп-ГДК просто и незатейливо ржал. Тсунаеши в такие моменты со священным ужасом вспоминала, что свидетелей убивают.

— Тсу-чан! — мама появилась на пороге как раз, когда восторженная клиентка распрощалась. — Тсу-чан, я тут подумала о репетиторе…

— Но, мам, я же сказала, что все исправлю! — взвыла Тсунаеши. Разговор о дополнительных занятиях заходил далеко не первый раз, но Тсуне удавалось как-то избегать «наказания».

Хибари невозмутимо пил чай — ржал, зараза, сто процентов! Зыркнуть бы на него, но инстинкт самосохранения еще не отказал Саваде.

Самое обидное, что идея вновь пришла маме в голову именно сейчас, когда они опробовали в деле мини-передатчики.

— Нет, Тсу-чан! — удивительно решительно произнесла обычно мягкая и добрая Савада Нана. Карие глаза ее зажглись потусторонним огнем. Хибари с любопытством выгнул бровь, а по спине Тсуны пробежали мурашки размером со слона. Мама в азарте — вещь страшная. — Я это слышала уже не раз! Пришла пора приступить к решительным действиям! У тебя на носу экзамены.

— Ну, че-ерт…

— Тсу-чан, что за выражения! — возмущенно воскликнула мама. Затем передала зеленоватый листок-рекламку. — Смотри, нашла сегодня в почтовом ящике. «Профессиональный репетитор сделает из вашего ребенка лидера нового поколения!» — Нана буквально светилась от восторга, нараспев декламируя строки с листовки. — Я уже позвонила и договорилась о встрече.

— Твою мать! — выругалась Тсуна, когда Нана вышла из комнаты. Имя репетитора девушке крайне не нравилось. — Твою же мать!

— Проблемы, зверек? — осведомился пытливо Хибари, рукава накинутого на плечи пиджака металлически звякнули.

— Нет, скорее… геморрой. Мелкий и приставучий, — Тсуна сморщилась и отпила свой чай, едва теплившийся, но все равно очень вкусный. Умела мама заваривать, ей вот никак не удавалось — всегда напиток передерживала. Зато кофе выходил выше всяких похвал.

Итак, когда она была молода и наивна — в лет пять все такие — на прогулке она познакомилась с Шо-тяном и его кузеном из Америки Спан-тяном. Выговорить имя «Спаннер» без двух передних зубов представлялось крайне сложным делом. Мальчишки в свою очередь зависали у дяди Шоичи, который служил в особом отделе Правительства и прибыл отдохнуть после того, как его ранили на задании. Он заметил выдающиеся способности беззубой малышки в вычислениях и вплотную занялся навыками всех троих. В Намимори в разгар лета невыносимо скучно, особенно если ты полный сил мужчина в самом расцвете лет, а врачи запретили перенапрягаться и вредить здоровью любым доступным — и не доступным, на всякий случай — способом.

Дядя Касу — коренные зубы к тому моменту еще не выросли — помимо обычных миссий, занимался программированием и защитой сети от атак хакеров. Показывал, объяснял, радуясь, что дети схватывают на лету. Ну, от Шоичи и Спаннера этого можно было ожидать — в семье Ирие все поголовно рождались с высоким уровнем интеллекта. К примеру, старшую сестрицу Шо-тяна к тому моменту уже завербовали во внутреннюю безопасность, а мать Спаннера работала, кажется, профессором в МТИ.

К четырнадцати годам зубы отросли, а вот косички, наоборот, были безжалостно острижены. Дядя Кацусиро, вытирая скупую мужскую слезу гордости, во время очередного отпуска объявил, что научил всему, что знает сам, когда детишки взломали компьютер его напарника и переслали фотографии крайне сомнительного содержания. Кажется, Кацусиро Ирие впоследствии получил за них ящик саке и клятвенное заверение «Больше никаких корпоративов!». Впрочем, Тсунаеши такие подробности волновали мало — в первую очередь девочка хотела узнать, где же шляется ее папа, благородный трудяга-шахтер, которого она не могла найти в списках ни одной нефтедобывающей компании. Даже горную промышленность прошерстила — ничего. Зато наткнулась на весьма интересную запись «Савада Емитсу, советник по внешней безопасности головного офиса корпорации Вонгола».

С этого и начались ее проблемы. Что такое Вонгола, с чем ее едят, девушка узнала через пару месяцев осторожного наведения справок. Несколько недель плакала по ночам, не могла спать от кошмаров, в которых за нею, носительницей какой-то важной крови по отцовской линии, приходили страшные мафиози и утаскивали в свой злобный теневой мир Италии. Вонгола в этом мире стояла на первом месте, славилась особой кровожадностью, жестокостью и прочим, от чего законопослушным программистам нужно держаться подальше.

Затем пришел черед паники — Тсунаеши спешно делала себе фальшивые документы, ради такого рассказав правду Шоичи и Спаннеру. Друзья подержались за животы от стресса, флегматично похрустели леденцами и согласились помочь. Стопка документов в потайном ящике под половицей в комнате Тсунаеши обновлялась каждый год, являясь наполовину легальной, так как пути компания использовала официальные, но вот личностей таких попросту не существовало.

После паники наступила пора цветения, то бишь злости. Нет, Тсунаеши искренне благодарна была отцу за его скрытность, за то, что не втягивал в неприятности, но… За ней все равно следили, пусть и не так пристально, как могли бы. Слава Ками, Шо-тяна со Спаннером не заметили, но отныне к друзьям девушка выбиралась лишь по вечерам и через окно. Соседи посматривали странно, сочувствовали Нане, та непонимающе улыбалась, а Тсунаеши обдирала коленки и локти.

Идиллия семьи Савада, что сказать.

Именно злость привела к мысли немножко ограбить папашу. Так сказать, взять наследство досрочно, пока он действительно коньки не откинул. В мафии это дело вообще быстрое.

Несколько миллионов на скрытном-скрытном-скрытном счету, доступ к которому имелся лишь у Тсуны, метания папаши, хаос и несколько несчастных мафиозных хакеров, на которых она перевела стрелки, немного успокоили нервы и гарантировали, что сбежать она всегда сумеет, даже при необходимости пластику себе сделает. Мысль утешала и возвращала немного прежнюю Тсунаеши.

Аркобалено — еще одна проблема из мира мафии. Сильнейшие люди, мастера своего дела, проклятые кем-то младенцы. Кто в науке лучший, кто в убийствах — короче, кто во что горазд. Реборн из них обладал самым противным, можно сказать, паскудным характером — это Тсунаеши вычитала из слезливых писем молодого Дино Каваллоне, посланных электронкой его другу Супербии Скуало. В них подопытный репетитора не скрывал своих чувств и жаловался вовсю, за что получал еще больше, если судить по следующему графоманскому шедевру. Реборн умел читать мысли и как навороченная зубная щетка проникал в трудные места, отрываясь на рабах по полной. Тсунаеши вовсе не улыбалось просыпаться от электрошока, а домашние задания делать под угрозой взрыва привязанного к стулу динамита.

Надо что-то решать, и быстро.

— Хибари-сан, вот ваш компьютер, а теперь простите, мне пора бежать-до-свидания…

Никто и никогда, если судить по округлившимся, как у совы, глазам главы Дисциплинарного комитета, не выгонял его так беспардонно и настойчиво. Хибари ушел, трепетно прижимая к груди заработавший ноутбук, но обещал вернуться. С обнаженными тонфа и списком вопросов.

Какое счастье, что Тсунаеши к тому времени в Намимори уже не будет!

— Ма-ам! — крикнула она со всей силы. — Ты ведь не возражаешь, если я полечу навестить папу?

Нана поднялась через пару минут, удивленная, вытирая мокрые руки полотенцем. С кухни доносился сладкий запах творожной запеканки. Тсунаеши сглотнула слюну, но гордо отказалась от мольбы желудка спуститься вниз. Если не смотается сейчас, спокойствия ей не видать.

— Так срочно? Что-то случилось, Тсу-чан?

— Соскучилась по нему, сил нет! — улыбнулась Тсунаеши.

— Ах, моя милая! — Нана всплеснула руками. — Конечно-конечно, поезжай. Только ненадолго, у тебя еще экзамены.

— Помню, мам, буквально на пару дней. Хочу узнать, как у него там дела… на скважине…

— Ох, передай ему от меня привет. Скажи, что жду, люблю…

Нана присела на краешек кровати, перечисляя все, в чем Савада Емитсу по ее мнению нуждался. Тсуна пламенела ушами и сразу цензурила поток влюбленной словесности — передавать такое попахивает инцестом, который ни она, ни тем более Емитсу не практикуют.

В рюкзак отправилась в первую очередь «косметичка» с активированной защитой, чтобы не засекли в аэропорту. Они уже проверяли ее в действии, когда Спаннер отправлялся на родину, а затем возвращался — все работало идеально, но патентовать свое изобретение не стали. Во избежание, так сказать. Затем нелюбимые платья, подчеркивающие не менее нелюбимый нулевой размер, но зато не скрывающие любимых полосатых чулок. До определенного момента Тсунаеши не планировала скрываться. Но только до определенного.

Она собралась как раз к окончанию рассказа зарумянившейся Наны.

— Я все поняла, все передам, мам. Ну, почти все…

— Ох, моя Тсу-чан такая взрослая! Будь осторожна, не разговаривай с незнакомцами…

— Да-да, поняла. Спасибо, мам, и до свидания.

— До свидания. Буду ждать!

За вылетевшей из дома Савадой Тсунаеши разве что не дымился асфальт.

Надо ли говорить, что прибывший на следующий день репетитор свою подопечную так и не увидел?