Глава 1.0

Он перешел порог зала, где уже собрались многие его собратья, и направился вдоль комнаты к главному трону, освещенному яркими лучами теплого света. Другие божества, расположившиеся вдоль стен этого зала, смеряли его ненавистным взглядом, полным отвращения, зная, что его появление предвещает лишь беды и несчастья для жителей их земных владений. Его звали Хидж. Он был покровителем войны, жаждущим лишь зрелищ и убийства, кровавым тираном как царства божественного, так и земного. Королевство, поклонявшееся ему и находившееся в его непосредственном подчинении, на протяжении многих веков не оставляло попыток завоевать земли, принадлежавшие другим божествам. Ни одно божество не могло напрямую влиять на события, происходящие на их владениях. Однако поклонение такому жестокому божеству за многие века существования королевства превратило его жителей в диких варваров, не знающих ничего, кроме желания завоевывать всё, что им не принадлежит.

Внешне Хидж совсем не походил на бога войны. Будучи выше ростом большинства божеств, он также был худощав, имел нежную кожу и длинные струящиеся волосы. Он не носил ни доспехов, ни оружия, держа в руке лишь длинную трубку, от которой поднималась белая нить дыма. Вместо крепких лат на нем была надета мантия, подол которой длинным шлейфом следовал за божеством.

Расположившись на троне, Хидж посмотрел на окружавших его богов, не смевших произнести ни слова вперед него. Довольная и пугающая улыбка появилась на его женственном лице, и он дал знак богу, сидевшему по его правую сторону.

— Дорогие братья и сестры! Давайте же поприветствуем нашего великого и непоколебимого правителя Небес и Земли! Да здравствует Хидж! — продекламировал Зирд, поднявшись с трона и опустившись на колено перед своим повелителем. Как бы другие боги не презирали его, игнорировать могущество Хиджа было невозможно, поэтому все последовали примеру своего брата.

— Все нашли своего приемника?

Божества начали пересматриваться, будто задаваясь немым вопросом. Являясь следующим в иерархии богов, Зирд решил взять на себя непростую задачу, ведь все прекрасно знали, любое действие могло ввести главное божество в бешенство. Один их отец мог знать, что тогда случится.

— Хидж, остались только Вы. Остальные уже нашли приемников для следующих божественных игр.

— Что же, тогда и мне следует поторопиться, до начала игр осталось совсем немного. — В одно мгновение лицо божества наполнилось решимостью, а от недавней улыбки не осталось и следа. — Негоже абсолютному правителю терять трон по вине собственной лени.

***

— Я схожу за дровами. Если придут за дичью, пока меня нет, то она лежит в подвале. Отдашь все, что там есть, нашу часть я уже припрятал в другом месте.

— Тетушка говорила, что в нашей округе недавно появились разбойники. Пожалуйста, будь осторожнее.

— Опять начинается. Риза, я уже не маленький мальчик, как-нибудь постою за себя. Если есть время беспокоиться, то иди лучше займись чем-нибудь полезным.

Девушка разочарованная тем фактом, что её собственный брат отвергает всякую заботу, обиженно отвернулась и, хлопнув дверью, закрылась в своей комнате. Киз всегда был по своей натуре крайне инфантильным; сейчас же он и вовсе не понимал, почему его родная сестра так печется о нём.

С тех пор, как родители покинули их и присоединились к царству богов, Киз и Риза выживали вместе, как могли, конечно, не без помощи других жителей их небольшой деревушки. Она расположена недалеко от города Карстл, являющегося второй, южной, столицей их королевства. Ни брат, ни сестра никогда не были дальше этого городка, поскольку ни сейчас, ни при родителях денег не было, соответственно, и путешествия по королевству и миру были не более чем мечтой. Деревню, где они жили, тяжело даже назвать деревней. На её территории находилось лишь четыре дома, один из которых принадлежал Кизу и Ризе. В самом крупном срубе жила семья старосты деревушки. В третьем доме жила семья фермеров, пожилая пара, дети которой в поисках заработков отправились в Карстл. Для них Киз и Риза были почти как собственные внуки, помогавшие им в быту. Последний дом был загадочным строением, пустовавшим уже многие годы, еще задолго до рождения ребят.

Дрова, за которыми отправился Киз, предназначались для жившей по соседству пожилой пары, ведь в их возрасте заниматься подобным трудом было почти невозможно. Им удавалось следить за своей фермой, в остальном же им помогали либо Киз, либо Риза. Мальчуган шел размеренным шагом в сторону леса, где он обычно собирал хворост. Там было относительно безопасно, поскольку недавно авантюристы из гильдии Карстла отловили тамошних опасных зверей и даже монстров. Однако Киз, как и его сестра, уже слышал, что в здешних краях видели разбойников. Место разъяренных зверей заняли жадные и не менее жестокие люди.

«По крайней мере, они меня не убьют, максимум продадут рабом на аукционе...» — подумал Киз, пробираясь через кустарники к высохшему дереву, которое он решил срубить на дрова. С тех пор, как не стало родителей, единственное, о чем он мог думать, это благополучие его сестры. Он понимал, что никому, кроме неё не нужен, что в столице, что во всем остальном мире он не более чем сирота-деревенщина, который только и умеет, что рубить дрова и охотиться на мелкую дичь. Несмотря на то, что продажа улова позволяла им не умереть с голоду, в городе было полно таких же и даже куда более умелых охотников, чем он. Сделать его рабом - было бы в какой-то степени благословением, а не наказанием или худшим исходом жизни. Будь добровольное рабство гарантией того, что его сестра будет жива, у неё будет еда и кров над головой, он без капли сомнения отдался в руки работорговцев в Карстле.

Прошло полдня, успешно справившись со своей миссией, Киз сложил дрова на импровизированную платформу и потащил её через густой лес. Пройдя большую часть пути, он обнаружил в стороне деревни высокий столп дыма, обычно такой можно было увидеть лишь во время празднований или в дни подношений богам, когда всей деревней организовывали огромный костер. Инстинктивно Киз сжал топор, который он держал в руках, потому что огонь никогда не сулил ничего хорошего. Он оставил дрова и побежал к деревне. Чем ближе он был, тем сильнее становился дым и жар. В итоге перед ним предстала ужасающая картина, дом фермеров пылал словно подожженный стог сена, его хозяев нигде не было видно.

Впрочем первое, что забеспокоило Киза, — это его сестра. «Где сейчас Риза?!» — подумал он и побежал к своему дому, находившемуся недалеко от горящего сруба. Там, он увидел открытую нараспашку дверь. Зайдя внутрь, Киз опешил и не сразу осознал, что буквально в метре от него находились двое людей. Первый был высоким, мускулистым мужчиной в немного потрепанной, но с виду дорогой одежде. На голове его был платок, а в каждом ухе по несколько золотых сережек. Даже вид со спины внушал страх. Второй мужчина был кардинально отличался от его спутника. Если бы Киз встретил их в иной ситуации, то подумал бы, что страннее парочки никогда не видел. Мужчина был низенький, не выше самого Киза, в очках и очень грязном, с множеством заплаток пальто.

Услышав, как Киз забежал в дом, они удивленно обернулись, поскольку не ожидали новых гостей на своей вечеринке. Лицо высокого мужчины было безобразно и уродливо, полное шрамов оно искажалось в ехидной улыбке. Его напарник даже не стал смотреть на Киза, лишь махнул рукой и повернулся обратно. Он явно не питал никакого интереса к юноше, зато всё его внимание было приковано к прекрасной девушке, чье окровавленное тело было приколото ножами к стене дома. В тот момент, когда пара мужчин, повернувшись, открыли взору Киза ужасающую картину, в его душе что-то оборвалось. Под наплывом эмоций мальчишка потерял контроль на своим телом, его колени подогнулись, и он упал на пол без сил, не отрывая взгляда от обезображенного тела сестры.

— Какой пылкий малый… Оставь его, не стоит пачкать руки об этот кусок дерьма. Лучше полюбуйся, как она прекрасна! Эта белоснежная кожа, белёсые волосы и кровь, сверкающая будто тысячи рубинов на солнце. Ради этого стоило забежать на этот отшиб! — Восхищенно заявил мужчина, едва касаясь руками тела Риз. — Благо, староста попался сговорчивый, и он не пойдет докладывать о нашем отдыхе страже Карстла.

— У Вас своеобразные вкусы, господин. По мне так лучше просто поубивать всех и каждого, тогда и со старостой не пришлось бы договариваться. — С той же гнусной ухмылкой заявил бугай.

Киз слышал отголоски их разговора, не понимая, о чем идет речь. Он все ещё не мог осознать, что произошло. Пока эта двоица говорила, Киз, не найдя сил подняться, прямо на четвереньках стал волочиться в сторону сестры.

— Тебе не дано понять элегантную красоту кровопускания, особенно такой поразительной красавицы. Что же, нам тут больше делать нечего, можем дальше идти к нашему новому укрытию. - бросив безразличный взгляд на ползущего мальчишку, он дал знак своему подчиненному.

В тот же миг размытый образ окровавленной сестры потемнел, и мальчик потерял сознание. Бугарь пнул его в живот с такой силой, что тот отлетел в противоположный конец комнаты. Перевернувшись несколько раз, тело Киза безжизненно рухнуло на деревянный пол.

***

Киз очнулся спустя некоторое время, подумав, что это был лишь сон, пока не встретился лицом к лицу с суровой реальностью. Риза, его сестра, всё еще была приколота к стене. Она висела словно безжизненная кукла, утратившая былой румянец. Киз поднялся сквозь боль, подойдя к Ризе, он протянул руку, чтобы коснуться её лица. Ситуация настолько пошатнула его сознание, что ему казалось, что это сон, видение, что угодно, но не реальность. Сняв её со стены, он обнял сестру так крепко, как он только мог. В этот момент он увидел старосту и пару его сыновей на пороге дома.

— Держите его! Это он поджег дом! Ещё и сестру прикончил, тварь такая! — прокричал староста, и двое крепких молодых людей быстро направилась к Кизу.

— Что это означает… — растерянно пробормотал Киз, не отпуская из объятий тело сестренки. Всё, что он слышал до этого времени, накатило на него громадной волной: слова бугаря, его господина, реплика старосты. В считанные мгновения непонимание сменилось гневом, Киз аккуратно положил тело сестры на пол и схватил один из ножей, которыми была прикована его сестра. Окровавленный нож, скорее напоминавший полноценный клинок в руках невысокого мальчишки, был направлен в сторону старосты и его детей. Киз осознал всю горечь и ужас ситуации, он понимал, что скорее всего его тоже сейчас не станет, как и сестры. Тем не менее, сдаваться без боя он не собирался.

Один из сыновей тот, что повыше, увидев Киза с ножом, подумал, что эта мышка с зубочисткой настолько напугана, что даже не сможет им взмахнуть. Он разогнался и со всей силы кинулся на Киза в попытке схватить его, но что-то пошло не так. Когда противник приблизился к нему, Киз резко принял стойку и профессиональным движением дровосека, движением, которое он уже несколько лет повторяет почти каждый день, он рассек ножом пространство перед собой.

Время для него остановилось, наблюдая за траекторией ножа, он почувствовал, как лезвие впивается в бедро сына старосты. В следующее мгновение из раны хлынула кровь. Даже не столько от боли, сколько от удивления сын старосты рухнул на пол, смотря на струящуюся из вены кровь, и попытался остановить её руками. Киз выронил из рук нож, увидев кровь его сознание наполнилось воспоминанием о произошедшем ранее, всё, что было перед ним - это кровь его сестры. Ему стало так плохо, что он не выдержал, и прямо на месте его стошнило. Воспользовавшись моментом, второй сын одним ударом в голову вырубил Киза.

***

Телега, запряженная волами, тряслась и ехала по дороге в направлении города. Повозчик, хлестая бедных животных розгами, торопил их, потому что ему нужно было успеть добраться до города до захода солнца. Небо было затянуто тучами, поэтому трудно было сказать, как скоро зайдет солнце. Он обязался доставить очень важный груз, за что ему должны были отсыпать парочку бронзовых монеток, что случалось нечасто.

С телеги послышалось неразборчивая речь. Повозчик развернувшись вскрикнул - Что ты мямлишь там, а ну заткнись, тварь помойная! - одновременно ударив человека теми же самыми розгами, которыми он поторапливал животных. Хотя в его глазах этот человек был даже ниже, чем его волы. Они по крайней мере приносили ему какой никакой, но доход. А эти существа были для него пустым местом, потому что они рабы.

Следом раб, не смея кричать от боли, стал еще тише всхлипывать, ведь издай он ещё один звук, и страшно было бы представить, что с ним стало. Рабы в глазах остальных людей ничтожества, если бы повозчик избавился от него, то работорговцы даже не обратили бы на это внимания. Помимо него в телеге находилось ещё дюжина людей, кто-то сидел, обняв руками ноги и прячась от всего остального мира; некоторые люди лежали, как правило, без сознания из-за ужасных избиений и издевательств со стороны работорговцев. Иногда с особо удачливыми рабами, кого природа наградила внешней красотой, торговцы были обходительны, их не били, старались оставить их красоту в целости, ведь за такой товар можно получить куда больше денег. В этой телеге был товар самого низкого качества, тот, за который едва ли заплатят одну серебряную монету, поэтому торговцам не было дела до их внешнего вида и состояния. С каждым движением телеги слышался легкий лязг цепей, которыми рабы были скованы. Вместо одежды на них натянули буквально картофельные мешки, лишь бы не видеть их уродливые голые тела.

В один момент волы не захотели идти дальше. Повозчик громко кричал и бил их, что было сил, но волы встали как вкопанные. От этого шума Киз пришел в себя и приоткрыл глаза. Первое, что он увидел, это темное небо, клубы черных облаков, предвещающих ливень. Наверное, сейчас начнется дождь - подумал Киз, находясь в растерянности относительно его местопребывания. Как и сказал мальчишка, в следующую же минуту начался дождь, Киз все еще лежал в телеге на спине, и чувство холодной влаги, окутавшей его тело было как никогда приятно. Ледяной дождь, как будто смыл всю боль от долгой поездки на трясущейся телеге, и позволил ему приподняться. Он осмотрелся и увидел кучу других рабов, и первая мысль, которая пришла ему в голову - Паршиво, лучше бы я сдох там, какой смысл теперь быть хоть кем-то. Он сел спиной к краю телеги, закрыл глаза и по примеру многих его собратьев по несчастью уснул, не желая воспринимать происходящее.

Через несколько часов повозчик всё-таки успел доехать вовремя до Карлста. Дождь за это время ни чуточку не ослабел, казалось, что с каждым часом он только набирает силу. Не будь у него волов, то он никогда не успел бы добраться до города.

Работорговец, которому он вез этот товар, встретил его возле своей конторы и приказал своим подчиненным разгрузить телегу. Они залезли на неё и начали скидывать полуживые тела рабов на размытую грязью улицу. Киз проснулся от того, что упал в лужу и умудрился удариться головой. Шок прошел по всему телу от холодной, грязной лужи. Он быстро поднялся, пытаясь выведать обстановку, и понял, что он находится в городе, в районе, где никому ни при каких обстоятельствах лучше не появляться.

— Хорошая работа, я как увидел, что начался ливень, думал, что тебя до завтра не будет.

— Да как же, за такую-то оплату до завтра ждать? Господин, я же не могу заставлять ждать такого великого человека, как Вы! - ухмылисто ответил повозчик. Он знал, что люди такого толка часто слабы на комплименты, поэтому попытался выбить чаевые.

— Эх, муравей ты мелкий, на что рассчитываешь? Получил свои копейки и вали отсюда, деревенское отродье! — схватив свою трость, он начал угрожать ею повозчику.

— Помилуйте, господин, уже ухожу! Если понадоблюсь ещё, всегда обращайтесь. — сгорбившись, он подошел к своей телеге и волам и не смел смотреть на торговца в страхе, что за такую наглость ему все-таки прилетит по голове.

Торговца звали Марли, он был довольно зажиточным работорговцем, работавшим в этом деле уже не первый десяток лет. Как и свойственно людям его занятости, он был немного в теле, невысокого роста, но в роскошной дорогой одежде. Он был одним из немногих людей, кто мог себе позволить такое в криминальном районе, где они находились. Все бродяги, воры и бандиты знали, что нечего соваться к нему, его охрана быстро их умоет, от них и мокрого места не останется. Марли, потирая усы, захромал в сторону своей конторы, даже не оглядев привезенный ему товар. Он знал, что там априори нет ничего стоящего. Его работники увели всех рабов в сарай рядом с конторой.

Через два дня их продадут первому попавшемуся человеку, ради них не устроят даже аукциона, как это было принято для более дорогого и качественного товара. По крайней мере такой разговор услышал Киз, когда их заводили в сарай. Он был рад, что в день их прибытия был ливень, потому что лужи в сарае были единственным источником воды. Марли не хотел возиться с ними и поить их, уж тем более тратить деньги на еду, за два дня не умрут, думал он. От бессилья и голода Киз находился в странном, бредовом состоянии, с наступлением первой ночи он погрузился в глубокий сон, который он не хотел бы видеть снова.

Кровь, трупы, бегущие кони, свист стрел, лязг доспех, крики людей, гул рога, объявляющий отступление… Множество жестких сцен стремительно сменяли одна другую, но за их тенью он видел, что напротив него стояла некая фигура. Очень размытая и непонятная, от нее разило ненавистью, злобой, жестокостью, она бесстрашно стояла над трупами солдат, улыбаясь и смотря в глаза Киза. Всё, что он мог разглядеть, - это её отвратительная улыбка, в которой читалась радость от смерти вокруг и любовь к побоищу. Фигура двинулась, шаг за шагом она приближалась к Кизу, пока перед ним мелькали картины кровавой войны. Его охватил паралич, он не мо убежать ни от войны, ни от странной человеческой фигуры. Она шла медленно, чтобы насладиться страхом своей цели.

Вскоре она добралась вплотную до Киза, взялась обжигающей ладонью за лицо испуганного мальчика, и посмотрела прямо ему в глаза. Киз в ужасе осознал, что никого кроме него и фигуры рядом не было, все видения были перед ним, потому что это существо насылало их своих взглядом, как проклятье. Тогда послышался голос.

— Я выбираю тебя! — за чем последовал ужасающий смех, Киз никогда не слышал, чтобы кто-то смеялся с таким упоением. Однако страшнее было не услышать этот смех, а увидеть, как непонятное существо, схватив его, вонзает свой длинный палец, как кинжал прямо ему в сердце.

Во время этого кошмара в реальном мире он кричал без остановки, чем перепугал всех своих соседей. Подчиненный Марли в испуге выбежал к сараю, думая, что кто-то решился перерезать весь их товар, но увидел лишь бьющегося в конвульсиях и кричащего Киза. Решив привести его в чувство, он хорошенько ударил мальчишку по лицу, и тот к счастью очнулся. Придя в себя, Киз увидел подчиненного торговца, и вскрикнул ещё сильнее. От неожиданности тот влепил ему по лицу ещё раз, после чего Киз благополучно отправился в сон.

— Вот ведь животное, орет как свинья резаная. Кому мы вообще сплавим такое… Может прирезать его сразу, чтобы послезавтра не доставил нам проблем. Надо посоветоваться с господином.

— Оставь его, даже одна бронзовая монета лишней не будет, выпьешь на неё в таверне потом. — настойчиво пояснил Марли.

Подчиненный, конечно, знал, что его господин тот ещё скряга, однако, он не представлял, что настолько.

Следующим утром Киз очнулся и снова разочарованно осознал свое нынешнее бытие. Тем не менее, воспоминания о его сестре, родном доме и непонятном сне были живы в его воспоминании. О чем бы он не старался думать, оно затмевалось трагичными событиями последних нескольких дней.

«Мы с сестрой жили посреди ничего, только два человека относились к нам по-человечески, без родителей и нормальной работы в городе мы были никто. Рано или поздно это должно было случиться…» — печально размышлял юноша.

«Но раз я еще жив, то я должен хотя бы отомстить за свою сестру. Я найду тех бандитов и заставлю их пожалеть о содеянном!».

Многие рабы, находившиеся поблизости, в страхе отпрянули от него. Он выглядел так, как будто был готов убить и быть убитым. В этот момент Киз снова услышал голос из сна, он снова шептал «Я выбираю тебя!». Мальчик потряс головой, пытаясь выгнать его из своей головы, но ничего не выходило. Голос с каждым разом становился громче, настырнее и звучал сумасшедше. Киз схватился за голову и был готов биться ею о стену, лишь бы это прекратилось, но в следующий миг голос затих и послышалась новая реплика: «Я дам тебе силу! Бандиты, работорговцы, мир! Я дам силу тебе уничтожить всё, что ты пожелаешь».

— Что ты такое? — ответил Киз.

— Что я такое? Попробуй догадаться. Если согласишься на одно условие, то я дам тебе своё благословение!

— Благословение? Что это значит? Какая сила, что ты такое, я ничего не понимаю!? — почти в слезах мысленно отвечал Киз, не отпуская головы. Остальные рабы, находившиеся в сарае подумали, что он уже сходит с ума.

— Я – Хидж, а ты моя новая жертва, то есть преемник, — хитро прошептал таинственный голос.

— Я – преемник? Нет, такого не может быть, уйди из моей головы! Прочь! В этом королевстве мы поклоняемся другим богам! — крикнул про себя мальчик.

— Удивительно, что в таком возрасте и в таком состоянии ты готов дерзить мне, Хиджу! А-ха-ха, ты точно мой, к черту условия, Я выбрал тебя, мне не нужно твоё согласие, как остальным богам! С сегодняшнего дня ТЫ мой преемник, ТЫ будешь сражаться с остальными преемниками в новых божественных играх под моим именем!

— А если я откажусь, что ты сделаешь мне? Я просто убью себя, чтобы ты проиграл, мне нечего терять, у меня уже отняли всё ценное, что у меня было!

— О, попробуй, вперед! Ну же, убей себя, покажи свою решимость! К сожалению, это бесполезно часть силы, которую я тебе дарую, не даст тебе умереть. Видишь ли, я Бог войны не просто так. Чтобы выжить на поле боя не нужно сильнейшее оружие или броня, нет смысла и в особых приемах, магии и прочем. Все, что нужно, это лишь бессмертное тело! Тело, которое переживет любого противника, каким сильным он ни был. Теперь и ты, как мой преемник, не сможешь умереть, пока я этого не захочу. А сейчас вперед, рвись на волю, цепляйся за жизнь, за месть, за прошлое, пока ярость тебя не поглотит с головой! Тогда-то и придет время для игр, и я воспользуюсь тобой, чтобы заработать свою очередную победу и править небесным царством далее!