То самое яблоко

Демоны любили говорить, что если в ад попадало несколько представителей одной семьи, то это можно считать традицией.

Аластор предпочитал говорить, что рыба гниёт с головы. Окружающим идиотам хватало ума нервно смеяться над такой шуткой и не пытаться спорить. Впрочем, их смех был бы куда искреннее, знай они, что данное утверждение относится и к самому Радио-демону, но такой информацией о себе он предпочитал не распространяться.

Аластор родился в 1901 году в типичной семье для тех годов. Отец был моряком, мать швеей. Жили небогато, но довольно достойно.

Наверное. Ничего из этого Аластор, разумеется, не помнил, потому что тот ублюдок бросил мать, когда ему было три, и та оказалась вынуждена работать проституткой.

Аластор всё равно жил более-менее в достатке, если, конечно, не считать косые взгляды соседей и постоянные попытки школьников его задирать. Впрочем, куда этому мусору было до будущего Радио-демона.

Проигрывал он редко. Но прикосновения к себе с тех пор ненавидел, потому что для него они в памяти сохранились как что-то, что значит неприятности.

Потом, конечно, были колледж и переезд в Новый Орлеан.

О, этот город, где сочетались старина и современные веяния быстро покорил его сердце. Богатство и нищета. Образование и тупость. Культуры Англии и Франции.

Аластор ещё нигде не чувствовал себя настолько в своей тарелке, и город отвечал ему тем же. Жизнь шла как по маслу. Ему удалось даже матушку пристроить в одну из кофеен.

… А потом выгадать момент, избавиться от хозяина и подарить заведение ей. Ах, золотые были времена.

Вскоре после этого Аластор нашёл работу мечты, устроившись ведущим на одну из радио-станций. Даже нашёл себе там друзей – чего стоила одна только Алиссия.

И на этом в истории можно было бы ставить точку, но… Таких хороших историй не бывает. Аластор полностью сменил род деятельности и окружение, но вскоре он понял, что чего-то ему не хватает.

Ему не хватало той жестокости, недостаток которой он восполнял в стычках со школьной шпаной.

Аластор становился нервным. Ему требовалось хоть что-то. С секциями в тот период были проблемы, и найти приличный боксерский клуб, например, удалось ему далеко не сразу.

Первые занятия принесли слабое облегчение. А после он окончательно осознал, что это не то. Ему требовалось что-то большее. Что-то более… Фатальное. Идею, как ни странно, подкинула матушка, и спустя несколько дней в газетах появилось сообщение об убийстве мужчины, чью личность установить так и не удалось, пусть его лицо и было в полном порядке.

Аластор был собой доволен.

Из всех людей он выбирал тех, у кого не было работы. Семьи, друзей… Кто был в ссоре и с теми, и с другими. Тех, чьё исчезновение бы не заметили, даже если бы об этом трубили во всех новостях. И эта стратегия работала, потому что никто о них ничего не видел и не слышал. Полиция была в тупике.

Пока он не совершил ошибку: Поверил не тому человеку.

Они с Алиссией всегда были близки. Она была его соведущей на радио, была его подругой, которая разделяла многие его взгляды, была девушкой, которая спокойно отнеслась к тому, что сексуальный аспект отношений его не интересовал, была женщиной, на которой он однажды хотел жениться.

А ещё она была потрясающей актрисой. Это было именно то качество, которое его в ней изначально зацепило. И то, про что он так опрометчиво забыл.

Это не была вина Алиссии. Она всегда была известна своей пунктуальностью – это было одним из тех качеств, что он в ней так ценил, – а потому к её приходу легко было подготовиться. Но очередная жертва Аластора оказалась более бойкой, чем он предполагал. Завязалась возня, и ублюдок повредил его наручные часы.

Аластор осознал, что время на них стоит, только когда в дом вошла Алиссия, заставшая его с ножом в руках.

Увидев её, он буквально застыл. По логике это был крах любых отношений между ними, потому что для среднестатистического человека его поведение было аморально. Опасно. Неприемлемо. Существовала лишь одна верная модель реакции на него: Бежать прочь и вызывать полицию. Аластор и ждал того же. Панику как минимум. Пусть и не хотел её убивать, но понимал, что придётся.

Однако Алиссия и бровью не повела. Она спокойно вошла внутрь, почти не обратив внимание на количество крови на полу, а потом с интересом спросила:

– Предложение избавить меня от надоедливой соседки ещё в силе?

В тот момент Аластор осознал, что он влюблён. Полностью и бесповоротно. Они прожили душа в душу ещё три недели, пока Аластор не выбрал себе новую жертву.

Полиция взяла его с поличным, тут же затолкав в фургон и едва сдержавшись, чтобы не врезать лишний раз по рёбрам. Алиссия всё это время стояла рядом, избегая даже взгляда в его сторону.

– Надеюсь, сядет он надолго.

– Если хотя бы половина обвинений подтвердится, мисс, эту тварь вы больше не увидите никогда.

Судебный процесс длился почти восемь месяцев. Они даже не нашли все оставленные им трупы, но этого хватило, чтобы вынести приговор: Смертная казнь.

Ещё шесть он провёл в гадюшнике под названием тюрьма. Аластор даже не знал, что угнетало его сильнее: Полное отсутствие личного пространства или невозможность привести себя в нормальный вид. Может, всё вкупе.

Тем не менее, на собственную казнь он шёл с высоко поднятой головой. Чёрт с ним, с видом, так просто его было не сломать. Он будет улыбаться в лицо этим гиенам до самого последнего момента.

Он улыбался, пока его заводили в комнату.

Он улыбался, пока его привязывали к электрическому стулу, пока крепили датчики к лицу.

Он улыбался, пока исполнитель шёл к долбанному рубильнику.

Но когда он увидел в числе зрителей, в числе тех, кто пришёл посмотреть на его смерть, сделать памятные фотографии для очередной жёлтой газетёнки, Алиссию, его самообладание дало трещину, и улыбка померкла.

Её безразличное лицо стало последним, что он запомнил. А после пришли боль и осознание, что он попал в Ад.

Что случилось тогда с его матерью, он, в итоге, не узнал, но несколько лет назад просто наткнулся на неё на улице. Это было счастливым семейным воссоединением, если не считать нескольких свидетелей, которых ему пришлось убить. Лишним людям не стоило знать, что у Радио-демона были какие-то родственники. Старая леди даже в демоническом облике слегка напоминала Аластора, но, благо, не сильно. Радио-демон был известен своим алым цветом волос и костюмами цвета крови. Его матушка же даже после смерти не перестала носить пастельные тона. И цвет волос её стал таким же пастельным, хоть и коричневым.

Аластор не сказать, чтобы часто к ней заходил, но время от времени всё-таки наведывался: Подать признаки жизни и убедиться, что признаки жизни подаёт она. В какой-то мере в аду жить было проще – можно было не волноваться, что ты умрёшь от болезни или старости. Но, с другой стороны, никто не отменял всякий мусор, наёмных убийц и чистки, призванные сократить их ублюдочную братию. Аластору было плевать на ангелов – эти твари с крылышками просто не могли прорваться через наложенную им защиту, да и особо не старались. Но это не отменяло существование закона подлости, потому он всё равно волновался и заходил после каждой чистки.

Сегодня был как раз один из таких дней.

Аластор не стал предупреждать о своём визите, вместо этого зашёл в обломки ближайшего магазина и выбрал оттуда всё, что ещё можно было использовать для выпечки. Мама любила подарки.

Его встретили ещё на пороге, а после они вдвоём поспешили на кухню. Аластор – делиться последними новостями, а мать – готовить бенье*. Пусть Аластор не слишком любил сладкое, даже он вынужден был признать, что бенье у его матери выходили восхитительно.

Так прошло около получаса, а потом в дверь дома раздался стук.

Аластар буквально замер. Специфика заклинания, которое он наложил на дом, была в том, что его просто не замечали. Потому сам факт гостей, если матушка буквально не заводила сама их внутрь, был полностью исключён.

… Да и кто был настолько силён, чтобы обойти его заклинание, но при этом обладать достаточной наглостью, чтобы постучать в дверь, зная, что внутри сам Радио-демон?.. Неужто об этом месте узнал Валентино?..

– Я открою…

– Мама, я сам, – Аластор телепортировался ко входу и застыл, пытаясь определить намерения противника. Не преуспел. Однако призвать верных марионеток – вполне себе. И открыл дверь.

– Аластор, привет! Рада, что ты снова пережил чистку! Не впустишь?

Кажется, Аластор впервые побывал на месте тех неудачников, посетить которых решил сам Радио-демон. По крайней мере, ощущения были очень схожими.

Тем временем, пока он отходил от ступора, Чарли Магне нырнула ему под руку и вошла внутрь:

– О, вы, должно быть, мама Аластора? Рада с вами познакомиться! Меня зовут Чарли!

– О, взаимно, дорогая, – матушка вежливо улыбнулась, глядя на гиперактивную девицу, – Можешь звать меня Рубироуз.

– Какое у вас красивое имя!

Собственно, примерно на этом моменте Аластор справился с удивлением, и отловил бойкую блондинку прежде, чем она ушла на кухню, вслед за матерью:

– Даже непривычно видеть тебя без знаменитой помады. Как ты сюда попала? – о причинах появления он не спрашивал. Если Чарли приходила, то, чаще всего, у неё была какая-то новая идея, с воплощением которой ей требовалась помощь. Звонками принцесса брезговала, ссылаясь на то, что её мобильные телефоны слишком часто ломаются. Верилось в это с трудом, потому что за 45 лет с момента их изобретения Аластор не встречал ещё ни одну фирму, чья продукция жила бы меньше недели. И это в Аду, вообще-то.

Магне снисходительно улыбнулась:

– Я же говорила, что если ты будешь мне нужен, я найду тебя везде, – Аластор хотел возразить, но девушка продолжила, – И никакие маленькие заклинания мне не помешают. Что на твоём «общеизвестном» поместье, что здесь.

Аластор скрипнул зубами. В целом, он вполне себе доверял принцессе, но то, как легко она находила его секреты и его самого, несколько напрягало. Они всё-таки жили в Аду, и в этом месте никогда не знаешь, когда вчерашний лучший друг воткнёт тебе нож в спину. Даже такой вроде бы честный и открытый, как Шарлотта.

– … А потом я подумала, что это будет знакомство с твоей мамой! И это так волнительно! Ещё никогда не знакомилась ни с чьими родителями! Так что я решила взять с собой что-нибудь к чаю и!..

Кажется, только в этот момент демон заметил у принцессы большую плетёную корзину, накрытую чёрной тканью, в руках. О содержимом он мог только догадываться. Потому, вздохнув, отпустил её и спокойно направился в сторону кухни и сам:

– Что ж, в таком случае, чего мы ждём?

Чарли отвратительно быстро нашла общий язык с его матерью, но, наверное, учитывая общий уровень общительности принцессы, в этом не было ничего удивительного. К готовке, правда, её не подпустили, и слава богу. Насколько было известно Аластору, готовить Чарли могла только шарлотку, а также ещё несколько напитков из яблок, одним из которых она сейчас угостила мать.

– Вкусные, правда?

– И правда, – Рубироуз с таким изумлением смотрела на яблоко в своих руках, что Аластор не сдержался и взял яблоко и себе, желая узнать, что же в нём было такого удивительного. Реакция матери стала очевидна с первого же укуса: Яблоко, если можно так сказать, будучи в Аду, было божественно вкусным. Чарли давно пыталась угостить его этим «запретным» плодом, но впервые согласился он лишь спустя долгие годы после их знакомства, о чём в последствие жалел, – Где ты их взяла? Никогда не пробовала ничего настолько восхитительного ни здесь, ни ещё при жизни.

Чарли буквально светилась от довольства:

– Неудивительно. Это яблоки из нашего сада. Их выращивает папа лично, ещё с самого своего падения. У меня ещё шарлотка с ними. И сидр.

После этого ответа Аластор взглянул на яблоко в своих руках с особым интересом:

– Шарлотта, могу я уточнить, это, часом, не те самые яблоки, за которые из Райского Сада выгнали Еву?

Мама в этот момент подавилась.

– Нет, конечно, – Чарли рассмеялась от одного только предположения, — То дерево сожгли. Но папа прихватил пару яблок с соседнего. Некоторые семена прижились. А, зачем я пришла-то. У меня новая и совершенно потрясающая идея! Ждите, уже завтра реклама будет в вечерних новостях!

– Ах, чудесно!

Чарли не пыталась как-то лгать, юлить, показать себя со стороны лучше, чем она есть. Она была максимально естественна и из-за этого в некоторых фразах попадала впросак и неловко смеялась. Чарли смотрелась на семейном ужине далеко не так уместно, как Алиссия.

Но именно её он бы не отказался увидеть в той же атмосфере вновь.

Примечание автора:

*Бенье – разновидность пончиков, популярных в Новом Орлеане. Внутрь обычно добавляются бананы. Вроде как, это очень вкусно, но выглядит блюдо довольно... адски хд

Рубироуз (англ. Rubyrose)

Ruby – ярко-красный, рубин.

Rose – розовый, роза.

Красный – цвет Аластора, роза – нечто нежное и мягкое, прекрасно описывающее характер и стиль, который носит его мать. Чем не прекрасное имя для матери Радио-демона?)