Глава 1.0

Пламя лизало каминную решётку, пытаясь вырваться из-за неё, но у него не получалось. Только ровное сухое тепло растекалось по кабинету, да отблески странно играли на боках запылённых бутылей, которыми были уставлены шкафы и полки.

Домовой эльф почтительно замер неподалёку от массивного рабочего стола, готовый по любому жесту броситься выполнять поручение. Но маг лишь перекатывал в длинных сухих пальцах кубок и молчал, глядя в пламя.

Сколько времени прошло с тех пор, как он был здесь в последний раз? В сердце своего любимого и самого грандиозного детища. Хогвартс... Немало труда вложили они в него, замок расцвёл, но начало истории он помнил, как будто это было вчера.

Чары, лёгшие на подходящую местность. Камни, ворочавшиеся, повинуясь движениям волшебных палочек. Стены, выраставшие с каждым днём всё выше. И маги, что пришли следом за ними четвёрыми.

Хогвартс без магов был пуст и мёртв.

Он лишь строение, но с ними... О, это крепость, это защита для тех, кто желал познать таинства чародейства и волшебства. Маг помнил, как оживал от гула голосов Большой зал. Кандида насмешила идеей создать иллюзию неба над головой, чтобы помещение казалось бесконечным. Тогда они ещё не окончили первую линию обороны, но Кандида стояла на своём. Впрочем, как и всегда, когда дело касалось её сумасбродных, но гениальных идей.

Позже пришлось признать: Она была права. В тот момент они почти забыли о красоте, думая лишь о функциональности... Позже было время это исправить — и Хогвартс расцвёл, сдержанной лаконичной красотой.

Которая вскоре перестала быть таковой. Разве может быть покой в замке, где проживают две талантливые и могущественные волшебницы с неуёмным, безграничным воображением? Пенни проращивала свои цветы в камне, а Кандида зачаровывала их. Жизнь магов не бесконечна, каждый желает остаться в памяти потомков на века. Постепенно Хогвартс превращался в то, что они задумывали в самом начале — отражение четверых магов, их устремлений надежд, планов. Их сути. Каждый факультет стал лицом своего Основателя.

Приятно видеть, как змейкой льётся из подвалов ручеёк серебристо-лиственных гербов. Как гордо поднимает голову орел на входе в Когтевран — ещё одна задумка Кандиды для усиления тяги к знаниям. Алые с золотом львы ходили не менее гордо: Защитники и заступники, стражи Хогвартса. Сновали, не обращая на них внимания, барсуки, приводя замок в порядок.

Каждый из них оставил о себе память: И в стенах замка, и в сердцах людей.

И теперь он вернулся поглядеть на плоды этой памяти.

Кубок чуть стукнул по столешнице. Маг поднялся, жестом велев убрать со стола. Старость подобралась непозволительно близко, теперь ночами он предпочитал спать. Но сейчас это не вызывало раздражения: Хогвартс тоже спал.

Они встретятся утром.

Если выбирать, в каком направлении идти, куда бы направиться? В Хогвартсе много памятных мест, воспоминания следуют по пятам, оберегают его. Словно усталая старческая грудь обрела второе дыхание, и всё кажется, что вот-вот седой волос окрасится в тёмный. Шаги легки, бесшумны, мантия тщательно скрывает фигуру, а замок как будто сам отворяет двери, маскируя это под дерзкие порывы ветра. Хогвартс живой, в нём слышится отголосок, эхо сознания трёх Основателей. Вскоре к ним добавится ещё одно.

Скоро, но ещё не сейчас.

Пока шаги неслышны — куда их расслышать за гомоном голосов. Зелёное, алое, жёлтое и синее. Четыре цвета, все здесь, в этих стенах. Маг невидимкой шёл по коридорам, смотрел вокруг, сравнивая, запоминая. Пытаясь понять, во что же выросло его дитя.

Это та самая любовь, когда твой сын говорит первое слово. Или когда ты впервые учишь его держать оружие в руках. Деревянный меч нелеп и лёгок, но с ним мальчик ощущает себя самым счастливым на свете, настоящим воином. И тогда сердце переполняет радость, надежда однажды увидеть, как он возьмёт в руки настоящий меч.

Замок вырос, как этот мальчик, камни его уже не так светлы, в нишах поселились каменные статуи и рыцарские доспехи. Под пальцами — полированная гладкость металла и звон охранных чар, приветственный и гулкий, но его слышит только маг. Для остальных он — разве что странное привидение. А они для него...

Будущее?

Маг кивнул своим мыслям.

Да, это его будущее — и сейчас он гордился им. Гордился, глядя на появившиеся из хаоса и сутолоки знания и порядок. Гордился, глядя на детей, осваивающих свои первые заклятья. Взмахи волшебных палочек, звонкий хор голосов — и манекен падал, сметенный общей магией.

Зелёной-алой-жёлтой-синей...

Перед глазами встают растерянные лица первых — самых первых — учеников. Как толпились дети во внутреннем дворе, не зная, чего ожидать от величественного с виду строения. И как смеялся Годрик, потому что одна из башен скрывала строительные леса — они не всё успели подготовить. Магия не всесильна. Маг тогда не разговаривал с другом неделю: Иногда Гриффиндор мог быть до безумия... Несносным. Невыносимым. Шумным. Кричащим. Слишком ярким. Пенни пророчила, что их факультеты никогда не найдут общий язык. В чём-то она была права, их умница Пенелопа.

Он видел это сейчас — лёгкий холодок, пролегший между зелёным и алым. Едва заметная тень, со звоном рушащаяся на совместных уроках. Когда неважно, кто твой товарищ — есть лишь цель и ваш общий успех. Ровно как у них двоих...

Годрик мог быть невыносимым. Особенно, когда врывался в спальню, раздвигал тяжёлые занавеси, давая дорогу яркому солнцу. Маг ещё не проснулся к тому времени, а друг уже размахивал руками, осенённый очередной идеей. А ещё Годрик Гриффиндор был неотвратим, как ураган, стихийное бедствие, особенно, когда желал вытащить засевшего в лаборатории друга на свежий воздух. Громовые раскаты его баса разносились по всему подземелью. Они были разными, но в то же время...

Приятно видеть, как много последователей у Основателя львиного факультета, радует сердце, что заветы Годрика — оберегать и сохранять — не забыты. Гриффиндор — те, кто бережёт гений Когтеврана, домашний уют Пуффендуя или дипломатические выверты Слизерина. Равно, как гений, уют и дипломатия всегда на стороне воинов.

Давно это было — их споры о том, по какому принципу разделять детей. Но сейчас было ясно: В итоге они оказались абсолютно правы. И он мог быть спокоен за Хогвартс.

Их общий ребёнок вырос и уже не нуждался в родителях.

Поэтому последние шаги — уже тяжёлые, старческие. Полы мантии тихо шелестят, когда он идёт по пустым ночным коридорам. Он снова постарел, его молодость ушла с воспоминаниями, как рассветная дымка.

Один день вместе с Хогвартсом. Ещё один день в этих стенах. Последний день. Прекрасный конец, если подумать. Он вложил всю свою немалую магическую мощь, более того — он отдал ему сердце и частичку души. Поэтому расставаться не грустно, ведь, по сути, они не прощаются.

Огонь в камине горел всё так же яростно, когда маг вернулся в покинутый с утра кабинет. Обвёл взглядом корешки книг с потускневшей золотой нитью, пыльные пузатые бока колб. Домовой эльф появился незамедлительно, но распоряжения подать ужин не последовало. Маг даже не сел в кресло, лишь постоял у стола, рассеяно оглаживая истёртый подлокотник — и двинулся прочь, туда, где открывалась замаскированная дверь короткого тайного хода.

Там, если спуститься вниз, до самого дна, а потом повернуть налево, он найдёт своё последнее убежище. И верный друг будет охранять сон четвёртого Основателя Хогвартса.

Навеки.