***

Вот и настало очередное утро. Такое же, как и вчера и позавчера и… Как бы хотелось продолжать и дальше просто лежать в кровати, но нужно было идти на учебу. Опоздать совершенно не боялась. Наоборот, мне все равно. Будь моя воля так вообще после первого месяца забрала бы документы, но не могу. От этого шага останавливает одно — мама. Она так мечтала, чтобы в нашей семье был хотя бы один человек с медицинским образованием. Не смогла я оправдать ее ожиданий, потому что поступить в университет так и не получилось, из-за средних результатов на ЕГЭ. Многие бессонные ночи и море пролитых слез не дали никаких плодов. Ведь по итогу все решила удача.

Лишь небольшого воспоминания хватило, чтобы в душе появился тот самый страх. Он со всей силой сжимает сердце, и ты не можешь банально сделать вдох. Будто от этих цифр зависит моя жизнь и чем они ниже, тем и смерть моя будет болезненней. Глупо? Определённо. Хотя тогда все казалось именно так. Многие пытались успокоить, но их слова, даже слушать не хотела и не могла.

Одна лишь мама молчала, ничего не комментируя. Она посмотрела на результаты, а в глазах огромное разочарование. Лучше крики, ругань, чем тихая ненависть, которую ты не можешь снизить. Выход же та нашла, в том, чтобы отправить меня учиться в медицинский колледж. Слышу постоянно: «Так будет лучше»

Чуть согнув коленки чувствую, что нечто скатилось по ним — телефон. Медленно поднимаюсь и понимаю:

— Я забыла поставить его на зарядку.

Включаю экран и вижу 59%. Повезло, потому что без телефона не знаю, как смогу пережить четыре пары, до семи часов. Вот он главный минус второй смены. Высыпаешься из-за того, что занятия начинаются в час дня, но и домой приходишь достаточно поздно. Времени на себя вообще не остаётся. Перевожу взгляд на графический планшет, который лежал на столе. На каникулах я обязательно нарисую много работ.

Проснувшись окончательно, слегка потягиваюсь, а после встаю на ноги. Комнату озарял яркий солнечный свет, от чего даже небольшой бардак казался не такой уж проблемой. Словно небольшая скульптура и все так и должно быть.

За окном в этот момент во всю шел снег, а столбик на термометре показывал минус двадцать градусов. Неожиданно почувствовала боль в пояснице, потому что перед глазами была прекрасная дорога, которая успела покрыться льдом. Надо будет выйти пораньше, чтобы спокойно дойти и не пришлось спешить в случае если, будут проблемы с транспортом.

Послышался скрип двери. В проеме стояла мама, держа тарелку с омлетом. Женщина поставила его на столик рядом с кроватью, и говорит:

— Во сколько вернешься?

— Думаю к пол восьмому, может позже.

— В куртке лежат сто рублей. Купишь себе что-нибудь поесть.

После быстро ушла. Вроде обычный разговор, но каждый раз чувствуется неловкость. Она вроде и заботиться, но я не могу этого почувствовать. Мои старания в любом случае будут обесценены. Даже законченный семестр и сданный экзамен на пять, воспринят как должное.

Желание есть совершенно нет. Минут десять просто ковыряла омлет вилкой, пока вновь не ложусь на кровать. До выхода еще два часа. Спешить некуда. Время за играми в телефоне пролетело незаметно. Заметила это, когда уже начала опаздывать. Вскакиваю и натягиваю все, что лежало на стареньком стуле. Закидываю несколько тетрадей в синий портфель, не забыв положить свою любимую книгу, на тот случай, если телефон разрядиться. Перед тем как уйти, кричу:

— Я пошла.

Спустившись по лестнице и открыв дверь от поезда, в глаза тут же ударяют яркие лучи, а щеки начинают чувствовать обжигающий холод. Все вокруг напоминало одну большую белую фигуру. Среди снега тяжело найти даже очертания скамеек. Видно только забор от футбольного поля.

Дорожку с утра еще не успели очистить от чего идти пришлось по высоким и глубоким сугробам, напоминающие огромное снежное болото, в котором очень легко увязнуть и выбраться невозможно. Ситуация ухудшал непрекращающийся снег, что так и стремился попасть в глаза. Оказавшись на месте, тут же вижу 77. Двери открыты, от чего быстро заскакиваю внутрь.

Сажусь на одноместное сиденье в конце. Послышался звук сообщения. Уверена, что это мама, ругающая меня из-за несъеденного завтрака. Отвечать не хотелось. Лучше выслушаю ее лекцию как вернусь домой. Тогда мозг будет всё равно думать только о том, как хочет спать.

Минут пять смотрю в окно, пока не слышу крик — маленький мальчик. Они с мамой сели напротив меня. Он что-то вопит про оставленную игрушку. Женщина в этот момент ничего не делает. Даже не пытается отругать его. Другие люди лишь косо смотрят, но также молчат.

И чему я удивляюсь, такое ведь происходит не в первый раз. Иногда кажется, что автобусы с маршрутками — это как муравейник, в который сбегаются все самые не культурные и шумные люди. Хотя обычно самое веселье начинается именно вечером, когда идет настоящая борьба за каждое свободное место.

Доезжаю до центра города и выхожу. Снег уже практически перестал идти. Под ногами можно было услышать скрип, от ломающихся снежинок. Позади же меня оставались четкие следы от ботинок.

По дороге в колледж, видела много школьников. Видимо у них уже закончились уроки. Временами я им завидовала. Ты ребенок и не нужно думать о будущем. Спокойно играешь и веселишься, без страхов и волнений о взрослой жизни, к которой с каждым годом становишься все ближе. А привычное веселье кажется детской несерьезностью.

Дойдя до колледжа, вижу большое двухэтажное здание. На входе красовалась дата основания, а дверь то открывалась, то закрывалась из-за студентов. Одни только пришли, другие же наоборот отмучились и могут почувствовать то самое чувство свободы на весь оставшийся день.

Скидывая с себя пуховик с шапкой и после того как переобулась, достаю мятый, уже давно переставший быть белым, халат.

Проверяю ничего ли не забыла, отдаю вещи в гардероб и поднимаюсь на второй этаж. Пусть до начала пары оставалось буквально меньше пяти минут, подобное не ощущалось. По всюду то назад, то вперед ходили остальные студенты. От чего, итак, узкие коридоры становились сравнимы с консервной банкой, что была полна до дна. Поворачиваю налево и подхожу к нужному кабинету. Там уже сидело несколько одногруппников. Некоторые со мной поздоровались, другие просто посмотрели и вновь вернулись к своим разговорам.

Практически ни с кем из их я не дружила. Не видела в этом особого смысла. Все равно вместе будем лишь четыре года из которых уже осталось только два. После чего и не вспомним про существование друг друга. Друзья мы лишь до того момента пока учимся вместе, а после вернемся к состоянию незнакомцев, которые иногда будут здороваться на улице, не более.

Сажусь на третий ряд, за предпоследнюю парту, что стояла у окна. На подоконнике рядом стояло несколько искусственных цветов. Достаю тетрадь, а после телефон. Дальше всё как в тумане. День будто то бы прошел на своеобразном автопилоте. Лекции сменялись одна за другой, пока не услышала долгожданное:

— На этом всё, можете потихоньку собираться.

Проговорил мужчина, лет шестидесяти. Выглядел тот уставшим. Большие мешки под глазами, тихий и слабый голос. Именно так будет выглядеть человек, который отвел уже пятую пару подряд. В такие моменты мне действительно становиться жаль преподавателей. Многие за свой труд получают сущие гроши. Несмотря на это одет мужчина был хорошо. Обычная рубашка светло-синего цвета, а также чёрные, классические штаны. Все дело в ткани. Даже человеку, который в этом не разбирается, практически сразу броситься в глаза, что она явно недешёвая. Причина — в нашем колледже он лишь подрабатывает. Основное место работы другое, но какое? Всё никак вспомнить не могу. Педиатр? Да нет, то его жена. Терапевт? Вроде тоже нет. Точно! Он хирург в одной из наших частных больниц.

— Вы собираетесь уходить?

Как оказалось, в кабинете я осталась одна, застыв с тетрадью в руках. Быстрым движением запихиваю её в портфель и со всей скоростью выбегаю в коридор, успев крикнуть лишь:

— До свиданья!

Спускаюсь на первый этаж. Наконец-то можно отдохнуть, а не слушать про правильную перкуссию печени по Курлову. Интересно, но очень утомительно. Сил хватает на первые две пары. Дальше становится практически невозможно слушать.

— Черт!

Неожиданно вырвалось, как только подхожу к длиннющей толпе. Образовалась она по одной причине — забрать свою одежду и обувь из гардероба. Не надо было ее все-таки сдавать… Подумаешь, провисела бы на стуле, что в этом страшного?

Время как назло начало тянуться очень медленно. Приходится ждать пять минут, десять, пятнадцать и вот наконец-то моя очередь. Отдав номерок, вижу, как гардеробщица сначала на него смотрит, а после медленно идет в сторону моей куртки.

Как только мне вернули обратно вещи, тут же пытаюсь найти хотя бы одну свободную лавочку. Несколько раз хожу взад-вперёд пока наконец-то кто-то не уходит, освободив место. В голове все время был один вопрос: почему людей, словно стало больше? На первом курсе такой проблемы не было, а сейчас мало того, что по полчаса ждёшь пока тебе вернут вещи, так из-за этого можешь спокойно опоздать на пары и виноват будешь ты. Вот, что называется «справедливостью».

Желание вернуться в тёплую кровать становилось сильнее усталости от чего накидываю все, что есть и выхожу на улицу.

Видела только темноту. Потребовалось какое-то время, чтобы глаза привыкли к окружающей обстановке. Снег уже не шел. Также смогла заметить небольшое поблескивание. Значит и дорога у колледжа успела заледенеть.

Дрожащими руками достаю телефон и включив, вижу яркие белые цифры — 19:02 и сообщение:

«Почему не поела?»

Оно простое, без упрёков. Обычный вопрос, но на душе все равно стало как-то неспокойно. Словно из холода тут же кидают в жару, от чего и не понимаешь, а как себя вести. Эта забота? Любовь? Возможно ни то и не другое.

Медленными, размеренными шагами, начинаю идти в сторону отставнике. Людей было много. Зачастую это именно взрослые, которые спешили домой. Можно также отчетливо увидеть усталость на их лицах, так как во всю горели фонари, из-за которых улица и переулки сменяли свои холодные оттенки на теплые. Создавая будто бы дружелюбную атмосферу.

Пока шла, услышала еще один звук от сообщения — подруга, что предложила созвониться и поболтать.

«Хорошо, я не против. Напишу, тогда как буду дома»

Убрав телефон вновь в карман, продолжаю идти вперед, но уже немного быстрее. От остановки меня отделял один пешеходный переход. Пока стояла и смотрела как красные цифры медленно сменялась, делала упор то на одну ногу, то на другую.

Как только загорается заветный зеленый цвет, тут же выпрыгиваю на проезжую часть и собираюсь бежать вперёд, как неожиданно вижу яркий свет от фар троллейбуса. Казалось — конец. Двинуться не могла. Лишь только закрыть глаза и стоять на месте в ожидании. На миг померещилось, что услышала громкий звук от аварии, но открыв глаза осознаю — со мной все хорошо. Тот видимо успел затормозить.

Сердце бешено колотилось. Начинаю тяжело дышать. Какое-то время не двигалась, после встряхнула головой и делаю вид будто ничего не произошло. Все хорошо, твердила себе, все нормально. Делаю рывок и бегу в сторону стоявшего 77, запрыгиваю в него и радуюсь, что успела. Хоть что-то хорошее. Отдаю оплату за проезд и ухожу практически в самый конец. Хотелось написать подруге о произошедшем. Мельком замечаю, что время 19:34.

Пытаюсь зайти хотя бы в одно приложение, но бесполезно. Ничего не грузилось. Странно конечно, но видимо интернет плохо работает. Выключив экран, поднимаю голову и начинаю рассматривать остальных пассажиров.

С ними как будто что-то не так. Может виной всему цвет их кожи? Каждый кто тут находиться был чертовски бледным. Словно ходячий труп. Впалые глаза с большой тоской и грустью в них. Исхудалые и болезненные. Головы чуть опущены. Женщина, которая сидела на переднем сиденье казалось вообще держала труп младенца. Он ни сделал ни одного вдоха и был неподвижным, словно кукла.

Тело под тяжестью усталости, начинает медленно опираться на кресло. Я была слишком усталой, от чего сознание практически сразу погружается во тьму, без возможности сопротивляться.

Оглядев салон автобуса в следующий раз осознаю: я одна. Кроме водителя никого больше не было. Достаю телефон и по телу в миг пробегают мурашки, а сердце колотиться с каждой секундой все быстрее — время 19:34. Что?

За окном только одно — река и мост, что медленно сливались вдали, без возможности увидеть конец. Где я вообще нахожусь?

Подойдя поближе к водителю, говорю:

— Простите, но не подскажите где я?

Ответом стала тишина.

Слышно только как гудел мотор.

— Почему вы молчите? Ответьте!

Мотор потихоньку затихал.

— Если вы так и продолжите молча…

Я застыла, а после послышался истошный крик.

Водитель был весь в крови. На голове множество кровавых раны, из которых сочился гной. По его рукам и телу ползали опарыши.

Воспоминания одно за другим всплывали в голове. Детский сад, школа, подруги, ласковая улыбка мамы.

Как же я ошибалась, когда думала, что никому не нужна. Все что сейчас хочу — оказаться дома, рядом с родными и просто сказать, спасибо и крепко обнять.

Слеза за слезой скатывались по щеке, будто обжигая ее.

Только собираюсь вытереть их, как понимаю, что собственные руки также полностью в крови, как и куртка, что была в подобие чего-то липкого.

Мотора неслышно. Мы остановились.

Наши взгляды с водителем пересекаются и тот говорит:

— Приехали.