Глава 1.0

Прихваченная морозцем ежевика сладкая-сладкая, настолько, что зубы ломит и хочется потереть их пальцами.

Туии похлопал себя по щекам, вдохнул, выдохнул, и слетел с веток вниз, туда, где в теньке поблескивал и искрился снег. Набрал полные горсти и куснул, замычав от удовольствия: после сладости ягод холодная свежесть казалась головокружительной.

— Туии, Туии! — запищали сверху остальные. — Ты уже наелся? Ты больше не будешь?

— Сейчас, — отмахнулся он, набирая еще снега.

— Нам больше достанется, — засмеялись с ветвей, на что он только кулаком погрозил.

Старший из всех, Туии до последнего не хотел лететь сюда. Самайн давно прошел, Зимний двор вступил в права, и детям Летнего нечего было делать в припорошенном первым снегом лесу. Но — ягоды. Но — дети. И Туии, каким бы старшим и рассудительным ни был, не смог уговорить не дурить. Да и что могло случиться ясным днем, под ярким солнцем, которое и снег на пригорках подтопило до влажной темной земли? Зимний двор такое не любит, им, детям холода и тьмы, подавай лютое ненастье, когда ветер свищет, гнет деревья, и можно метаться с ним наперегонки, заливаясь смехом.

Туии этой радости не понимал. Вернее, не разделял, понимать-то как раз понимал, сам с таким же восторженным визгом метался меж тугими струями летних дождей, ловя отражения молний в слюдяном блеске собственных крылышек.

— Смотрите, смотрите! — выдернул из мыслей нестройный хор. — Вот это да! Ух ты!

Обернувшись, Туии удивленно затрепетал крыльями. На полянке меж усыпанными ягодами кустами кто-то забыл кусок сот. Уложенные на широком пласте коры, они истекали золотистым медом, и первые феи уже слетали к ним, жадно пробуя внезапную сладость.

— А если у них хозяин есть? — вслух задумался Туии.

— Раз потерял, значит, не хозяин, — отрезала Ксии, отрывая кусок воска и принимаясь пережевывать с совершенно уморительным видом. — А мы нашли, значит наше!

— Ну, да, — не нашел изъянов в логике Туии. Зачерпнул еще снега, сжевал рассеянно — во рту все еще было сладко, на мед не смотрелось.

Остальные облепили быстро исчезающие соты и весело переругивались. И что-то во всей этой картине Туии смущало. Вот только он не мог понять, что. Кто принес и забыл соты? Почему именно здесь? Ведь Зимний двор летние лакомства не любит, а люди знают: после Самайна ежевика — добыча фэйри и птиц, другим к ней прикасаться нельзя.

— Эй, может, полетим домой? — неуверенно позвал Туии.

— Сейчас, тут еще осталось, — лениво отмахнулся кто-то и зевнул.

Зевнул?

Зевки и сонное бурчание слышались все чаще, Туии с ужасом смотрел, как друзья один за другим ложатся кто куда, складывают крылья, подсовывают под головы липкие ладошки, закрывая глаза.

— Эй?.. Эй! Вы чего?! — он забил крыльями, собираясь метнуться к ним, растормошить, растолкать — ведь нельзя, нельзя спать!

И хорошо, что не успел.

Вынырнула из кустов жуткая темная фигура, склонилась над спящими феями, сгребая их небрежно, будто горсть сушеных жуков. Запихнула в мешок, встряхнула, затягивая тесемки, огляделась — и ушла, оставляя вжавшегося в снег Туии задыхаться от страха. Не заметила невзрачных белесых крылышек на светлом фоне.

Хрустнули ветви, и все стихло. Только Туии никак не мог набрать достаточно воздуха, чтобы перестало сдавливать грудь и получилось взлететь. Нужно было спешить к вратам, к колючкам терновника, под сень дуба и ясеня, нужно было звать старших, и все равно, что сейчас время Зимнего двора. Потому что не они украли, похитили детей, потому что это сделал человек, человек!

Вот только воздуха все не хватало, и Туии бессильно вжимал в кулаках снег, холодными каплями оседающий на коже. По щекам текли другие, соленые, но вряд ли они были теплее.