Глава 1.0

Пышные соцветия растущих в крошечном палисаднике кустов покачивались на легком ветру. Анир совершенно не разбирался в цветах, но мерное движение успокаивало, настраивая на созерцательный лад. Разве что, чего-то не хватало.

Ах да…

Отвернувшись от окна, он залез в холодильник за молоком, снял в сушки неглубокую плошку, плеснул в нее ледяного лакомства. Отпил, глядя в окно.

Вот теперь — чудесно.

Молоко в доме старушки, который он занимал последние пару дней, было отличным. В отличие от чашек, почему-то жутко неудобных. Хорошо, нашлись эти плошки. И молоко. И, главное, его было много. Неудивительно — с такой-то оравой кошек. Здоровенный котяра, рыжий, как Анир, как раз развалился на холодильнике, проигнорировав хлопнувшую дверцу с поистине королевским величием.

Анир фыркнул и снова перевел взгляд на цветы.

Он ждал. Терпеливо ждал все эти дни, предпочтя сидение в засаде глупой беготне по огороженной вешками части района. Нет, можно было поиграть с добычей, обходя дома один за другим, загоняя ее в угол… Но такая добыча опасна вдесятерне. А свою шкуру Анир ценил и потому выжидал, пока добыча явится сама.

Не может не явиться. Они заперты здесь, оба, но ключ от барьера именно у него. Чтобы выбраться, треклятому ублюдку Юргану придется притащить свою задницу сюда, хочет он того, или нет. Анир ждал этого. И был готов. Поэтому шорох за кухонной дверью не стал для него сюрпризом. Поставив плошку на подоконник, Анир распахнул дверь.

Ублюдок ждал его прямо на пороге. Специально сгорбился, чтобы поймать взгляд в первые же мгновения, и не прогадал: Анир буквально рухнул в черноту чужих зрачков, зло подвывая в предвкушении схватки.

Мысленно, конечно. Со стороны, наверное, их бой выглядел абсолютно нелепо: высокий мужчина наклонился, заглядывая в глаза более низкому. Оба напряжены, по вискам стекают капли пота, но и только. Со стороны не понять, насколько яростно и безжалостно сцепились два разума, полосуя друг друга, пытаясь разорвать в клочья, взбить мешавенью обрывков памяти и мыслей. Со стороны не понять, кто выигрывает — только все сильнее бьется жилка на виске одного из бойцов.

Юрган проигрывал и понимал это. И применил последний козырь, умение, выцарапанное им из неведомой, сводящей с ума бездны, за последний месяц унесшее три жизни пытавшихся поймать его людей. Потянулся за чужой разум, глубже, еще глубже — и выдернул отчаянно сопротивляющуюся душу из тела.

Анир постоял еще мгновение и рухнул навзничь под ноги едва успевшему отскочить противнику.

— Урод, — тихо выругался тот.

Хотел бы, наверное, высказаться цветастей, но дыхания едва хватило на короткое ругательство. Бой вымотал Юргана до предела, руки дрожали, когда переворачивал Анира, расстегивая рубаху и шаря по шее в поисках цепочки. Ключи обычно вешали на грудь, поближе к телу, размеры, опять же, такое просто так не спрячешь. Хотя, был еще вариант с карманами…

Анир открыл глаза.

— Это ищешь?

Дурацкий вопрос. И не менее дурацкий жест. Анир поднял руку, прикоснулся пальцем ко лбу Юргана, слишком ошарашенного и уставшего, чтобы среагировать быстро.

— Бах.

Спрятанный в кольце одноразовый артефакт сработал. Голова Юргана разлетелась на части, заляпав кровью крошечный палисадник.

— Мрр-да, — пробормотал Анир, садясь, — я думал, это будет не столь красочно.

Вздохнув, он поднялся на ноги, отряхнулся зачем-то. Покачал головой, глядя на валяющееся рядом с крыльцом тело.

Ублюдка, отправившего на тот свет троих агентов, а до того — под сотню рядовых граждан, приказано было брать живым или мертвым. И второй вариант, честно говоря, всех устраивал куда больше. Анира тоже, согласился на самоубийственное задание и палец под кольцо он подставил с охотой, хотя раньше убивать не доводилось, как-то проводил захваты без этого. Теперь вот попробовал. Не сказать, чтобы понравилось. Все же дуэли разумов не оставляли подобных следов.

— Слишком грязно, — заключил он и сам же удивился собственному спокойствию.

Наверное, это из-за принятых мер. Он потянулся — собственное тело ощущалось тяжелым и неуклюжим. Совершенно не похожим на кошачье.

Вот уж кто был прирожденным убийцей.

Пышные розы все так же покачивались на ветру. Кажется, этот сорт назывался «розовый бархат». Или «розовый закат»? Сейчас что бархат, что закат были скорее алыми, и Анир подумал, что надо будет проследить, чтобы убирающие тело и розы привели в порядок, прежде чем вернут эвакуированных жителей. Негоже доставлять беспокойство хозяйке столь чудесного дома и столь вкусного молока.

За окном кухни рыжий кот лакал из оставленной плошки. Улыбнувшись, Анир с трудом сдержал желание замурчать: несколько дней пребывания в кошачьем теле, кажется, немного сказались на его душе. Чего не скажешь о коте, жизнь человеком его ни капли не смутила, как и возложенные на него обязательства, с которыми он отлично справился.

Нужно было идти, снимать барьер, за которым дежурили как бы ни половиной отдела. Сдавать дело, сдаваться медикам самому, чтобы проверили, все ли в порядке после экспериментального переселения душ. Быть котом оказалось приятно, пусть и довольно скучно в плане самосознания. Все же большая часть памяти и мышления осталась в человеческом мозгу, к тому же, кто знает, что прицепилось к насильно возвращенной обратно душе. Но волновало Анира почему-то вовсе не это.

Он разглядывал обезглавленное тело и решал сложный вопрос, грозивший осмеянием всем скопом агентам и бюро в целом. Такие вещи, если прознают репортеры, общественность не забудет никогда.

Как не допустить слухов о том, что самого кровавого маньяка последних десятилетий одолел в поединке разумов обычный кот?