Пролог

Ах, мой дорогой, ценимый благодетель.

Мой гордый, красивый цветок зла.

Ты поистине прекраснейший из всех.

Свет мой зеркальце, о мудрости молю,

Открой мне лик, что я ищу...

***

Из груды обломков поднимался дым. Густой, как дождевые тучи, он клубился, поднимаясь вверх и окутывая небо.

Огонь уничтожил всё вокруг, а то, что уцелело, было разрушено ураганом. Среди обломков виднелась покосившаяся железная оконная рама, напоминающая увядший стебель растения. В земле зияли трещины, а верхушки деревьев все еще тянулись вверх. От былого величия здания не осталось и следа. Зрелище было настолько ужасным, что проще было бы поверить, что здесь всегда был пустырь, а время, проведенное здесь — иллюзией.

В воздухе кружил пепел. Ветер подхватывал осколки стекла и камешки, которые впивались в кожу, кололи и жалили. Мне каким-то чудом удалось разомкнуть веки, хотя они и пытались закрыться, чтобы защитить глаза.

Первое, что я увидел, — синее пламя. Оно сжигало пыль и разбрасывало искры, мерцая и разгораясь до неба.

Присмотревшись к пламени, я увидел ярко горящие глаза. Выступающие ноздри, прерывистое дыхание. Клыки размером с мое лицо. Перед глазами был зверь такой огромный, что я мог бы запрокинуть голову, и все равно не увидеть его конца.

Отвратительная морда зверя исказилась в жутком оскале, и он взвыл: «Уннграаааааааа!».

Краем глаза я заметил какое-то движение. Человек. И не один. По выжженной земле разбрелись люди в черных мантиях. Капюшоны скрывали их лица, и они отчаянно кричали.

Но я не понял ни слова. Челюсть зверя отвисла, а ноги снова задрожали. Я не слышал и воя, такого громкого и пронзительного, что содрогнулась сама земля.

Но сильнее всего был голос, настойчиво шепчущий в моей голове.

Время, оставшееся мне, им, тебе, на исходе. Ты не должен отпускать эту руку...