Миланка

Миланка, сосредоточенная на своих обязанностях, осторожно поставила котелок на костёр, прислушиваясь к треску дров. Пламя танцевало, отбрасывая тёплый свет на её лицо, а над лагерем висела уютная тишина вечера.

Краем глаза она заметила, как Зорепад вышел из кареты — его шаги были решительными, но не торопливыми. Он подошёл к ней, коснулся плеча и тихо предупредил, что ненадолго отлучится — потренироваться.

Слова его должны были звучать успокаивающе, но сердце Миланки сжалось от тревоги. Она слишком хорошо знала, насколько опасной была Пустошь. Эти земли никогда не позволяли полностью расслабиться, даже рядом с трактом, зачищенным княжьей дружиной.

Девушка хотела что-то сказать, убедить его остаться, но понимала: она не имела права запрещать господину делать то, что он считает нужным. Его воля была для неё законом, а её долг — лишь поддерживать его, даже когда страх сдавливал грудь.

Ей оставалось только проводить его взглядом, наблюдая, как юноша исчезает в сумерках за пределами лагеря.

Миланка была дочерью дворецкого и кухарки из поместья Земко. Её детство прошло среди бесконечных коридоров, запаха свежеиспечённого хлеба и шелеста дорогих тканей.

Она выросла рядом с Зорепадом, наблюдая за его тренировками, шалостями и мечтами. Их жизни, хоть и принадлежали к разным мирам, были неразрывно переплетены.

Когда два года назад юношу отправили на воспитание к барону Каминчуку, Миланка без колебаний последовала за ним. Теперь она была его личной служанкой — но её роль давно вышла за рамки простого прислуживания.

Миланка прекрасно понимала: её благополучие и будущее полностью зависят от расположения господина. Она знала правила этой игры, в которой происхождение, титулы и сила определяли судьбу, и сделала всё, чтобы стать ближе к Зорепаду.

Стать его женой, как бы ей того ни хотелось, было невозможно. Пропасть между их положениями была слишком глубокой — её нельзя было преодолеть ни чувствами, ни верностью. Но и иллюзий на этот счёт она не строила.

Миланка чётко осознавала свою истинную цель — стать для Зорепада самой ценной среди близких. Его фавориткой или даже наложницей. И пусть этот статус не давал официального положения, он мог стать ключом к стабильности и защите в её жизни. Она была готова играть эту роль, потому что знала: в этом мире выживает только тот, у кого есть сила — и кто не боится рискнуть сердцем и честью.

Миланка стала для Зорепада не просто близким человеком — она стала незаменимой спутницей на его пути культивации. Отношения между ними давно переросли рамки связи между господином и служанкой. Их совместная работа над техникой Чёрного Лебедя открывала новые горизонты для обоих.

Эта техника, во всей своей многослойности, предполагала парную культивацию — уникальный процесс, при котором партнёры обменивались энергией. Миланка стала не только поддержкой в повседневных заботах Зорепада, но и частью его возвишения. Их энергии сливались, гармонично переплетаясь, словно две реки, становящиеся единым потоком, всё мощнее с каждой секундой.

Казалось, у Миланки была врождённая интуиция, позволяющая ей тонко чувствовать ритм этой техники. И пусть её собственный уровень культивации только приближался к стадии формирования источника, её преданность и внутренняя гармония с Зорепадом делали её идеальной партнёршей в этом духовном и физическом единении.

Вдруг тишину ночи прорезал тревожный, протяжный вой. Он звучал, как клинок, разрывающий воздух, и сердце Миланки сжалось от страха. В этом звуке не было сомнений — Зорепад в опасности.

Не колеблясь ни секунды, она бросилась к дружинникам барона Каминчука, что располагались ближе к краю лагеря. Их доспехи поблёскивали в свете костра, оружие стояло рядом, но сами они вели себя, мягко говоря, расслабленно.

— Сиры! Зорепад в опасности! — выкрикнула Миланка, её голос пробивал тишину ночи, как треск пламени. В её глазах читалась решимость, но сердце сжималось от беспокойства. — Я слышала вой!

Лишь один из рыцарей оставался у лагеря. Он стоял у повозок, держа меч, но выглядел скорее расслабленным, чем готовым к бою. Рядом крутился юный оруженосец, только начинавший учиться держать копьё.

— Зорепад ушёл в Пустошь! Вы должны что-то сделать! — настаивала она, подбегая к ним.

Рыцарь средних лет, с несколькими шрамами на лице, лениво взглянул на неё. Его голос прозвучал равнодушно:

— Молодой баронет сам выбрал риск. Он имеет право на такие выходки.

— Но это же опасно! Вы ведь его охрана! — не унималась Миланка, голос её дрожал от гнева.

— Наша задача — охранять караван и груз. Не больше, — ответил он резко, с таким тоном, будто разговор завершён ещё до того, как начался.

Юный оруженосец, наблюдая за разговором, выглядел заметно растерянным. Он нерешительно посмотрел на Миланку, затем, сжав дрожащими руками копьё, спросил:

— Но ведь… мы не можем оставить его одного, правда? — с тревогой выдохнул оруженосец Дивин.

Паренёк был племянником барона Каминчука и понимал больше, чем хотел бы. Его дядя — суровый и непреклонный — редко проявлял эмоции, но Дивин знал: потеря воспитанника рода Земко станет пятном на чести всего рода.

Рыцарь посмотрел на Дивина. Его взгляд был холоден, почти презрителен.

— Нам никто не приказывал рисковать жизнью ради него, — отрезал он. — Если парень настолько глуп, чтобы сам идти в Пустошь — это его выбор. И его последствия.

— Вы не понимаете! Если с Зорепадом что-то случится, это навлечёт позор на весь ваш род! — выпалила Миланка, сдерживая дрожь в голосе.

Дивин нервно сглотнул и шагнул вперёд. Его юное лицо выражало сомнение, но в глазах вспыхнула отчаянная решимость.

— Барон этого не простит… — пробормотал он, скорее себе, чем остальным. — И я тоже.

— Ты слишком молод, чтобы встревать в такие дела, — усмехнулся рыцарь с презрением. — Держись подальше, если не хочешь умереть вместе с ним.

— Тогда оставайся здесь, — резко бросил Дивин, разворачиваясь к Миланке. — Я пойду с тобой.

Миланка посмотрела на юношу, и в её взгляде мелькнула слабая искра надежды. Она коротко кивнула:

— Держись рядом. Не отставай.

Она быстро схватила фонарь и нож, а Дивин — лёгкий арбалет из снаряжения и то самое копьё, с которым недавно тренировался. Не говоря больше ни слова, они рванулись в темноту, оставив рыцаря в одиночестве у костра.

Уже через несколько шагов Миланка прошептала:

— Ты правильно поступил. Теперь главное — успеть.

Дивин не ответил, лишь крепче сжал оружие. Его взгляд был прикован к тёмному горизонту, где уже мерцал красноватый отсвет — отблеск всё ещё продолжающейся битвы.

Но едва они пересекли границу лагеря, как перед ними, будто из самой темноты, возникла высокая фигура второго рыцаря. Его доспех блестел в свете фонаря, а лицо, скрытое в тени, казалось ещё более суровым.

— И куда это вы так спешите? — холодно произнёс он, скрестив руки на груди. Его голос был резким, почти насмешливым.

Миланка остановилась, стараясь скрыть тревогу.

— Мы идём искать Зорепада, — твёрдо повторила она, с трудом сдерживая дрожь в голосе. — Не хотите помочь — так хоть не мешайте.

Рыцарь, известный ей как Орист, усмехнулся и шагнул вперёд, преграждая путь. Его улыбка была хищной, как пламя, пляшущее в глазах.

— Слышал, Недар? — громко бросил он, глядя через плечо девушки. — У нашей девочки зубки. Ещё чуть-чуть — и укусит.

Из темноты с другой стороны выступил Недар — высокий, плечистый, с мечом, небрежно перекинутым через плечо. Его взгляд скользнул по Миланке и Дивину, оценивающе и безжалостно.

— Ага. Вижу, какая непокорная, — кивнул он, остановившись рядом. — И юный герой. Жаль, такие долго не живут.

Дивин, хоть и заметно нервничал, поднял арбалет, а копьё держал наготове. Он встал ближе к Миланке, заслонив её собой.

— Мы не позволим вам нас остановить, — резко сказал он, пытаясь говорить уверенно.

Орист ухмыльнулся шире, почти змеиной улыбкой.

— Да кто ж вас останавливает? Мы просто исполняем приказы. Верно, Недар?

— Именно, — подтвердил тот. — Два зайца одним выстрелом.

Миланка почувствовала, как холод сжимает сердце. Она выиграть немного времени, лихорадочно ища выход из ситуации.

— Вы нарочно оставили Зорепада одного, — сказала она холодно, глядя Ористу прямо в глаза. — И навели на него волколака. Не так ли?

Орист склонил голову, как будто признавая правду.

— Что ж, ты и вправду догадливая, девочка. Да, мы лишь слегка помогли Пустоши напомнить юному баронету, что жизнь — это не игра. Но сейчас важно не это, — его голос стал мягким, почти шёлковым. — А ты.

— Я? — прошептала Миланка, отступив на шаг.

Недар вмешался. Его голос был сух, как сталь, и столь же безжалостен:

— Кое-кто хочет с тобой познакомиться. А твой... господин... сейчас это не имеет значения. Лучше начни волноваться за себя.

Дивин резко выстрелил из арбалета и тут же выставил копьё, держа его между собой и девушкой.

— Если хотите добраться до неё — придётся пройти через меня!

Орист лишь отклонил голову, пропуская стрелу мимо, и вытащил меч.

— Ты всерьёз думаешь, что твой дядя расстроится из-за тебя? Барону важны титулы и земля. Уж точно не племянничек-неудачник, играющий в воина.

Недар сделал шаг в сторону, размыкая кольцо, чтобы атаковать с двух сторон одновременно.

— Ты слишком много болтаешь, Орист, — пробормотал он. — Давай покончим с этим.

Миланка сглотнула, пытаясь удержать мысли в узде. Она быстро прошептала Дивину:

— Не дай им разделить нас. Держись рядом.

Юноша кивнул. Его лицо было бледным, но в глазах пылала решимость.

— Лучше умереть стоя, — тихо ответил он, цитируя девиз своего рода. Он крепче сжал копьё, словно это была последняя нить, удерживающая его в этом мире.

Орист и Недар, словно две тени, двинулись вперёд. Их мечи сверкали в свете фонаря, а движения были плавными и неумолимыми, как у хищников, что уже захлопнули ловушку на свою добычу. Миланка чувствовала, как тело сковал страх, как каждый мускул горел от напряжения и ужаса.

Недар будто исчез с поля зрения — его силуэт растворился в темноте. Мгновение — и он уже за спиной Дивина, тень, несущая смерть. Тяжёлый двухметровый меч опустился с небес, как удар молнии.

Звук удара был оглушающим, будто лопнула сама ткань воздуха. Кровь хлынула фонтаном — горячая, тёмная, обжигающая Миланку с головы до пят. Дивин даже не успел закричать. Его тело медленно осело, а копьё с треском выпало из рук — как обломок разбитой надежды.

— Неееет! — крик девушки был не просто криком — это был вопль самой ночи, что эхом прокатился над поляной.

Миланка в отчаянии схватила нож, пытаясь найти хоть какую-то возможность защититься. Её руки дрожали, грудь сжималась от ужаса и шока. Но прежде чем она успела даже вдохнуть — Орист уже оказался у неё за спиной.

— Тише, девочка, — произнёс он, и голос его прозвучал зловеще-ласково.

Рука в толстой кожаной перчатке с силой опустилась ей на затылок. Свет фонаря вспыхнул в её глазах в последний раз, прежде чем всё поглотила тьма.

Миланка рухнула без сознания, её тело лежало неподвижно, как брошенная кукла, рядом с безжизненным телом Дивина. Кровь, что залила его юное лицо, уже начала густеть, оставляя багровые пятна на земле. Поляну вновь окутала зловещая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием далёкого костра и тяжёлыми шагами двух убийц.

— Ты разобрался с погонщиками? — спросил Орист, оглянувшись на напарника. Его голос был ровным, безразличным, будто всё произошедшее не стоило ни капли эмоций.

— Да, — кивнул Недар, стирая остатки крови с клинка. — Они даже не поняли, что случилось.

Орист усмехнулся. Улыбка вышла сухой и безрадостной. Он наклонился над Миланкой — её лицо побелело, словно мел, но дыхание ещё оставалось.

— Связывай её и поехали, — бросил он, вытаскивая верёвку из-за пояса. — Нам ещё предстоит найти капитана и атамана.

— Они уже должны быть на месте, — пробормотал Недар, вытирая руки о плащ. В его голосе звучала обыденность, как будто речь шла о чём-то привычном, почти бытовом. — Не люблю оставлять дела недоделанными. Думаешь, волколак справился?

Орист на мгновение перестал затягивать узел на её запястьях, задумчиво глянув в темноту.

— У нас мало времени, а это — всего лишь подработка, — усмехнулся он с презрением. — И вряд ли наш баронетик пережил встречу. Разница в рангах слишком велика.

Недар хрипло рассмеялся, будто услышал самую смешную шутку за вечер.

— Звучит убедительно, — согласился он, стряхивая пыль с плаща. Его взгляд скользнул к Миланке. — Но чем она вообще так важна? Не кажется ли тебе, что мы тратим слишком много сил и времени на одну служанку?

Орист, закончив связывать пленницу, поднялся, подхватив её на руки.

— Она не просто служанка, — ответил он, и в голосе впервые прозвучали серьёзные нотки. — Я не знаю всех подробностей, но атаман и капитан возлагают на неё большие надежды. Это не наше дело. Нас наняли за результат.

— Ладно, — буркнул Недар, махнув рукой. — Раз кто-то так её хочет — пусть забирает. Моё дело — получить плату.

Орист коротко кивнул, и они направились к лошадям, привязанным у деревьев неподалёку. Тьма вновь сомкнулась над поляной, оставив на земле только следы крови и эхо жестокости.